– Госпожа?

Это, наконец-то, вышли из таверны стражники. Лео́лия обернулась, понимая что лицо её ещё искаженно яростью. Закрыла глаза, выравнивая дыхание.

– Нам необходимо продолжать путь, – проворчал капитан.

Видимо, не знал, как с ней обращаться. Кто она? Дочь короля, но тогда почему за ней послали стражников, а не пышную свиту? Заключённая? Но почему дан приказ обходиться с всевозможной учтивостью? Старый вояка терялся и не понимал, как себя вести.

– Поехали, – Лео́лия взяла себя в руки.

Дрожь гнева ещё сотрясала её, но девушка решительно вернулась в карету, ожидая, когда вновь впрягут уставших лошадей.

Вскоре они въехали в город, и Лео́лия с трудом удерживалась, чтобы не высовываться из окна. Она с детства не видела такого множества домов. Шум городских улиц заполнил её голову, вытесняя образ чёрного герцога. Лай собак, смех или плач детей, крики торговцев, весёлая песенка пьяницы – всё это было Лео́лии внове. И, когда копыта лошадей застучали по деревянному настилу моста, девушка не выдержала и всё-таки высунулась из окошка почти до пояса, оглядываясь на удивительный, многолюдный город.

– Не положено, – всполошился капитан, и Лео́лия, вздохнув, опустилась обратно на сидение.

Остров, на горбе которого расположился королевский дворец, назывался Запретным. Леолия с восторгом смотрела на высокие, гордые башни. На двойные стены когда-то неприступной крепости. Она помнила, что за внутренней стеной посажены великолепные сады, чье цветение прерывается лишь зимой. А едва только сходит снег, как из-под него уже выглядывают подснежники и ветреницы. Когда-то Лео́лия очень любила эти сады.

Они проехали Закатные ворота полуразрушенной внешней стены, и девушка тихо ахнула, глядя на величественный замок, отделанный медовым мрамором, пылающим от прикосновения заходящего солнца.

У парадного входа карета не остановилась. Обогнув королевский замок, она проехала через небольшие служебные ворота во внутренний двор. Капитан вышел из экипажа, помог выбраться Леолии выйти и передал ее с рук на руке носатому слуге.

«Камердинер короля», – вдруг вспомнила девушка. Странно… Ещё недавно ей казалось, что она забыла всё это, всех, кого знала в детстве.

Слуга изумлённо взглянул на одежду королевской дочери, но тотчас надел маску учтивости. Лео́лия смутилась, понимая, как убого она выглядит среди столичного великолепия. И, чувствуя, как краснеют щёки, вновь разозлилась. Почему она должна стыдиться? Разве ссылка в обитель была её виной?

Гордо вскинув подбородок, девушка прошла за камердинером по Розовой лестнице. Было странно, что её ведут так таинственно. За всё время им не попался навстречу никто из слуг.

«Батюшка умер, – вдруг догадалась Лео́лия. – Да, точно… Поэтому про меня и вспомнили. Но зачем я принцу Амери́су?» Брат никогда не питал каких-то нежных чувств к сестре. Разве стал бы он избавлять её от пострига?

Камердинер раскрыл тяжёлые красные двери, разукрашенные золотыми завитушками. Просунулся в них, склоняясь почтительно:

– Ваше Величество, вы велели доставить её, как только она прибудет. В том виде-с, в каком будет.

А затем посторонился, пропуская Лео́лию вперёд.

«Значит, батюшка жив, – сообразила опальная принцесса. – Амери́с не успел бы стать королём настолько быстро, чтобы я не успела узнать о смерти короля». Она прошла в раскрытые двери, стараясь смотреть царственно и гордо, не показывая своего волнения.

В растерянном, богато одетом старике, сидящем за столом, Лео́лия с трудом узнала отца. Как он постарел за десять лет!

И тут её взгляд столкнулся с самим Царём Ночи, находящемся в комнате, и краска снова прилила к щекам. Это был – он! Тот самый чёрный человек, унизивший её у дорожного трактира. Что он тут делает?

Лео́лия замерла.

– Приветствуем вас, Ваше Высочество!

Девушка с трудом оторвала взгляд от чёрной фигуры, от которой в раззолоченном кабинете, казалось, потускнел свет, и увидела какого-то мужчину, приветливо улыбавшегося ей. Его густые волосы были удивительного цвета спелой вишни. Незнакомец назвал её Высочеством?

