– Может быть, я ему нравлюсь?
– С первой встречи или до неё?
– Пап, я догадываюсь, что… – принцесса запнулась, отвела взгляд, прикусила пухлую губу. – Ну… Ты знал настоящую любовь… Прости. Ты не любишь, когда… но…
Ульвар выдохнул и снова закрыл глаза.
– Знал. Давай без реверансов, Ру. Говори, что хотела сказать.
– А если это – она? Я никогда не верила в такое, признаться. Но… Если Ветер просто понял, что я – та самая, единственная, кто ему нужен? Что тогда? Или ты считаешь, что это невозможно?
Голос девушки вдруг охрип. Она облизнула губы и нервно улыбнулась, пытаясь придать лицу насмешливое выражение.
– Ру, – медленно и задумчиво проговорил король, – та женщина… Я знал её с детства. Мы были очень хорошо знакомы и прекрасно понимали друг друга. Я знаю, что любовь есть, тут ты права. Вот только… не с первого взгляда. И даже не со второго. Я не верю в настоящую любовь Риана. И тебе не советую.
Он вдруг пронзительно глянул на дочь:
– Что происходит, Ру? Что у вас с Рианом?
– Ничего. Просто он кажется мне очень любопытным. Я подумала: а не будет ли мне скучно в Гленне? Это маленькое ленивое королевство бюргеров. Я вообще не знаю, зачем там король или королева. Торговые сделки, скупость, полная зависимость от Элэйсдэйра, да ещё и море, которое иногда замерзает так, что даже охота на моржей прекращается…
Ульвар резко сел.
– Повтори.
– Королевство бюргеров…
– Нет, про моржей. Что ты сказала?
Руэри удивлённо подняла брови.
– Я не понимаю, пап…
– Что ты сказала про моржей, Ру?
– Ну, море замерзает и охота прекращается.
– Почему ты сказала про это? Откуда ты взяла слова про моржовую охоту?
– Ну так это логично, пап! Если становится лёд, то корабли уже ходить не могут и…
– Руэри! – король посмотрел на неё в упор. – Как далеко зашли твои отношения с Рианом?
– Ты о чём? – серо-голубые глаза были полны невинности.
– О поцелуях, соитии и беременности, дочь. А ещё о твоём сердце. Как глубоко в него пророс Западный ветер?
– Что ты такое говоришь?! Как ты можешь и…
– Ру!
– Ничего между нами нет и…
– Руэри!
Девушка запнулась и с испугом посмотрела на отца. Никогда в жизни она не видела в его глазах столько гнева.
– Я не… – снова начала она дрожащим голосом.
– Лгать мне – не лучшая идея, Ру. Я чувствую ложь на расстоянии полёта стрелы. А ты слишком мелкая рыбка, чтобы пытаться меня обмануть. Рассказывай всё. И помни: малейшую ложь и недоговорённость я почувствую.
Принцесса вскочила. Лицо её вспыхнуло, а глаза стали злыми.
– Я – девственница, если ты спрашиваешь про это. Ну да, конечно, ведь только это тебя и интересует! Я для тебя – товар, который нужно выгодно продать. Купчишке из Гленна или кому ещё. А девственная плева – знак качества и…
– Заткнись, Ру. И послушай меня. Мне плевать на девственность. Твою или кого-либо ещё. И всегда было плевать. Девственность твоего сердца меня волнует больше. Но я должен знать. Всё, Ру. И я слушаю. Не истерику, а полный отчёт.
Принцесса открыла рот, но внезапно дверь распахнулась и в кабинет вихрем влетел Себастиан:
– Ты обманул меня! – закричал он с порога. – Как ты мог?! Ты угрожал ей! Ты! Ты! Ненавижу тебя!
Ульвар выругался сквозь зубы:
– Руэри, выйди. Мы продолжим с тобой потом.
Девушка буквально бегом покинула кабинет.
– Себастиан, сядь.
– Не буду! – зло выкрикнул сын. – Отец! Я тебе поверил! Я рассказал тебе всё честно, но ты пошёл и угрожал Астре! Это подло! Ты меня обманул! Я больше тебе не верю! Я же действительно решил, что она любит другого!
– И было бы лучше, если бы решил так, – холодно оборвал его Ульвар.
– Нет, не лучше! Я не ребёнок, чтобы за меня всё решать! Я сам решу…
– Знаешь, сын… Я сейчас почти рад вот этому всплеску. И даже надеюсь, что это не просто эмоции, а ты действительно повзрослел. И я бы дал тебе время побултыхаться в этой любви. Уговорил бы султана отложить твой брак с Тайганой на год...
