– Я не наложница, не рабыня!
– Ты – пленница, – возразил шах.
«Он прав». Девушка заставила себя улыбнуться, шагнула к мужчине и положила ладони ему на грудь.
– Да, – согласилась мягко. – Но тебе же нужна живая пленница? Разве не так? И, желательно, в здравом уме. А я тут с тоски с ума сойду.
– Другие не сходят. В гареме…
– Я – не другие. Я выросла не в гареме, Джарджат. Знаешь, как я жила в Шуге? Хочешь расскажу?
Он промолчал, но она решила, что его молчание – хороший знак. Ещё никогда они не находились так близко друг к другу. Ру чувствовала дыхание Тигра на своём лице, видела чёрные глаза, совершенно бездонные в полумраке конюшни, совсем рядом. «Если бы у меня был кинжал, – подумалось ей невольно, – я смогла бы его убить? Или он успел бы перехватить мою руку?».
Но кинжала у неё не было.
– Я жила в королевском дворце, вокруг него был прекрасный, огромный парк. Те садики, которые внутри и снаружи Южного дворца – ничто по сравнению парком королевы Леолии. У меня был свой конь – Арчисвальд. Я могла оседлать его и скакать, куда мне захочется. Могла, например, поехать в Шуг, побродить по узким улочкам, погулять по гранитным набережным. Могла принять участие в королевской охоте. Или, наоборот, танцевать на балу до утра. С кавалерами, Джарджат. Знаешь, как это весело? Не думаю, что знаешь. Ты, должно быть, и танцевать не умеешь. А ещё отец разрешал мне присутствовать на королевском совете и дорожил моим мнением. Не скажу, что я поражала всех мудростью – мне не хватало опыта, но…
У неё перехватило дыхание и внезапно на глазах выступили слёзы. Руэри их сморгнула, облизала губы и продолжила немного хрипловато:
– Я помогала маме руководить лечилищами и обучалищами, несколько раз была на испытаниях в университете… Ты знаешь, как влияет созвездие свиньи на посевы овса? А с каким камнем соседствует малахит? Ты знаешь, о войне Америса Великого и султана Талермана, которая произошла триста пятьдесят четыре года назад и закончилась в курятнике? Война, которую летописцы прозвали битвой сорока четырёх куриц? А я знаю, Джарджат. И я умею читать карты и рассчитать сколько понадобится дерева и камня для строительства крепости… А ещё я четыре раза обыграла отца в удар ветров! А ты даже игры такой не знаешь! И ты мне говоришь: женщина, сиди в четырёх стенах и довольствуйся жизнью левретки?
– Знаю.
– Что знаешь? – не поняла она.
– Игру удар ветров.
Руэри удивлённо посмотрела на него.
– Да ну?
– Почему ты плачешь? – спросил Тигр равнодушно.
И она только тогда ощутила, что щёки стали мокрыми.
– Женские слёзы, знаешь ли, – принцесса пожала плечами, – пустяки. Подумаешь, на спине – рана, сердце – разбито, а отца убили – это ж так, ерунда. Куда прикажешь мне идти дальше? Я ведь уже выздоровела. На кухню, в баню или, может, навоз на конюшне разгрести? А хочешь, я тебе станцую? Но это шальвары нужны. Без них – никак…
Неожиданно мужчина положил ей руки на плечи, девушка дёрнулась и застыла.
– Вернись в комнату, Руэри. Тебе нужно отдохнуть.
– О-о, ты даже имя моё запомнил! Ну надо же!
«Я кричу, – осознала она. – Кричу и плачу. Видимо, у меня истерика». Принцесса резко отвернулась, закусила губу, чтобы замолчать. И вдруг почувствовала, что её обняли: крепкие руки легли на её живот и осторожно притянули раненную спину к мужской груди. «Дожили… кажется, меня пожалел тигр…».
– Отпусти, – попросила Руэри устало.
– Ты можешь выезжать в город, – неожиданно согласился Джарджат. – Если хочешь. Но ты должна брать четверых стражников. И предупреждать меня, что ты уехала. И куда уехала.
– А за город?
Руэри замерла.
Что это? Зверь смягчился? Ну не пожалел же он её, в самом деле? В чём подвох?
Тигр молчал.
Девушка аккуратно разжала его пальцы, отвела руки и обернулась, вглядываясь в смуглое лицо.
– Джарджат, – повторила настойчиво, – я могу выезжать за город?
– Хорошо. Можешь. Но раньше, чем сядет солнце, ты должна вернуться в комнату.
