Спать девушка не стала: боялась снов. Велела заварить себе чай покрепче и просто устроилась в кресле.

– Ты никогда не любил меня, – прошептала, и её затрясло.

Мыслей не было, а душу раздирала невыносимая боль, но все слёзы принцесса выплакала ещё в безумной скачке. «Ты ж моя властолюбивая и жадная девочка! Иди ко мне, моя коварная королева», – вспомнилось ей. Руэри снова всхлипнула. Она никогда не считала себе лучше, чем она есть. Да, она недобрая, жадная, самолюбивая эгоистка. «Ты такая же, как твой отец!» – однажды крикнула королева Ильдика в лицо дочери, и Ру гордилась этими словами.

Риан был такой же, и принцессе казалось, что они одни во всём мире, но… В этой игре она и в самом деле была лишь зайчонком, а волком был он.

«Властолюбивая, жадная, коварная…». Как там сказал Нэйос? «Иногда это самое лицо говорит намного больше, чем нам кажется, больше, чем мы слышим. Особенно, когда говорит о других…». И Риан рассказывал о себе… «В этом мире – каждый сам за себя, – говорил Ульвар. – Запомни это, Ру. Даже если кажется, что – за других. Даже если ему самому так кажется». Почему Руэри вдруг поверила в любовь Ветра? Словно наивная девочка...

– Там, во флигеле Серебряного дворца, я нужна была тебе как алиби… Ты уже знал, что папу убьют. Поэтому и решил переспать со мной именно в ту ночь. Ну и... Вдруг Лис не добил бы короля? Или папа убил бы Лиса. Ты пришёл в комнату следом за мной, но ты не за мной шёл.

Едва начало темнеть, принцесса вновь вскочила в седло.

Снова пошёл дождь. Дорога оказалась пуста, и Руэри могла плакать и кричать до хрипоты. Она не знала, кого ненавидит больше – Риана или себя – за то, что поверила ему, за то, что и сейчас глупое сердце ноет от боли.

***

Элиссар двое суток провёл в седле, и ноги его почти задеревенели. Он менял коней везде, где их можно было менять. Кровавых скакунов невозможно догнать, это не под силу обычному, пусть даже самому лучшему скакуну. Но вот только Арчисвальд был один, и ему нужно было время для отдыха. Принцессе, если она хотела сбежать от погони, стоило сделать расчёт не на быстроту породистого жеребца, а на частоту смены лошадей. Или она не предполагала, что будет погоня?

Он догнал её коня в Южной рогатке – городе, где Южная дорога разделялась на две: западная поворачивала в сторону Серебряного и Золотого щитов, а восточная уходила на юг, в Южный щит. Рогатка была небольшим городком с мощной древней крепостью, речным портом и наплавным мостом на другой берег Шу, восточного притока Шугги. Здесь разместилось аж пять трактиров, сейчас до отказа заполненных бегущими с юга торговцами. «Крысы», – брезгливо подумал Элиссар, терпеливо объезжая один постоялый двор за другим и везде выспрашивая про заметного скакуна и неприметного парнишку.

– А как же, – вдруг ответил старичок-хозяин четвёртого по счёту трактира, того, что находился у самого моста, – был такой. Его конь до сих пор стоит в моей конюшне. Уморил, конечно, парень бедолагу. Но, может, буланыш всё же придёт в себя, а? Как думаете, я не продешевил, отдав за доходягу десять серебряных щитков?

Элиссар скрипнул зубами. Десять серебряков?! Ру, серьёзно? За коня, которого можно купить лишь заплатив золотом столько, сколько тот весит?!

– Продешевил, – буркнул зло. – И где этот…

Хотел сказать «идиот», но прикусил губу. Трактирщик застонал:

– Так и думал! И всё моё доброе сердце! А парнишка-то уплыл вниз по Шу, наверное. Он спрашивал про корабли в Южный щит. Сейчас, конечно, особо никто не хочет плыть навстречу Джарджату, но всё же я даже нашёл для него такой корабль…

– В Южный щит? – не поверил Лис.

Руэри что, совсем с ума сошла?

– Да, да. Видать, мальчику подвигов захотелось. А денег у него не хватило. Сейчас так подорожало всё… Ну и я сжалился, на свою голову, купил коня… Что ж мне теперь делать-то? Я ведь сирота, меня каждый обидеть может.

Герцог мрачно посмотрел на седобородого сироту.

