Джие стало холодно. Она задрожала. Здесь, в присутствии убийцы, девушка как-то особенно ярко ощутила, что она совсем одна. И больше никого нет. Кроме Айяны, конечно. «Человеку нужен человек», — вспомнились ей слова отца. «А ему, похоже, никто не нужен, — с неожиданной злостью вдруг подумала Джия, взглянув на будущего короля, — наверное, был нужен, когда было шесть. А потом он привык». И ей вдруг вспомнился другой человек. «Я мягкий и тёплый. Тебе понравится», — зазвучало убаюкивающе в её голове. Как же ей не хватало его объятий сейчас! Рядом с Лараном всегда казалось, что в мире всё легко и весело. Он был точно весенний ветер, от которого тают снега.

«Его больше нет. Он остался за морем. Я его никогда не увижу».

Джия вытерла руки о полы чекменя, встала, подошла к Альшарсу и присела рядом.

— Зачем я тебе? — спросила, глядя прямо в лицо.

Наконец-то он посмотрел на неё. В полумраке шатра глаза уже не казались такими ужасающе белыми.

— Мне? Не нужна.

— Я дважды пыталась убить тебя, — напомнила она. — Разве покушение на короля не заслуживает казни?

Но и эта провокация не вызвала его эмоций.

— Зачем? Тебя убьют другие.

Когда они скрещивали клинки, принц казался ей иным. Он был словно ближе, почти как брат.

— Ты мог бы принести меня в жертву…

— У меня достаточно магии. Пока хватит.

«Ему тридцать шесть лет, — подумала она. — Он уже старик. Наверное, поэтому так равнодушен».

— Зачем ты спрашиваешь? — внезапно поинтересовался Альшарс, не сводя с неё холодного взгляда.

Джия не знала ответа на этот вопрос. И, чтобы не искать его, она поддалась вперёд, положила ладони на его грудь и прильнула к губам. Её тело съёжилось от ужаса. Сейчас он отбросит её, как ненужную тряпку. Или что-то такое сделает, что она до конца дней будет вспоминать об этом, сгорая от стыда. Но Альшарс внезапно обхватил её, притягивая, и перевернул на спину, нависнув над ней. И поцелуй его был иным, чем вчера. Но и это не был поцелуй любви или нежности. Он целовал её так, как целует мужчина женщину, о которой забудет тотчас, как выйдет из шатра.

«Сделай так, чтобы я обо всём забыла, — мысленно попросила она. — Чтобы меня не существовало хотя бы ненадолго».

Он оторвался от неё.

— Женщина, — выдохнул тяжело.

И Джия поняла, что он имеет ввиду. Он словно взвесил её, рассмотрел, оценил и одним словом вынес вердикт.

— Прости, что помешал тебе, о Великий хан, — вдруг донёсся хриплый голос от входа.

Джия дёрнулась, но Альшарс удержал её, придавив плечо рукой, точно лапой. Повернул голову в сторону говорившего.

— Что тебе, шаман?

Княжна оглянулась и увидела тёмную рогатую фигуру. Джие вдруг стало страшно. «Что я делаю⁈ Он же сейчас… И тогда я стану женщиной его гарема… И обратного пути не будет… Я сама…» — мысли заметались, словно перепуганные кролики.

Шаман прошёл вперёд, нимало не смущаясь холодным приёмом.

— Мне жаль, если отвлеку тебя от интересного занятия, о мой король, но тебе всё же придётся отпустить девушку и выслушать меня. Ты ничего не потеряешь, если возьмёшь её после состязаний. Если, конечно, она выживет. Но если нет, есть и другие женщины. Не так ли?

Альшарс спрыгнул с Джии, и та тотчас села, сжимаясь в комок. Её раздирали мысли и эмоции. Наследник ужасал и притягивал её, и девушка не понимала, что с ней происходит.

— Уйди, — велел Альшарс.

Джия взглянула на шестиглазую маску. Шаман не дёрнулся. Должно быть, приказ относился к ней, Джии. Девушка опустила голову и, проскользнув мимо рогатого старика, выскочила из шатра.

Ей нужно было подумать. Срочно понять всё то, что произошло сейчас. Она всегда понимала себя и свои поступки, всегда знала, чего хочет. Но не сейчас. Душа её будто разделилась, желания смешались, и от их противоречий голова шла кругом.

Она любит Альшарса? Она влюбилась в него? Но тогда почему ей хочется от него бежать без оглядки?

Она ненавидит его и мечтает убить? Но тогда зачем она тянется к нему и зачем его поцеловала?

Она его боится? Да! Но почему тогда провоцирует, стремясь вывести из равнодушия?

