***
Она была похожа на щегла, попавшего в руку охотника. Яростная, готовая биться до конца, но при этом хрупкая и беспомощная. Э́йдэрд смотрел в сверкающие глаза медово-карего цвета, и неожиданно ему захотелось успокоить девушку. Разжать кулак и отпустить пичугу.
Но нет, нет. Этого было делать нельзя.
Медведь выпустил её из захвата и отошёл к окну, преодолевая неуместную жалость.
Всё будет так, как он решил. Так, как нужно Элэйсдэ́йру.
– Нет, – холодно ответил Эйд.
– Что – нет?
– Вы предложили сделку, – ответил он, глядя на протекающую мимо окон серебристую Шу́ггу. – Я отвечаю вам «нет».
Герцог говорил спокойным и ровным голосом, наблюдая за тем, как Ю́дард у ворот возится с Мишкой. Наивная неопытная девчонка! Пришла в дом взрослого неженатого мужчины, чтобы отговорить его жениться на ней! Смешно.
Но откуда она узнала про решение Совета?
Забавная пташка. Говорит, что презирает, обвиняет в том, что Медведь – бесчестен, но вся её репутация, вся её жизнь сейчас – в его руках. В руках бесчестного мужчины, недостойного доверия. И это был её выбор. Саму-то ничего не смущает?
– Эйд, что за крики?
Он резко обернулся. В дверях застыла Алэ́йда в соблазнительном пеньюаре. Что эта здесь делает? Кто разрешил ей входить туда, куда её не звали?
Герцог нахмурился.
Птичка выпорхнула из клетки, оскорблённая в лучших чувствах. Ну, полетай пока на воле.
Взбешённая Алэ́йда подскочила и, раньше, чем мужчина понял, что она собирается сделать, ударила его по щеке, и занесла было руку для второго удара, но Э́йдэрд уже очнулся и успел остановить, сжав тонкую кисть. Девушка жалобно вскрикнула.
– В этот раз я тебя прощу, – прошептал он, заглядывая в голубые перепуганные глаза. – Но лишь в этот раз.
– Эйд, мне больно, – захныкала любовница.
Он отбросил её руку.
– Никогда больше не повторяй этой ошибки́, Алэйда.
Девушка скорчилась от тяжести его взгляда.
– Прости меня, я была вне себя, я… Тебе больно?
– Я не про пощёчину. За пощёчину ты будешь наказана. Я про то, что ты осмелилась войти без приглашения и вмешаться в мой разговор.
Алэ́йда взмахнула длинными ресницами, её пухлые губки задрожали.
– Эйд… Но я…
Она запнулась, кокетливо взглянула искоса и промурлыкала сладко:
– Каким будет это наказание?
Герцог пожал плечами:
– Ты будешь лишена моего общества на неделю. А сейчас ступай. Соберись и поезжай домой. Двери моей Берлоги для тебя отныне закрыты.
Алэ́йда всхлипнула. Глаза её заблестели от слёз, золотые ресницы слиплись стрелками.
– Нет, Эйд, пожалуйста… Я же… но ты же…
Он молча вышел. Герцог не терпел неповиновения не только от слуг, но и от любовниц. Да и не о чем тут говорить! Ему стало противно видеть женщину, которая дерзнула поднять на него руку. Однако Медведь был терпелив и предпочитал обучать тех, кто служил ему. В конце концов, проще иметь дело с людьми опытными, понимающими, что можно, а что нельзя. Телесные же потребности никто не отменял.
Э́йдэрд спустился в сад и направился к Мишке, которого по-прежнему удерживал Ю́дард. Рядом с ними герцог заметил Лара́на. Друг стоял, привалившись к сосне и глядя куда-то на набережную. Почувствовал приближающегося, оглянулся. Голубые глаза покраснели, лицо выглядело помятым. Всё ясно: где-то напивался всю ночь.
– Эйд, – хранитель Морского щита нахмурился. – Какого ю́дарда, Эйд?! Когда мы договаривались с тобой о союзных действиях, ты ни слова не сказал, что собираешься жениться на ней сам!
И этот туда же.
Медведь подошёл к жеребцу, забрал у оруженосца поводья. Легко запрыгнул в седло. Конь нетерпеливо затанцевал под ним.
– Это было лучшее решение проблемы, Лара́н, – терпеливо отозвался герцог Медвежьего щита. – Самое надёжное и практичное.