– А если я опоздаю? Что будет?
– Я тебя накажу. Или не тебя.
Она вздрогнула. «Как?» – чуть было не уточнила, но… Не стоит.
– А можно мне съездить в горы? Там древняя резиденция Южных королей, прекрасный сад и… библиотека… Мне не хватает книг.
«Ну, разреши, пожалуйста! Я тебе сразу всё прощу. Пожалуйста!». Его глаза чуть мерцали в темноте, и девушке показалось, что перед ней – дух пустыни.
– Ты успеешь вернуться до заката?
– Н-нет, но… мне нужно дня два или три, но… Ты любишь читать книги, Джарджат?
– Руэри, – терпеливо повторил хищник, – ты каждый день должна возвращаться не позже заката.
«Да чтоб тебя! Осёл упрямый ты, а не тигр!». Она ненавидела это его «Руерьи».
Хотелось ударить его и побольнее, но принцесса ткнулась лицом в грудь врага, чувствуя тепло через рубашку – он был очень горячим. Надо было скрыть выражение лица, но сейчас девушка слишком плохо владела собой. Шах явно ждал благодарности за неслыханную щедрость, но у Ру благодарности не было.
«И всё же… это уже что-то. Это хорошо. Я потом придумаю, как это использовать» – подумала она.
– Руерьи, вернись в комнату. Сегодня тебе не надо седлать лошадь.
Она запрокинула лицо и вдруг капризно потребовала:
– Отнеси меня. Я устала.
Джарджат посмотрел на неё, но принцесса не отвела взгляд, хотя её сердце испуганно зачастило. Тигр молчал, видимо, обдумывая её слова или не находя достаточно жёстких слов, чтобы осадить зарвавшуюся невесту, и тогда Руэри выдохнула, обвила руками его шею и положила голову на широкое плечо.
– Пожалуйста.
– Хорошо.
Мужчина подхватил невесту на руки и зашагал к выходу из конюшни. Принцесса торжествующе улыбнулась. «Я тебя приручу, – подумала она злорадно. – Всех приручала, и тебя приручу. Чем ты лучше Лиса?».
Дойдя до комнаты, Джарджат ногой открыл дверь, внёс свою ношу и посадил на кровать. Посмотрел на пленницу, прищурившись:
– Когда захочешь покинуть дворец, ты говоришь Хараану, он – мне. Я даю четырёх людей. Только так. Ты услышала меня, женщина?
– Услышала, мужчина. Мне нужны платья. Твоя невеста ходит в обносках давно умершего человека. Тебя это не волнует?
Тигр прицокнул, нахмурился.
– Разберись с этим сама, женщина.
– Я-то разберусь, но у меня денег нет!
– Сколько тебе нужно?
Она назвала сумму. Джарджат недоверчиво уставился на неё:
– Я на эти деньги неделю кормлю мою армию!
– Если ты беден, то зачем женишься? – невинно уточнила Ру. – Жена, дети, это всё, извини, не так дёшево, как тебе кажется. А ведь я даже не просила у тебя ни ожерелий, ни браслетов…
Мужчина развернулся и направился к дверям.
– Подожди, – Руэри вздохнула, – ладно, так уж и быть. Я неприхотлива. Можно купить разных тканей и поручить сшить наряды служанкам. Раз уж тебе услуги портного не по карману.
Джарджат обернулся:
– Я сам куплю. Скажи сколько.
– О нет, нет! Ты хочешь сказать, что разбираешься в тканях? Ты вот умеешь отличить бархат с Обратного края земли от бархата из твоего родного султаната? А маренговую от голубой парчи отличить сможешь? Опять же – текстура…
– Хорошо, – оборвал её жених.
И вышел.
Руэри тихо рассмеялась.
– Варвар, – прошептала она задумчиво. – Но платьица лишними никогда не бывают…
***
Джарджат стремительно прошёл на стену и остановился, только заслышав приветствие часового. Над ним раскинула звёздные объятья прохладная ночь. Город раздражал воина пустынь своей ленью и негой. И, что уж лгать самому себе, четырьмя стенами. Точнее не четырьмя, а великим множеством стен. Здесь всё было иначе, и это злило. С первого взгляда казалось: город как город. Рынки, площади, речной порт, бордели, кабаки. Но со второго…
Дворец не делился на женскую и мужскую половины. Рабам здесь платили за работу и называли их слугами. Женщины не закрывали лиц. А, самое худшее, ходили среди мужчин так, словно имели на это право.