Ей его жаль?

Джия замерла. Сердце стучало, как будто сошло с ума.

Как можно жалеть того, кому не нужна ничья жалость? Как можно жалеть того, кто равнодушно сокрушит любую помеху на своём пути?

Но тогда что с ней происходит?

«Зачем я тебе? — Мне? Не нужна». Когда это она, княжна Севера, успела превратиться в жалкую женщину, готовую отдаться мужчине, который только что сказал ей, что она не нужна ему⁈

Джия пошла мимо шатров, мимо мужчин и робких рабынь, то отмывающих блюда, то готовящих пищу, погружённая в мятущиеся мысли, и вдруг боковым зрением увидела льняные струи. Замерла, вглядываясь.

Невысокая девочка в голубых полупрозрачных одеждах наложницы стояла профилем к Джии и мечтательно смотрела, как над степью кружит кречет.

— Айяна! — закричала княжна, бросилась к ней и стиснула в объятьях. — Айяна!

Непрошенные слёзы побежали по щекам. Джия прижимала сестрёнку к себе, покрывая поцелуями.

— Ты здесь! Ты, наконец, рядом!

Айяна распахнула свои огромные глаза цвета вечереющего неба. Крошечный розовый ротик приоткрылся от изумления.

— Джия? Ты жива? Я думала, Гедда…

— Жива, жива! — смеялась и плакала Джия в ответ. — Теперь всё будет хорошо. Я потом расскажу. Пошли быстрей отсюда!

Она схватила сестрёнку за тонкую руку и увлекла за собой. Прочь, прочь из этих шатров. Они украдут коня. Да, лошади всадников не признавали над собой чужого седока, но… Но ведь есть и ещё необъезженные. Они непременно найдут в табунах такую кобылу, которая ещё ни разу не ходила под седлом. Плевать на Альшарса, плевать на все эти состязания…

Внезапно Айяна замерла. Потянула руку из руки сестры.

— Куда ты меня тащишь?

— На свободу, — отозвалась Джия, с недоумением оборачиваясь.

Айяна нахмурилась.

— Джия, я уже не ребёнок. Я сама буду решать куда идти и где оставаться. Где моя свобода.

— Ну тогда реши это быстрей, — устало выдохнула Джия. — Потому что ещё немного и будет поздно что-либо решать.

— Я очень рада увидеть тебя, — осторожно начала девочка. — Правда. Ты мне веришь?

— Конечно, — с недоумением ответила Джия.

Айяна с облегчением выдохнула.

— Я… я… Нам надо поговорить. Я пока не хочу никуда уходить… Понимаешь, принц Альшарс…

Джия схватила сестру за плечи и встряхнула.

— И думать не смей! — прошипела ей в лицо. — Ты не сможешь отомстить ему. Он — сама Смерть, понимаешь? Не тебе с ним тягаться!

— Но я…

Айяна растерялась, и тут ударил гонг. Джия побледнела: бежать уже было поздно.

— Приходи ночью к шатру принца, — бросила она сестре. — Я буду ждать тебя. Если выживу.

И, отпустив её руку, бросилась к ристалищу.

Альшарс смотрел на него холодными чуть голубоватыми глазами. Принц не шелохнулся ни когда перепуганная Джия выскочила из шатра, ни когда Ларан шагнул вперёд, бессознательно закрывая девушку собой.

— Говори, — велел наследник.

— Ты хочешь поставить в один ряд с всадниками женщину? — заметил Ларан, подражая хрипловатому голосу старика. — Это противно нашим обычаям. Женщина поднимет саблю на мужчину? Женщина будет биться с мужчиной на равных? Это не понравится ни всадникам, ни богу.

— Я так решил.

«Ну и глупо решил».

— Смерть…

— Богу придется смириться с моим решением.

«Вот как? А не зарвался ли ты, милый?». Ларану стало даже как-то обидно за бога, которого смертный так небрежно подвинул в сторону.

Герцог легко читал эмоции всадников. Они, лишённые возможности видеть чувства других, плохо умели скрывать свои. И сейчас, всматриваясь в бесстрастное лицо Альшарса, Ларан был озадачен. «Ты не такой, как они, — подумал он, прищурившись. — Почему? Это что-то напоминает мне…».

— Боги не любят смиряться, — заметил он.

Сказал только, чтобы что-нибудь сказать. Обычно Ларан легко подстраивался под любого человека, интуитивно говоря с ним на его языке, но сейчас интуиция молчала. Альшарс не считывался. Словно застывшая глыба льда. Словно сама тьма, прореха в ткани бытия.