– Рад видеть тебя в добром здравии, дочь моя, – слабо проговорил отец, растянув губы в улыбке.

Лео́лия почувствовала, как камень упал с души. Так любезно не ведут себя с теми, кого хотят обезглавить или заключить в темницу, не так ли?

– Так вот значит как, – процедил чёрный враг. На этот раз он её явно заметил и теперь не сводил с вошедшей пылающего тьмой взгляда. – То есть, Ваше Величество, когда десять лет назад вы объявили о том, что ваша дочь умерла, вы ошиблись? Совершенно случайно, конечно.

Король замялся. Побледнел, покраснел, улыбнулся. Почему он не выставит наглеца вон? У Лео́лии сжалось сердце. Это был её отец, и если кому-то и предъявлять ему претензии, то явно не чужому человеку, не умеющему вести себя в обществе.

– Я была в обители, – холодно произнесла принцесса, сама удивляясь своей смелости, – а это то же самое, что умерла. Отец, вы желали меня видеть? Возможно, наедине? – намекнула она прозрачно.

Чёрный нахал чуть повернул голову к королю, но взгляда не отвёл.

– Вы желаете пообщаться со своей вновь обретённой дочерью наедине, Ваше Величество? – насмешливо уточнил хам. – Если так, то мы с принцем Ка́лфусом немедленно выйдем.

Как можно умудряться разговаривать настолько почтительно-дерзким тоном?! Но почему отец никак не реагирует на наглость выскочки?

– Нет-нет, – вновь улыбнулся король, – я рад, Э́йдэрд, что волею богини вы присоединились к нам именно в этот радостный для нас день. Лео́лия, дочь моя, как же вы похорошели!

Девушка с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Она знала, что безобразна. Собственно, именно из-за уродства маленькую принцессу и отдали милосердным сестрам десять лет назад.

– Ваше Высочество удивительно хороши даже в такой скромной одежде, – любезно отозвался красноволосый.

И Лео́лия вновь обратила на него внимание.

Стройный и высокий красавец с волнистыми волосами, такими красивыми, что захотелось их потрогать. Зелёные глаза искренне улыбались ей. Незнакомец был одет в тёмно-малахитовый камзол, расшитый мелким жемчугом. Небольшой стоячий воротник и белые обшлага рукавов очень красиво подчёркивали насыщенность цвета. На груди – рубиновое ожерелье. Гранатового цвета бархатный плащ. Лицо мужчины поразило Леолию сочетанием красоты и мужественности. Ни усов, ни бороды он не носил.

Девушка невольно улыбнулась восхищению в тёплых мужских глазах.

– Не могу с вами согласиться, – наклонила она голову, – но благодарю за комплимент.

– Дочь моя, познакомься: это принц Ка́лфус, второй сын короля Кровавых всадников.

Лео́лия замерла, улыбка умерла на её губах. Кровавые всадники? Те самые, которые отрезают пленникам головы? Кто угоняет жителей захваченных селений в рабство? Да это же ещё хуже, чем медве́дцы!

Очевидно прекрасный принц заметил впечатление, произведённое его именем. Зелёные глаза оделись грустью.

– Прошу вас, – умоляюще шепнул он, – не судите нас за прошлое. Всё то что вы слышали о всадниках – верно. Мой народ, увы, невежественен и дик. Но не все всадники таковы.

– Принц прибыл в Шуг, дабы заключить мир с Элэйсдэ́йром, – подтвердил король.

Лео́лии стало стыдно. Действительно, разве можно осуждать, не разобравшись? Виноват ли Ка́лфус, что родился в стране диких всадников?

– Я надеюсь, – тихо вымолвил принц, – это будет первый шаг к переменам.

– Вздумал волк подружиться с овцами, – проворчал тихо Э́йдэрд.

И Леолия решилась:

– Простите меня, Ваше Высочество, – она любезно и тепло улыбнулась гостю. – Мы действительно привыкли враждебно относиться к вашему народу. Но, думаю, жизнь меняется, и мы тоже меняемся.

Глаза принца радостно вспыхнули, а чёрный нахал лишь хмыкнул. Король побарабанил пальцами по столу.

– Я рад, дочь моя, что добрые чувства в тебе преодолели предрассудки. В любом случае, принц – наш гость. Позволь так же представить тебе опору и защиту нашего королевства: перед тобой благородный Э́йдэрд, герцог и хранитель Медвежьего щита.