Кавалеры разулыбались, дамы смутились. Намёк на первую брачную ночь? Лео́лия покраснела.

– Э́йдэрд, – лукаво заметил Шёлковый щит, – по обычаю Элэйсдэ́йра, мы должны проводить вас в опочивальню и проследить, чтобы вы оба улеглись в постель…

– У нас в Медвежьем щите, – холодно отозвался новобрачный, всё сильнее сжимая плечи принцессы, – жена становится частью семьи мужа, а не наоборот. После свадьбы она принимает обычаи и веру его страны. А медведцы не потерпят никаких посторонних в собственной спальне.

– Однако, здесь Шуг, а не Берлога, – возразил Нэ́йос со смешком.

– Где медведь лёг, там и берлога. Или ты хочешь оспорить право медведя?

«А если Нэ́йос сейчас вызовет его на бой? На что Э́йдэрд рассчитывает? Он же едва на ногах держится!». Лео́лия поёжилась. Но шёлковый кот лишь учтиво улыбнулся и не стал продолжать спор.

– Ю́дард, – резко позвал Медвежий герцог, и к нему тотчас подбежал рыжий оруженосец, до этого мгновенья подпиравший одну из стен. – Проводи нас до моих покоев.

«Так отец ещё и отдельные покои ему выделил! Вот почему Э́йдэрд вчера ночью ходил по дворцу!» – поняла принцесса.

Под шутки и радостный смех гостей новобрачные медленно удалились. Стража сомкнулась, не давая возможности праздным любопытствующим последовать за супружеской четой до брачного чертога, но и в коридоре гремели звуки весёлой музыки и смех из парадных залов.

– Ю́дард, подойти ко мне, – тихо приказал герцог.

Когда оруженосец послушался, Эйд выпустил Лео́лию из «объятий» и тяжело опёрся на рыжего парня. Тот аж крякнул от натуги. Втроём они дошли до покоев, украшенных цветочными гирляндами. Юдард довёл хозяина до самой кровати – высокой, под шёлковым балдахином на позолоченных резных столбах. Лео́лия при одном лишь взгляде на просторное ложе почувствовала себя неуютно. Как-то сразу становилось понятно, что размножение в королевской семье – дело государственной важности.

Э́йдэрд опустился на меховой бурый ковёр у подножия лежбища.

– Живо за лекарем, – приказал оруженосцу, и Ю́дард поспешно вышел.

Лео́лия присела рядом. «Он – мой враг. Я буду рада, если он истечёт кровью», – подумала она. «Но он тебя спас, когда ты умирала от яда», – возразило сердце. Девушка вздохнула, обернулась к мужу и принялась расстёгивать камзол, а затем просто срезала его всё тем же кинжалом, вынутым из ножен супруга.

Медведь прислонился к кровати. Губы его начали голубеть – он потерял много крови. Лео́лия взяла сосуд с крепким вином, стоящий на столике у изголовья, намочила чистый носовой платок и стала промачивать порез. Руки её чуть дрожали. Сейчас, при свете множества свечей, рана казалась ещё ужаснее. И всё равно могучий голый торс очень смущал девушку.

– Пустяки, – прошептал герцог хрипло. – Даже лёгкое не задето. Клинок прошёл мимо.

– Откуда вам знать?

Раненный терпеливо пояснил:

– Если бы лёгкие были повреждены, я бы свистел при дыхании.

– Зачем вы дрались с Лара́ном? – мрачно спросила Лео́лия.

– А зачем вы меня перевязываете? Не проще ли вам будет, если я умру?

– Проще. Но у меня, в отличие от вас, есть совесть. И я не могу бросить без помощи даже умирающего врага.

– В таком случае, из вас получится дурная королева, – резюмировал герцог и закрыл глаза.

Принцесса хотела было продолжить спор, но в эту минуту в покои вошёл седой лекарь в голубом колпаке. За ним показался и оруженосец. Вдвоём мужчины помогли Медведю раздеться до пояса, затем знахарь обработал рану, смазал её какой-то мазью и туго перебинтовал.

– Оставьте бинты и мазь на столе, – велел Эйдэрд.

Поправив очки, старик ворчливо возразил ему:

– Я сам принесу их завтра утром и сам вас перевяжу.

Герцог прищурился, и лекарь буквально вспотел под тяжестью сумрачного взгляда. Суетливо поклонился и положил бинты на край столика.

– Ю́дард, заплати ему и выведи прочь. Сам тоже не входи.

Оба вышли.