– Конь похищен из королевской конюшни, – процедил зло. – Из уважения к твоим сединам я возмещу тебе десять серебряных монет. Но взамен ты должен будешь продержать королевского скакуна до моего возвращения. И я шкуру с тебя сниму, если с ним что-то случится.

– Так ведь… Себе ж в убыток, господин, помилуйте!

Элиссар схватил жадного барышника за шиворот и встряхнул, как высохшего богомола.

– А на виселицу за соучастие в конокрадстве пойти не хочешь?!

– Так ведь не знал же я, не знал! Сам обманут…

– Чем докажешь?

Хозяин посмотрел в безжалостные раскосые глаза. Всхлипнул:

– Ну хоть десяток медяков накиньте, ваша милость! Ведь это ж кормить-поить, а я человек старый и бедный…

– Дам тебе пять серебряных сверх прочих. Но к моему возвращению конь должен сверкать и сиять. А если нет, то за каждый серебряный отдашь золотой.

И понял, что эта угроза прозвучала пострашнее, чем снять шкуру. Хозяин заморгал голубыми глазками:

– Понял, ваша милость. Не извольте беспокоиться!

– И найди мне корабль в Южный щит.

***

Южные ворота оказались огромным городом. Белые дома с узкими окнами и плоскими крышами, на которых горожане порой устраивали огороды, порядком обмелевшая Шу, кирпично-красные горы и пальмы. Руэри впервые в жизни видела пальмы. А ещё множество рыночных площадей, кварталы ремесленников и аромат пряностей, казалось, въевшийся в стены и камень.

Она стояла на Фиалковой башне, а рядом высился могучий коронель Дьярви, хмурый и злой.

– Вы должны мне выделить отряд, который проводит меня в сад Южных герцогов, – Руэри гневно посмотрела на мужчину. – Я – ваша герцогиня, вы должны меня слушаться!

– А я – коронель королевских лучников, – сурово возразил мужчина. – Я не слушаюсь ни хранителей, ни лордов, никого, кроме короля. Сейчас не время разбрасываться силами: Золотой щит взят и войско хана Джарджата идёт по южным землям. Но я выделю вам отряд, чтобы сопроводить Ваше высочество обратно в Шуг.

– Что?!

– Я получил ворону от короля. Он разгневан и требует немедленно вас вернуть.

Руэри закрыла глаза, стараясь не выдать воину своего испуга. «Откуда Себастиан узнал, что я здесь? Как?» Но об этом – потом! А сейчас – что? Коронель прав: приказ герцога не выше приказа короля. Хотя… Себастиан нарушает собственные принципы, ведь в доульваровском Элэйсдэйре герцог в своём щите был важнее королевских приказов и самостоятельно определял, какие из распоряжений своего государя выполнит, а какие – нет.

– Извольте следовать за мной.

Руэри вздохнула, обернулась и ласково положила ладонь на могучую руку коронеля.

– Признаюсь, приехать сюда я решила самостоятельно. Мне казалось, что присутствие хранителя сможет поддержать дух воинства. Хотелось ободрить жителей, но… Вы правы: приказы короля не обсуждаются, а я – такой же его подданный, как и вы. Но, мой милый Дьярви, путь сюда меня безумно утомил. Я всё же женщина… и принцесса. Я выполню приказ брата и обещаю быть послушной и не доставлять проблем ни вам, ни вашим людям. Но, умоляю, разрешите мне переночевать. И… поесть тоже не мешало бы. Боюсь, без отдыха я просто не перенесу тяжесть обратного пути.

Дьярви нахмурился:

– Войска Джарджата…

– В пути, я знаю. У вас когда-нибудь случались лунные дни?

И она мило покраснела, взмахнув ресницами.

– Нет, – пробасил Дьярви. – Ночевать в городе слишком рискованно. Но четыре часа у вас есть. Пока снарядят корабль, и я всё подготовлю.

– Спасибо, – шепнула она, встала на цыпочки и поцеловала щетинистую щёку коронеля.

Двое лучников молча последовали за ней. «Боятся, что сбегу, – поняла Руэри и подумала уважительно: – а этот Дьярви не так прост». Но она всё равно сбежит. Там, в Южном Саду герцогов находится библиотечная башня, в которой хранятся древние манускрипты. Принцесса должна разобраться, кто такие боги и есть ли вообще хоть что-то, что может им противостоять. А ещё – магия. Куда она делась и как её вернуть? Ведь тысячу лет от экспансии Ветров и коварства тигров Элэйсдэйр хранила магия. Неплохо было бы её вернуть обратно…