– Мой король?
Обречённый монарх вздохнул. Руэри́ никогда не беспокоила его понапрасну. Королева не относилась к тем невыдержанным, склонным к истерии девицам, которые в минуту катастрофы делают всё, чтобы привлечь внимание к себе. «Может быть, у неё возникла идея, как выстоять?» Надежда вспыхнула внезапно и отчаянно. В конце концов, королева – сильный маг, и, может быть, всё не так плохо, как ему казалось?
– Держать оборону! – рявкнул Фрэнго́н.
Подозвал командующего стражей, отдал распоряжения рассредоточить людей, продолжать кипятить смолу... одним словом, обо всём том, что молча внимающий командующий и сам знал, а затем широким стремительным шагом спустился по истоптанной лестнице и направился к багровеющему в лучах заката замку.
Королева Руэри́ обрелась там же, где и должна была быть – в детской. Она ходила из угла в угол, стискивая руки с такой силой, будто хотела сама себе сломать пальцы. Перепуганная принцесса Мариони́лла склонилась над колыбелью. Вскрикнув, обернулась к вошедшему и с надеждой воззрилась на него. Она ещё не знала, что стала вдовой. Принц Тэйсго́л – единственный человек в замке, сохранивший безмятежность – сосал крохотный пальчик.
«Это мог бы быть наш сын», – мрачно подумал Фрэнго́н, но увы, король был бесплоден. А отец Тэйсго́ла – младший брат монарха – два часа назад погиб, героически обороняя внешнюю стену. Король шагнул к люльке, всмотрелся в румяное личико и бессмысленные голубые глаза. «Вот так ты и стал одновременно и сиротой, и наследником престола», – грустно усмехнулся Фрэнго́н.
– Мариони́лла, выйди, – отрывисто велела Руэри́ невестке, останавливаясь перед большим тёмным зеркалом.
Принцесса склонилась в реверансе и поспешила убраться.
Руэри́ шагнула к супругу, и тот обнял её, а она уткнулась в его плечо головой.
– Любовь моя! – прошептала королева.
Фрэнго́н провёл ладонью по пшеничным волосам. Вдохнул родной запах.
– Ты позвала меня попрощаться, Ру? – спросил тихо.
Она подняла лицо и посмотрела в его глаза. Пальцем коснулась рыжеватой щетины на подбородке – в Элэйсдэ́йре принято было бриться. Он заметил, что сосудики в её левом глазу лопнули и будто испачкали белок кровью. «Скоро всё закончится», – подумал невольно и подбадривающе улыбнулся сквозь пушистые усы.
– Нет, мы не будем прощаться! – Руэри́ ударила кулачком по его кирасе. Серые глаза сверкнули сталью. – Фрэнг, мы выберемся из замка и ударим им в тыл. Слышишь? Нам только надо выбраться из этой западни!
Королева отстранилась, отбросила его руки и вновь продолжила лихорадочные метания по комнате.
– Я знаю, ты разгневаешься на меня… Может, никогда меня не простишь, но я должна была это сделать… Я не хочу, чтобы ты погиб! Даже такой ценой, понимаешь? Ты не погибнешь, нет!
Он смотрел на алые пятна на бледных щеках, на искусанные в кровь губы. Как же она красива! Неудивительно, что Ю́дард пришёл мстить. Фрэнгону вдруг вспомнилось, с какой гордостью герцог Медвежьего щита представлял ему свою невесту, с какой нежностью держал узкую ладонь девушки. Но что ж тут сделаешь? Разве любви прикажешь?
– Ру, – устало прошептал он, – что ты такое говоришь? Простить тебя? Я? За что? Это ты можешь не простить, что не защитил, не уберёг…
Она подбежала к нему, схватила за руки, всхлипнула.
– Нет! Это не ты, не ты! Это он. Предатель! Мятежник! Как он смел?!
Фрэнго́н медленно вдохнул, потом так же медленно выдохнул, стараясь справиться с раздражением. Всё-таки у неё истерика.
– Прости, родная. Я должен защищать стены вместе с нашими людьми. Я там совершенно бесполезен, но без меня их воинский дух упадёт…
Он шагнул к выходу.
– Нет! – дико закричала королева. – Стой!
Фрэнго́н обернулся и хотел было сказать, что каждая минута дорога, но она глянула на него совершенно безумным взглядом.
– Прости меня, – прошептала, белея, как снег в Медвежьих горах, – но через пять минут они взойдут на стены. Ты не успеешь их остановить. Я договорилась с Ю́дардом. Он позволит нам уйти через портал. Он обещал разрешить уйти двоим.