И вот тогда Лео́лия вдруг разом вспомнила, что ночь-то – первая после свадьбы, а герцог планировал консумировать брак. Кровь прилила к щекам, обжигая лицо.

– Я не позволю вам этого сделать! – решительно прошипела девушка, отступая к закрывшейся двери.

– Что вы имеете ввиду? – поинтересовался Э́йдэрд.

– Не притворяйтесь, что не поняли меня! Я лучше покончу с собой, чем стану вашей женой… то есть, чем вы меня коснётесь…

Она смешалась под его ироничным взглядом. Уши запылали. Взгляд герцога вспыхнул интересом.

– Вы про консумацию брака? – коварным голосом прошептал Медведь. – А вы знаете, что это значит, принцесса?

– Дефлорацию, – процедила та, отчаянно краснея.

С лошадьми было как-то проще.

– Рад, что вы обладаете столь глубокими познаниями. Приятно иметь дело со столь многоопытной девушкой. Подойдите ко мне.

– Нет! – новобрачная отчаянно замотала головой и сделала ещё пару шагов к двери.

Герцог глубоко вдохнул, закрыл глаза и медленно-медленно выдохнул.

– Я не насилую прекрасных беспомощных дев. Как бы им того ни хотелось. Вам нет необходимости выбрасываться из окна, втыкать в себя мой кинжал и совершать подобные глупости. Просто подойдите ближе. И, желательно, возьмите нитку с иголкой. Они за зеркалом в шкафу.

Лео́лия осознала, что сжимает в руке кинжал с рукоятью в виде головы медведя, нацелив клинок не на себя, а на неподвижную чёрную фигуру мужа. Положила оружие на стол. Открыла зеркальный шкаф и действительно обнаружила на одной из его полок моток толстых белых ниток и сапожную иглу.

– Умница. – Герцог, видимо, заметил её успехи. – А теперь подойди и сядь рядом со мной.

Девушка, настороженная, как испуганный ёжик, исполнила просьбу.

– Разбинтуй то, что бинтовал лекарь.

– Но…

– Послушайся меня, Лео. Пожалуйста. Мне не хотелось бы выпустить всю свою кровь к утру. Несмотря на то, что это кровь проклятого Ю́дарда, мне лично она дорога как память.

Леолия нервно хихикнула, затем нашла кончик бинта и стала аккуратно разматывать, краснея удушливыми приступами каждый раз, когда, заводя руки за его спину, касалась щекой мышц на могучей груди.

Белая ткань действительно впитала в себя порядком крови, почти не мешая ей сочиться из раны. Когда бинт длинной алой змеёй лёг на ковёр, герцог коротко выдохнул.

– Сшей края раны.

– Что?! Как?! Но…

– Я так уже делал. Всё прекрасно получается. Правда это было на ноге. Но принцип тот же. Не трусь. Ты же умеешь шить ткань? – Лео́лия молча кивнула. – Шить человеческую кожу не намного сложнее.

Девушка послушно кольнула иголкой его кожу. Руки её сильно дрожали.

– Я не смогу! Ты мог приказать это сделать лекарю!

– Он стар и упрям. Никто не сшивает раны в Элэйсдэ́йре, и для местных этот способ – дикость. Ты – моя жена. Просто выполни мою просьбу.

– Я не могу!

– Вы стали слишком нежными, Тэйсго́линги. Поэтому и вымираете, – мрачно отозвался Э́йдэрд, кусая губы. – Выпей вина.

Принцесса поспешно встала, налила бокал и выпила. Захлебнулась. Раскашлялась.

– Ещё один, – потребовал Медведь.

Она снова послушалась. Вино было крепким, и у девушки сразу закружилась голова.

– Достаточно. Сядь рядом. Ближе, Лео. Не бойся меня. Да. Теперь шей.

– Н-не могу!

– Можешь, малышка, – мягко шепнул он. Взял её руку и коснулся пальцев губами, не сводя взгляда с её перепуганного лица. – Иначе я передумаю и возьму обратно свои слова про насилие.

Лео́лия вздрогнула, попыталась забрать руку, но он удержал. Девушка отвела взгляд.

– Зачем ты вообще дрался с Лара́ном?

– Он решил, что имеет какие-то права на тебя. Но это же не так, верно? Ты же только моя девочка?

– Не надо меня так называть!

В ушах шумело. Мир медленно вращался. Туда-обратно. Ей захотелось прикоснуться к его коже. И эти глаза ещё… "Девочка"... Издевается!

– Почему? – не понял Эйд.

– Ты мой враг, понимаешь? – проникновенно пояснила принцесса.

Ей вдруг безумно захотелось потрогать шрам на его брови.