– Долг чести? Но…

– Да. Убив короля Ульвара, я отомщу за честь матери. И ещё, по приказу вашего отца один подонок стрелял моему отцу в спину. Поэтому ни один призрак свободы в моих глазах не стоит клятвы, лишающей меня права мщения.

Княжич говорил с лёгким тинатинским акцентом: мягкая, чуть продлённая «р», округлая «о», и, заслушавшись певучестью слов, принц не сразу понял их смысл.

– Но… богиня! У вас будет ещё меньше шансов отомстить, если вас казнят! – наконец, осознав, вскричал он.

– Это вряд ли, – самонадеянно и весело отозвался Элиссар. – Вряд ли король Ульвар захочет войны с драконами.

– Захочет! Я ему говорил об этом, а папа сказал, что сейчас, когда на севере и юге у него крепкие союзы, война на востоке не страшна. «В крайнем случае сделаем из княжества Восточный щит» – вот его ответ. Вы не понимаете, папа никогда ничего не говорит просто так!

Пленник побледнел, пытливо вгляделся в лицо принца.

– Зачем тогда он прислал вас? – возразил резко. – Если так, то Ульвар должен был обрадоваться поводу развязать войну и…

– Он и не хотел. Но я его уговорил.

– Гм.

– А, может, ему эта война тоже не нужна. Ведь сейчас Тинатин защищает нас с востока от диких кочевых племён. Папа сказал, что не против вашего освобождения, но только с условием, что вы дадите такую клятву.

Элиссар вскочил и, стискивая и разжимая кулаки, заметался по комнате. Трепещущий рыжий свет факела причудливо играл на лице княжича, усиливая сходство с пойманным лисом. Себастиан молчал, чувствуя, что не имеет права давить. «Папу оклеветали, – думал он с тоской, – всё это неправда! Ни про покушение на князя Шэна, ни про честь княгини. Но ведь Элиссар мне не поверит… Узнать бы, кто и зачем наговорил ему таких мерзких обвинений».

Внезапно узник остановился и круто обернулся к принцу.

– Я не могу! – воскликнул с горечью. – Да, политика и интересы княжества требуют согласиться. Вы правы: Элэйсдэйр раздавит нас. Тем более теперь, когда Персиковый султанат стал вашим союзником. Но я – не могу. Это дело чести. А честь – превыше всего.

Себастиан с уважением посмотрел на отважного юношу. Встал и протянул руку.

– Разрешите предложить вам свою дружбу, – воскликнул горячо, поддавшись внезапному порыву. – Я не настаиваю, но…

Элиссар с изумлением взглянул на него, но вдруг улыбнулся теплой и какой-то светлой, совсем мальчишеской улыбкой, взял руку Себастиана и крепко пожал.

– Это честь для меня, поверьте. Я рад, что последние дни или минуты жизни буду вашим другом.

– Нет!

– Увы, но…

– Нет. Знаете, я не стану брать с вас клятву, которую по долгу чести вы сдержать не сможете. Просто будьте моим гостем. Этого будет достаточно. Ведь, пока вы – мой гость, вы не станете покушаться на моего отца. А когда покинете дворец, перестанете быть связаны. Но и мы тогда сможем относиться к вам, как к врагу.

Княжич замер, а потом снова улыбнулся.

– Знаете, Себастиан, будь я вашим подданным, счёл бы за радость за вас умереть.

– Туда не надо торопиться, – засмеялся Себастиан. – Верите ли, мне ни с кем не было так легко, как сейчас с вами. Вы меня простите, я… Мне хочется вас обнять.

Элиссар тепло рассмеялся и сам крепко обнял принца.

– Всегда мечтал о таком славном младшем братишке, – прошептал, улыбаясь.

– А я – о старшем. Давайте побратаемся?

– Вот так сразу? – княжич отстранился.

Узковатые его глаза заискрились смехом. Себастиан смутился.

– Простите. Я глуп и жалок, я понимаю, но…

Элиссар резко посерьёзнел.

– Нет. Простодушны и искренни – но не глупы. И тем более не жалки. Просто мне скоро двадцать один год, и я так часто встречался с подлостью и предательством, что почти перестал верить в благородство. Вы хотите брататься? Извольте. Это честь для меня. У вас есть кинжал?

Принц вспыхнул и с обожанием посмотрел на старшего друга. Торопливо вытащил маленький кинжал с ремешка, закреплённого на левой стороне груди и прикрытого модным коротким алым плащом. Протянул руку вперёд, чуть бледнея от волнения, зажмурился и чиркнул лезвием по ладони, а затем протянул оружие княжичу.

