Оставался лишь принц Ка́лфус. Да, решено: они сбегут и поженятся. А потом уже будет поздно что-то менять. Смущало лишь то, что Лео́лия не испытывала к принцу женской симпатии. Девушка была честна с собой: к бывшему жениху её не тянуло. А ведь с ним предстоит целоваться и…
Принцесса покраснела.
Одна лишь надежда, что в долгих прогулках и беседах придет и телесная страсть, и те чувства, которые описаны в романах. Глупое сердце молчало. Впрочем, когда это принцессы спрашивали собственное сердце? Ничего, потерпит. Да и Ка́лфус – человек несомненно благородный. Пусть даже Лео́лия его не полюбит, но зато сможет уважать. А уважение в семье это – основа основ.
Решено. Они сбегут и поженятся. Отец будет ворчать, скрывая радость. А остальные… Ну что ж, им придётся смириться.
Принцесса решительно встала, расправила складки платья и зашагала по направлению к гостевому корпусу, где, как она знала, поселили принца. План надлежало привести в исполнение немедленно, пока её враги ещё не знают, что Лео́лия уже в курсе решения Совета.
Когда она, дробясь и множась в огромных зеркалах, поднималась по Зеркальной лестнице, украшенной золотыми единорогами, ей вдруг показалось, что позади кто-то идёт. Бесшумно и недобро.
Лео́лия остановилась и обернулась.
Лунный свет заливал мрамор ступеней, отражаясь в гладких поверхностях. Никого. Почудилось? Возможно, но девушка чувствовала, как страх поднимает дыбом каждый волосок на коже, пробегает мурашками по рукам и холодком – по позвоночнику. Принцесса продолжила двигаться наверх спиной вперёд. Дворец спал, погружённый в тишину.
«Ну вот же, никого нет, трусиха!» – мысленно обругала себя Лео́лия, уверившись в глупости собственных страхов, и тут вдруг заметила… тень. Кто-то следовал за ней. Медленно, бесшумно.
Внутри всё оцепенело. Девушка с силой прикусила собственную губу. Боль привела её в чувство.
– Кто здесь? – громко и властно спросила принцесса, совладав с собственным голосом.
И облизнула кровь с губы.
Никто не отозвался. Тень замерла.
– Немедленно выходи, я тебя вижу! – велела Лео́лия, старательно заставляя голос не дрожать.
Тень не ответила. И не двинулась. «Показалось? Может это просто… просто…» – но чем именно «простым» могла быть тень, принцесса так и не додумала: её накрыла паника. Ноги противно задрожали. Лео́лия развернулась и бросилась вверх по лестнице, не осознавая, что делает.
И услышала за собой столь же поспешный бег.
Кто-то схватил её за юбку, дёрнул, останавливая, и в тот же миг накинул на шею удавку, заваливая девушку назад. Она почувствовала спиной чью-то железную грудь, затылок защекотало жаркое дыхание. Принцесса успела просунуть руку под шнурок, и тот сжал её пальцы с такой силой, что, казалось, перережет.
«Нет! Нет! Пожалуйста!» – вопило и рыдало сознание, но в глубине паники и отчаяния какая-то иная Лео́лия, мыслящая трезво и холодно, приняла решение. Она повернула голову набок, вывернулась, наполовину оборачиваясь к врагу. Это позволило ослабить захват. Ногой ударила нападавшего по лодыжке. К счастью, на мужчине оказались не сапоги, а ботинки, поэтому обувь не смягчила удар. Убийца дёрнулся, ослабляя хватку. Лео́лия всем телом повалилась на врага, опрокидывая его на лестницу. Тот рухнул во весь рост, содрогнулся, всё так же бесшумно, а затем стих, и шнурок окончательно ослабел. Видимо, убийца потерял сознание. Надолго ли?
Принцесса, упавшая на него, а потому почти не пострадавшая при падении на ступеньки, выскользнула из мужских рук, вскочила и, не оборачиваясь, чтобы не терять времени, бросилась в ближайшую дверь. Оказавшись в коридоре, полном тишины и закрытых дверей, девушка попыталась кричать, но горло после удавки лишь сипело. Дёргала за ручки, но все двери оказались плотно закрыты.
И тут позади раздались шаги.
Да что ж такое-то?! Куда все подевались?!
Когда-то Лео́лия знала все коридоры и лестницы запутанного дворца, но за десять лет она их забыла. Рассудок заметался в ужасе. Девушка свернула на какую-то чёрную лестницу, пробежала этаж вниз, снова заскочила в коридор.
Но и тут не было людей!