– Она – человек, Эйд, – упорно злился друг, – у неё есть душа, желания, чувства, наконец! И ты подставил меня! Я бы не согласился на всё это, если бы знал заранее. Да, я тебя поддержал, потому что уговор есть уговор, но ты меня подставил! Я не твоя пешка, Эйд, чтобы меня можно было просто так использовать вслепую!
– Ю́дард, открывай ворота, – велел Медведь. Оруженосец бросился исполнять. – Лара́н, она – принцесса. Её долг – выйти замуж за того, за кого нужно выйти замуж для блага королевства.
– И почему ты решил, что этот кто-то – именно ты? – зло ощетинился Лара́н.
– Мы поговорим об этом позже, – устало отмахнулся Эйд. – Мне нужно ехать…
Но Морской щит пылал от ярости.
– Нет! Нет, Эйд. Я не буду с тобой об этом говорить. Мы больше не союзники. Ты действуешь за моей спиной, а потому и я буду действовать за твоей. И да, я приехал, чтобы предупредить тебя и забрать свои вещи…
«Мальчишка», – подумал раздражённо Медведь, но не стал подливать масла в огонь. Они много лет стояли друг за друга, и не стоило сейчас поддаваться эмоциям.
– Твой особняк в лесах, Лара́н, – как можно мягче и миролюбивее заметил он, – я не гоню тебя…
– Вот я и проконтролирую, чтобы его быстрее достроили, – процедил Лара́н. – Иначе не сдержусь и сломаю тебе нос, друг. Ну или сверну шею. Потому что даже дожить до поединка у меня терпения уже не хватает.
– Поединка? – переспросил Э́йдэрд.
«Да что с ним такое?». Лара́н всегда относился к Медведю как к старшему брату. Они привыкли полагаться друг на друга и выступать единым фронтом. Неужели не понятно, что в случае со сватовством пришлось действовать по ситуации?
– А, я ещё не сказал тебе, – осознал хранитель Морского щита. Пошатнулся, но гордо выпрямился и вскинул русую голову. – Э́йдэрд, герцог Медвежьего щита, я, Лара́н, герцог и хранитель Морского щита, вызываю тебя на поединок.
Э́йдэрд с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
– Проспись, Лар, – бросил презрительно.
Ю́дард наконец распахнул ворота, и Мишка, повинуясь хозяину, направился в них.
– Мне тебя ударить, чтобы ты не уклонялся от вызова? – насмешливо крикнул Лара́н.
Э́йдэрд натянул поводья. Всякая дружба имеет предел. Равно как и терпение. Оборачиваться не стал.
– Где и когда?
– Мне всё равно.
В голосе бывшего друга за дерзкой насмешкой пряталась бесконечная усталость и равнодушие.
– Завтра вечером, на Собачьем пустыре, – бросил Эйд, и Мишка сорвался вскачь.
Лара́н глухо зарычал. Он надеялся на какие-то объяснения. Может даже извинения. Ну не идиот ли?! От кого? От высокомерного индюка, для которого есть только два мнения: его и неправильное?!
– Вам нехорошо, Ваша Светлость? – участливо спросил Ю́дард, закрыл ворота и подошёл к другу хозяина.
– Отчего ж. Очень хорошо, – свистящим шёпотом отозвался Лара́н.
– А-а, я просто не понял. Ну, если хорошо, то, может, распорядиться подавать завтрак?
Лара́н с трудом удержался, чтобы не схватить слугу за шиворот и не заорать ему в лицо все те ругательства, что рвались с губ. Он заставил себя вспомнить, что Ю́дард не понимает ни взглядов, ни эмоций голоса, ни выражений лиц, ни сарказма. Парнишка не издевается, он просто вот такой от природы.
– Спасибо, – ответил сдержанно. – Я не голоден.
– Срочная новость! – завопил какой-то мальчишка, пробегающий по набережной. Его русые волосы искрились на солнце. – Срочная новость с Королевской площади! Только что объявил глашатай!
Лара́н, сумрачно хмурясь, подозвал бродягу:
– Что там?
– Пять медных щитков и новость ваша, мой господин, – услужливо ответил нахаленок и почесал одну босую ногу о другую.
– Хватит с тебя одного, – фыркнул Морской щит.
Парнишка прищурился, бегло оглядел скупого господина, выпятил губу.
– Две.
– Ю́дард с тобой, пусть будет две, – рассмеялся герцог.
Он любил этот город, и этих босых, голодных, но очень деятельных оборванцев. Лет десять назад будущий морской щит королевства, сбежав из дому, сам шатался в рванье, крал еду, попрошайничал и старался выжить всеми возможными путями. Продавать новости? Почему бы и нет. Вполне достойный заработок.
