— О, богиня! — воскликнула принцесса, разом вспомнив о цели визита. — Простите меня, Андраш. Мне срочно нужно поговорить… Дело жизни и смерти…

Восточный ветер озадаченно посторонился, пропуская её.

— Вам нельзя быть тут, — заметил он тихо. — Это же дом мужчины и…

— Ну так позовите кого-то из слуг, — нетерпеливо дёрнула плечом она, прошла и огляделась, а затем торопливо сняла варежки и бросила их на стул. — Мы же не в коридоре будем беседовать?

— Да, конечно, — смутился Андраш, открывая ей двери в гостиную. — У меня нет слуг.

— Как это? — озадачилась принцесса.

Он помог ей снять шубку.

— Я всё делаю сам. Слуги нужны, когда хозяйство большое. Или дети маленькие… Ну или старики…

Эрика зябко передёрнулась от разницы температуры в помещении и на улице.

— Мне так холодно, — пожаловалась она. — Если у вас нет слуг, то кто же заваривает вам чай?

— Вас угостить чаем? Вы, наверное, продрогли, пока шли…

— Да, пожалуйста. У меня варежки… Но они мало согревают руки в такой мороз.

Принцесса протянула ему ладошки, и Восточный ветер осторожно взял их, удивляясь, какими маленькими кажутся её хоьодные пальчики в его руке. А потом поцеловал.

— Ч-что ты делаешь? — прошептала Эрика, замерев.

Андраш опустил руки, не выпуская её пальцев.

— Я… Так о чём вы хотели…

— Я не хочу, чтобы ты умер, — заторопилась она. — Я… я плохая, да, я понимаю… Я… Но ты не должен, потому что это ты! Понимаешь?

Восточный ветер в изумлении посмотрел на неё.

— Не совсем…

Её пальцы дрожали в его руках, и Андраш снова поднёс их к губам, согревая дыханием.

— Ну как же ты не понимаешь! — она вдруг расплакалась. — Я — да, я… Я виновата во всём, понимаешь? Во всём! Но ты… Ты самый лучший, ты… Я никогда раньше не встречала… И… нет, это не может быть так ужасно!

— Ужасно? — переспросил он.

— Да-да, это ужасно…

Эрика вырвала свои руки и расплакалась, закрыв лицо ладошками. Андраш ещё сильнее растерялся, а потом привлёк её к себе, утешая, но девушка внезапно подняла лицо, обняла Ветра за шею и отчаянно поцеловала прямо в губы. Парень смешался, замерев. Принцесса тотчас отстранилась.

— Прости… Я не должна была… Я… Ты меня презираешь, я знаю, но…

— Нет, — глухо ответил он. — Не презираю.

И поцеловал её сам. И это был вовсе не братский поцелуй.

— Видишь? — прошептал Андраш, когда они, тяжело дыша, оторвались друг от друга. — Я не такой хороший, каким ты меня считаешь. И я… не так хорошо владею собой, как полагал сам. Поэтому если ты сейчас не уйдёшь, я не смогу…

— Не уйду, — шепнула она и снова прильнула к его губам.

Когда Лария проснулась, комнату уже заливал солнечный свет. И не розовый, как на восходе, а нежно-голубой, дневной. Ей было тепло и хорошо, и впервые за долгое время спокойно. Может от того, что выспалась и отдохнула? А может от того, что приснившиеся ей тёплые объятья продолжались наяву?

Осознав последнее, девушка вздрогнула и осторожно скосила взгляд направо. Рядом на боку уютно лежал Джерго и задумчиво смотрел на неё.

— Что ты…

Лария дёрнулась, но Ветер не отпустил.

— Т-с, — сказал, морщась, — ты забыла, что я ранен? Ты можешь меня задеть, и рана откроется…

— Немедленно меня отпустил!

— Нет, — вздохнул он. — Это невозможно. Тебе придётся смириться.

Девушка всхлипнула, осознав своё бессилие. Даже вырваться она не могла, не причинив ему вреда. «Почему мне не наплевать на то, что он истечёт кровью?» — сердито подумала Лария.

— Мне нравится, когда ты злишься, — признался Ветер, — ты становишься забавной, как ёжик.

— Почему ты такой гад?

— Не знаю. От природы, видимо.

— Я не понимаю, — прошептала она, — почему тебе приятно причинять мне боль?

— Разве? — Джерго чуть приподнялся и заглянул в её лицо. — Не думаю. Хотя, конечно, твои чувства мне приятны. Твоя ревность, злость, обиды — всё это свидетельствует о твоей влюблённости. Обычно меня такое смешит, но у тебя очень мило получается. Я очарован.