Король замер, чувствуя, как ледяная дрожь охватывает тело и пробирается к сердцу.
– С кем? – спросил, не узнавая своего голоса.
Руэри́ жалко искривила губы в улыбке. А затем зажмурилась и крикнула:
– С Юдардом!
– Ты предала город? – прошептал Фрэнго́н непослушными губами. – Ты пожертвовала всеми защитниками, слугами, всеми моими людьми?
– Они всё равно погибнут! Юдард возьмёт этот город. Несколькими часами раньше или позже.
– Ну, спасибо за веру в меня, – выдохнул он и снова шагнул к двери.
Королева бросилась к нему, обхватила руками, сползая вниз.
– Пожалуйста, пожалуйста, Фрэнг… Прости… Ты будешь жить, ты должен жить… Мы пройдём через портал, мы приведём армию и уничтожим его... Мы отомстим…
Он попытался освободиться из её рук, но она яростно прижималась к нему, цепляясь за рукава, за плащ, за подол камзола.
– Убей меня, но спаси свою жизнь!
Слёзы текли по бледным щекам. Он никогда не видел, чтобы Руэри́ плакала. Сердце стиснула когтистая лапа.
Из окон донёсся рёв боевых рогов, крики ярости и вопли боли. Фрэнго́н понял, что внутренняя стена взята. «Их кровь на нас», – подумал король. Исход боя решён. До этого мига была надежда перегруппироваться и запереться в замке, но сейчас последние защитники погибали на стене. Некому больше оборонять замок.
Внезапно Фрэнго́н осознал, что королева, стоя на коленях, целует его руки и плачет, умоляя о прощении. Он посмотрел на зеркало и догадался, что это и был тот самый портал, через который двое могут уйти.
– Как? – спросил тихо.
Она сразу поняла его. Как понимала всегда.
– Я распахнула калитку.
Магия. Будь она проклята!
Руэри́ как-то сникла. Руки её упали, лицо словно потускнело. Так выглядит приговорённый к смерти. Но виновата ли любящая женщина, что ценой жизни других пыталась спасти любимого?
Принц Тэйсго́л жизнерадостно заагукал и срыгнул. Фрэнго́н пришёл в себя. Через несколько минут здесь будут враги, и жертва королевы станет напрасной. Он склонился к Руэри́, поднял её и бережно поцеловал, собирая губами слёзы с холодных щёк.
– Ты права, Ру, – прошептал, – я не сержусь на тебя. Столица пала, но, пока жив король, королевство не погибло. Я вернусь и отобью мой город у Ю́дарда.
Лицо королевы засияло надеждой, на бледные щёки начала возвращаться жизнь.
– Я отомщу за каждого, отдавшего жизнь во имя короля, – тихо и торжественно поклялся Фрэнго́н. – Я уничтожу герцога Медвежьего щита!
Он шагнул к колыбели и взял малютку-принца на руки прямо так, в одеяле. Тэйсго́л, увидев помятое бородатое лицо, испачканное дымом и кровью, испугался и заревел. Король не обратил на его плач ни малейшего внимания. С наследником на руках он двинулся к зеркалу.
– Фрэнг! – крикнула Руэри́. Ужасная мысль, с которой она отчаянно боролась, будто парализовала её. – Через портал могут пройти лишь двое…
У самого зеркала Фрэнгон обернулся. Печально глянул на неё.
– Я понял, Ру, – шепнул тихо. – Прости. Я – король. Я должен прежде всего думать о будущем королевства.
И шагнул в темноту.
Руэри́ громко закричала, не в силах двинуться и только простирая руки.
В этот миг раздался пронзительный вопль из коридора. «Мариони́лла», – бессознательно поняла королева, но тотчас забыла про убитую невестку. Шатаясь, поднялась с колен и обернулась. Резная дверь рухнула под мощным ударом, и в детскую ворвались люди в латах и медвежьих шкурах. Самый высокий из них, в шлеме, украшенном медвежьими клыками, двинулся было к колыбели, но, увидев её пустой, обернулся и смерил жёстким взглядом Руэри́.
– Он бросил тебя, милая? – спросил хрипло и злорадно. – Недолгой оказалась ваша «великая» любовь.
В глазах королевы плескалось отчаяние.
– Ю́дард, – прохрипела она, – если ты когда-нибудь любил меня, молю: убей…
Мужчина ухмыльнулся криво, подошёл к ней и наотмашь ударил по щеке. Руэри́ вновь упала на колени и вскрикнула. Он наклонился и поднял лицо королевы за подбородок. Щека её начинала наливаться багрянцем, в уголке губ проступила кровь. Посмотрел в безумные от ужаса глаза.