А шаги не отставали. Преследователь находился довольно-таки далеко, но он, очевидно, видел её достаточно хорошо, потому что безошибочно следовал за беглянкой.
Вдруг Лео́лия услышала приглушённый смех и человеческие голоса за одной из дверей. Не помня себя от ужаса, рванула дверь. Та не поддалась.
– Какого… – возмутился мужской голос, но Лео́лия всё дёргала дверь на себя, а потом, каким-то шестым чувством осознав ошибку, саданула по ней плечом. Дверь распахнулась внутрь, и принцесса, едва не упав, влетела в богато убранную золотом и шёлком комнату и, захлопнув резные створки за собой, прислонилась к ним, тяжело дыша.
И тотчас её оглушил пронзительный визг. Лео́лия зажмурилась на миг, но тут же огляделась, вернув себе способность смотреть и видеть.
Это была спальня. Слева – просторный альков. Огромное ложе под лазурным парчовым балдахином с золотыми кистями. Зеркала на стенах. Справа от входа – камин с грифонами. Свечи. Много-много восковых свечей в подсвечниках. Бежевый пушистый ковёр почти на весь пол. На нём – два столика. Один заставлен серебряными чашами с разнообразными фруктами, на другом – пирожные и вино в бокалах и бутылях. Много вина. Настолько много, что всё не поместилось: пустые бутыли валялись на ковре.
На ложе – девушка со светлыми волосами. Она прижимает одеяло, стараясь закрыть голую пышную грудь, и дикими глазами смотрит на неожиданную посетительницу. Над девушкой в недвусмысленной позе застыл…
– Амери́с! – вскрикнула Лео́лия.
Ей захотелось броситься к брату, прижаться к нему, рассказать всё что с ней произошло, благо голос вернулся. Чужой, сиплый, страшный, но вернулся, а это – главное.
– Лия, какого ю́дарда ты здесь?! – прошипел принц.
– Меня… меня пытались убить…
Лео́лия всхлипнула. Ноги подкосились, и она сползла вниз по двери. Зубы выбивали дробь. Принцесса стиснула руки, пытаясь справиться с накрывающими эмоциями и не разрыдаться в истерике.
Амери́с презрительно искривил губы:
– Это не причина врываться в мои покои. Видать, милосердные девы плохо учили тебя.
– Но он… он бежал за мной… и я…
Брат ухмыльнулся. Спрыгнул с кровати, подошёл к сестре. Прямо так, в шёлковой ночнушке, не потрудившись даже завязать её на безволосой груди.
– Бежа-ал? – протянул с издёвкой. – И ты решила, что я за тебя заступлюсь?
Грубо схватил её за руку. Лео́лия вскрикнула. Голубые глаза приблизились к её лицу, и от их взгляда сердце болезненно сжалось.
– А я не заступлюсь. Мелкая, противная, наглая девчонка, – прошипел принц, и неожиданно, распахнув дверь, шагнул в коридор, волоча сестру за собой. – Эй, ты, убийца! Забирай её, я поймал. Не бойся, я тебя не выдам. Делай с ней, что пожелаешь.
Лео́лия дёрнулась, но брат был сильнее.
– Ну? – громко проорал принц. – Думаешь, мне есть дело до этой мерзавки? Да мне плевать на неё. Хоть насилуй, хоть кожу снимай с ведьмы!
И он пьяно расхохотался.
– Пусти, – крикнула Лео́лия, пытаясь вырваться, но руки у наследника престола неожиданно оказались словно выкованными из железа. – Отпусти сейчас же!
Амери́с гаденько ухмыльнулся.
– Мне не нужна сестра, Ли́я. И уж тем более не нужна ты. И зачем папочка только вытащил тебя из обители? Я считал, что ты сдохла тогда, десять лет назад. И лучше бы сдохла, крыса! Это хорошо, что ты выйдешь замуж за Эйда. Он – мой друг. И как только ты станешь его женой...
Принц как-то так улыбнулся, что Лео́лии стало совсем нехорошо.
– Когда я взойду на трон, велю сжечь тебя на костре, – продолжал скалить зубы брат. – Но предварительно с тебя снимут кожу. А до этого я отдам тебя на потеху толпе и буду наблюдать, что они с тобой сделают.
«Он сошёл с ума. Или пьян. Или и то и другое», – в ужасе поняла Лео́лия. Сердце прыгало в груди испуганным зайчонком.
Убийца не показывался. Должно быть, скрылся до того, как Амери́с вытащил сестру в коридор. Вопрос только кто сейчас был страшнее.