Лария укусила себя за губу.

— Ты меня бесишь! — прошипела она, — Я вовсе не…

— Послушай, это уже становится скучно. Конечно, ты не «не», а очень даже «да». Я на четыре года тебя старше, уж поверь, могу отличить одно от другого.

— На год.

— Хватит уже, — фыркнул он. — Ах да, совсем забыл сказать, что даже я всё уже понял. Так что можешь себя больше не старить, Лари, и не изображать ту, которой не являешься.

Девушка вздрогнула и попробовала вскочить, но он снова удержал её.

— Из тебя такая же принцесса, как из овечки — лошавас. Признаться, я отгадал бы вашу игру сразу, если бы мне не было столь безразлично. Но удар сабли заставил меня кое о чем призадуматься. А я очень не люблю, когда меня обманывают. Я тебе не говорил об этом?

Она замерла. Ему показалось даже, что перестала дышать.

— Я очень многое могу простить, — прошептал Джерго, — но обман… Почему ты не сказала мне сразу? Ну, хотя бы после похода на лыжах, когда ты перестала себя обманывать?

Лария не ответила.

— Никогда не лги мне больше, — прошептал Ветер. — Я прощу, конечно. Тебя — прощу. Но не совсем. Сначала причиню боль. Я — очень мстительная тварь.

— Ты так говоришь со мной, — глухо заметила девушка, — как будто…

— Да, ты не признавалась мне в любви. И я тебе — тоже. И не было тех слов, которые тебе так нужны. Прости. Но их и не будет. Честно, я не понимаю, почему ты решила влюбиться именно в меня…

Лария внезапно рассмеялась. Она почувствовала, что на грани истерики, и снова попыталась от него отодвинуться.

— Это как-то само получилось, уж прости.

— Да ничего, — хмыкнул тот, возвращая её в исходное положение. — Но это не самое разумное из твоих решений. Даже из твоих. В целом, я не против. Мне даже нравится. Но для тебя было бы лучше выбрать Андраша. Правда. Он бы никогда тебя не обидел и сделал бы всё, чтобы ты была счастлива. Да что там Андраш! Медведь меня сожри, даже Иштван был бы лучше. Он бы тебя хотя бы не обидел.

Девушка отвернулась. «Я его ударю, — подумала она. — Интересно, а если в живых останутся лишь два ветра…»

— Ты уже знаешь, что невесты никогда не выбирали Северного ветра? Ты — первая. И мне, признаться, это очень любопытно. Но ты — сделала свой выбор, Лари. И тут не нужно никаких слов. Совсем.

— Если я уже сделала, то испытание не состоится? — глухо поинтересовалась девушка.

Спорить с ним было глупо и бессмысленно.

— Состоится. Лари, испытание — это не просто традиция. Оно связано с проклятьем Нандора. Сегодня ночью взойдёт красная луна, и из проклятого замка поднимется смерть. Если ветры не сойдутся, то смерть никто не сможет остановить.

— Но это же… Ведь тогда Андраш и Иштван точно погибнут…

Джерго фыркнул.

— Видишь, не обязательно говорить о любви, чтобы в ней признаваться. Когда она есть, то постоянно вырывается наружу, хочешь ты того, или нет. Нет. Не обязательно. Как правило, выбор невесты определяет победителя. Но в истории были случаи, когда побеждал Ветер, не избранный невестой. И тогда невеста погибала вместе со своим избранником. Потому что девушка всегда разделяет судьбу того, кого выбрала.

«А ты ранен и слаб», — вдруг подумала Лария и обернулась к нему, с тревогой вглядываясь в его бледное лицо с жёлтым пятном синяка на скуле.

— Да, — кивнул он, догадавшись о её мыслях. — Покушение на меня уменьшило шансы для нас обоих. Зато увеличило вероятность победы остальных братьев. И, если ты мне скажешь, что это случайность… ну там просто женская обида, эмоции взяли вверх, то… Ты же не скажешь мне такую глупость?

— Нет.

— Умница. А вот я — тупой. Если бы я с самого начала обратил бы внимание на то, что с принцессами что-то не ладно, если бы дал себе труд задуматься… Лари, ты должна сейчас рассказать мне всё, что знаешь. С самого начала. Кто впервые заговорил о плане. Кто тебя на него… уговорил? Заставил? Вынудил? Расскажи мне всё, чего я не знаю. И о каждой беседе с Иштваном. Постарайся буквально дословно вспомнить всё, что тебе говорил мой брат.