– Я не женюсь на Тайгане! Никогда!
– Заткнись. Я бы это сделал. Не ради этой твоей… девицы. А только лишь ради того, чтобы ты научился бороться и побеждать. Но у меня, увы, нет этого года. Поэтому просто молчи и слушай.
– Отец!
– Себастиан, тебе дорога твоя Астра?
– Да!
– Тогда заткнись. Дослушай мои слова до конца. У меня нет времени. И сядь, богини ради. Ты меня злишь.
Себастиан, дрожа от злости, опустился в кресло и скрестил руки на груди. Король позвонил в колокольчик.
– Подай перо и бумагу, – велел равнодушным голосом.
И, когда слуга выполнил приказ, прошёл к столу, сел и принялся что-то писать.
– Отец! – мрачно позвал его Себастиан, не выдержав.
– Подожди, – Ульвар покосился на него.
Принц стиснул кулаки. Король дописал и отдал записку слуге. Тот молча вышел.
– Так, а вот теперь я готов разговаривать, – Ульвар откинулся спинку кресла и внимательно посмотрел на сына. – Начнём с того, что ты – мой единственный наследник. Возможно, скоро будешь королём. Королём, Себастиан! Тысячи тысяч твоих подданных попадут от тебя в полную зависимость. Не только их счастье, но и сама их жизнь.
– Пап, я слышал это миллион раз! Король отвечает за королевство, я помню. И понимаю, к чему ты клонишь…
– Что ж. Память – это хорошо. А теперь послушай: будь твой подданный последним рыбаком или первым из герцогов, он обязан повиноваться любому твоему приказу. Даже если это – твоя прихоть. А знаешь почему? Потому что ты – их раб. Потому что король должен любыми личными интересами, своей жизнью, любовью, душой, честью – всем жертвовать ради блага своих подданных. Ради того, чтобы они жили долго и счастливо, суд над ними был справедливым, за углом не ждал разбойник с ножом, а на столе был кусок хлеба. Ради этого и они повинуются тебе.
– При чём тут…
– При том. Ты едва ли не сопли пустил, что тебя обманули. Хорошо. Давай говорить прямо: обманул. Солгал. И ещё солгу, если будет надо. И, если это будет в интересах моего королевства, я не только солгу, я тебя лично выпорю, вздёрну на дыбе и лишу головы. Запомни это.
Себастиан вскочил, стиснув кулаки.
– Сядь. Ты – мой сын. Единственный. Я держал тебя на руках, когда ты пузыри пускал и слюни. Ты – единственный мой наследник, но, богиней клянусь, Себастиан, я тебя не пожалею, если будет нужно для блага королевства. Хотя мне даже будет очень-очень жаль тебя, поверь. А теперь скажи: если счастье моих подданных будет зависеть от смерти некоей девушки, которая мне – никто, что я сделаю с ней?
– Ты снова мне угрожаешь! – зарычал принц.
– В том то и беда, что нет. Это не угроза, Себастиан. Когда извергается вулкан, и лава сметает город – это не угроза. Ты можешь бегать вокруг дома, потрясать кулаками и проклинать и лаву, и вулкан, и небо, но это тебя не спасёт от смерти. А можешь, например, убежать подальше.
Себастиан шагнул к нему, наклонился над столом и яростно посмотрел в глаза.
– Ты не бог, папа! И не богиня. Ты – человек, не вулкан!
– Очень не рекомендую это проверять, сынок.
Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошли четверо стражников. Один из них – судя по чёрной окантовке красного плаща, лейтенант – шагнул к принцу.
– Вы арестованы, ваше высочество. Прошу вас не оказывать сопротивления и последовать за нами.
– Что?! – Себастиан дико посмотрел на него, а затем на отца. – Значит, ты вот так решил?! Красный замок?!
– Да. Именно так. Но не Красный замок. Пока что. И вот что будет дальше: ты не сможешь выходить из своих покоев. Под окнами тоже стража, так что побег невозможен. И уже выехал отряд, который сопроводит твою «невесту» в Красный замок. И, если ты продолжишь настаивать на праве любви, на отказе от брака с Тайганой, то я решу вопрос иначе: Астрелия взойдёт на эшафот.
– Ты… ты мерзавец, пап!
– Безусловно. Однако, я не трону твою девушку, если ты будешь меня слушаться. Я даже отпущу её невредимой. Но только после твоей свадьбы. А сейчас – всё. Разговор завершён. Увести его.