«Рука дрожит… какая мерзость! Он подумает, что я трус… Я слишком волнуюсь… Меня трясёт… Это страх?! Неужели я боюсь? Фу, какая гадость!»

Элиссар взял кинжал и, не стирая с него крови, торжественно и серьёзно разрезал ладонь правой руки. Было видно, что княжич тоже волнуется, но Себастиану казалось, что это какое-то иное, благородное, взрослое волнение, совсем не такое, как у него.

– Дай мне твою руку.

Бастик протянул и со стыдливой досадой заметил, что его левая рука дрожит. Элиссар взял ладонь принца, приложил – рана к ране – к своей и произнёс медленно и чётко:

– Кровь к крови, сердце к сердцу. Клянусь отдать мою жизнь за твою, если тебе будет нужна моя жизнь. Клянусь не поднимать против тебя ни меча, ни слова. Клянусь мстить за твою гибель до последнего моего вздоха. Твой враг – мой враг, твой друг – мой друг, кроме тех, в чьих жилах течёт твоя или моя кровь. Отныне и до смерти мы с тобой – братья.

– Кровь к крови… – повторил Себастиан слова древней как мир клятвы, задыхаясь от восторга.

Он не мог не оценить вставку про родственников, очевидно, только что придуманную Элиссаром, чтобы избежать обещания не убивать того, кого считал обидчиком своей семьи.

– Знаете, я так рад! – сказал принц, когда братание состоялось. – У меня есть сестра. Но это совсем другое, понимаете? Я так рад, что вы не… смеялись надо мной. Ру хорошая, но часто смеётся надо мной и моими убеждениями, и она считает глупостью то, что написано в книгах. А вы читали «Достославную гибель Арчисвальда, благородного рыцаря Зелёной долины»?

– Читал. Я тоже рад брату, Себастиан. Вот уж никак не думал, что обрету его в темнице.

И он легко рассмеялся. Принц снова смутился.

– Простите. Я снова глуп. Говорю всякие глупости, вместо того, чтобы убираться поскорее из камеры и…

– Ничего. Это хорошо. То, что вы говорите, и вот это всё... Мне сложно сказать почему, но это хорошо. И, Себастиан, раз уж мы с вами теперь братья, может перейдём на «ты»?

Принц с обожанием взглянул на разбойника.

– Да, конечно, на «ты»! Я должен был сам сообразить…

– Ну и… давай наконец покинем эту уютную камеру?

Себастиан радостно рассмеялся, постучал в дверь. Она распахнулась. В проём шагнул комендант, позади которого маячили ещё двое стражников.

– Мы уходим. Княжич Элиссар идёт со мной.

– Вы уверены? – Бэг нахмурился. – А Его величество знает…

– Ты бумагу видел? – разбойник подмигнул коменданту. – Нет? Ну перечитай на досуге. Дорогу Его высочеству, идиот.

И он прошёл мимо опешившего коменданта, отпихнув его плечом. Один из стражников встал было на пути Лиса, и тот замер, однако поза разбойника выглядела настолько угрожающе, что Себастиан вновь пришёл в состояние восторга и непроизвольно повторил жесты «старшего брата»: расставил ноги, чуть выдвинув левую вперёд, правую руку немного завёл назад для размаха, вскинул голову, немного наклонив её набок.

– Именем короля прочь с дороги! – приказал принц, с удовольствием ощутив непривычную властность в голосе.

– Как прикажете, – Бэг сделал подручным жест посторониться. – Вот только, Ваше высочество, стоит ли? Думается мне, вы совершаете сейчас большую ошибку…

– А думать не твоё дело, пёс, – фыркнул Элиссар, не оборачиваясь. – Твоё дело – выполнять приказы хозяев.

Себастиан гордо прошёл мимо расступившихся стражников, не замечая короткого злобного взгляда, брошенного им вслед почтительно склонившимся комендантом.

– Ты напрасно его обидел, – сказал наследник, когда оба побратима оказались перед поднимающейся решёткой Закатных ворот.

– Пусть знает своё место.

«А мой отец здоровается со всеми слугами, – подумал принц, – и знает всех по именам. И всегда вежлив, и…».

И всё же княжич был прав. Нельзя черни позволять вот так обращаться к своим господам. Простолюдины должны понимать разницу между ними и благородными рыцарями.