Сказки. Красивые, старинные сказки.

Девять богов. Девять авторов, борющихся за или против всего мира. Силы разрушающие и созидающие. И, если верить тетрадке герцогини Ювины, он, Джарджат, Тигр Ночи, сила разрушающая. Враждебная любви и жизни. Такой же, как и его отец.

– Что есть огонь, что греет и сжигает? Что есть вода, что топит и поит? – пробормотал полководец, прикрыв глаза.

Это были строчки из поэмы какого-то древнего поэта из древнего эмирата, уничтоженного тиграми. Джарджат, ворвавшийся огнём и смертью в город, наполовину занесённый песком, нашёл пожелтевший свиток в выбеленной временем башне. Красота строк поразила его, и юноша долго возил бумагу с собой, тщательно скрывая от всех. Но, конечно, Хараан обнаружил свиток и, конечно, отец примерно наказал сына за слабость. Стихи – не удел воина. Стихи расслабляют мужчину, превращая его в женообразное нечто…

Отец.

Бывший отец. Потому что Джарджат успел прочитать послание от Тигра Песков, в котором тот отрекался от сына. И от Тайганы, девочки, которая осмелилась бросить вызов Тигру Ночи, захватив его невесту. И то и другое требовало немедленной реакции. Можно было оставить Себастиана разбираться с северными врагами, но нельзя было поворачиваться спиной к югу.

«Между женщиной и отцом, между женщиной и долгом, между женщиной и доблестью, ты выбрал женщину. Ты больше мне не сын» – гласило послание отца.

Это значило, что тигры, оставшиеся в Султанате, выступят на север.

Да и Тайгана пришла в ярость.

– Это моя вина, – прошептал Джарджат, и из серо-синих туч вдруг брызнули тяжёлые редкие капли.

Всё это он знал наперёд. И надо было тогда, когда он тайно приехал в Благословенный сад, убить Тайгану и отца. Нельзя было оставлять за спиной столь яростных и непримиримых врагов. Джарджат это понимал. Но…

Тонкая, изломанная фигурка у позорного столба, вывернутые кисти рук и слипшиеся всклокоченные волосы, свесившиеся до земли. Её боль стала его болью. Тогда Тигр принял мгновенное решение – прежде всего спасти невесту. Её жизнь оказалась ценнее смерти врагов.

Он не мог рисковать собой, понимая, что она останется одна в незнакомом месте, да ещё и в таком состоянии.

Руэри…

Женщина, которая будила в нём любопытство. Она нарушала все правила, которые обязана выполнять хорошо воспитанная девица, но… Джарджат и сам любил нарушать правила. Именно это делало его непредсказуемым, а, значит, непобедимым.

– Ты не должен ни к кому привязываться, Джарджат, – говорил отец. – Тот, кого ты полюбил, станет тем, кто тебя погубит. Даже если он тебя не предаст, он станет местом твоей слабости, по которому ударит враг.

Тигр Старший знал о чём говорил: его местом слабости была родная сестра, мать Джарджата Второго. И, когда отец осознал это, то убил свою сестру. Бережно и нежно. Сын всегда считал этот поступок проявлением высшей силы духа, но…

– Пусть я лучше буду слабым, – прошептал Джарджат, закрыв глаза и позволяя дождю ласкать его лицо холодными струями.

И вдруг услышал голос матери. Нежный и сладостный, тот пел колыбельную на тигрином наречии. Мужчина вздрогнул. Мать кормила его до двухлетнего возраста, а затем бастарда отняли у согрешившей женщины, передали другим наложницам гарема. Он не помнил ни как она выглядела, ни её голоса, ничего. Но сейчас был уверен: это именно её голос.

И вдруг его душу пронзило беспокойство.

Джарджат резко отвернулся от города, спящего под стенами крепости, сбежал по лестнице, пересёк внутренний двор, путанные коридоры дворца и распахнул дверь в её покои. Он не сразу нашёл жену: Руэри всё ещё принимала ванну. Шагнул и залюбовался её телом. Даже неровности загара его не портили: потемневшие лицо, руки, ноги от колен, и совершенно белое всё то, что между ними. Тонкая талия, плавный изгиб бёдер… И тёмные завитки волос, там, где…

Его дыхание перехватило.

Он подошёл, опустился на корточки рядом с медной ванной, коснулся её лба, щеки. Женщина спала, мерно дыша. И тёмные ресницы так красиво лежали на нежной коже! Джарджат наклонился, коснулся их губами, а затем её смешного носа, забавной кнопкой расширяющегося книзу.

Однако Руэри не проснулась.

Не удержавшись, Джарджат коснулся белоснежной груди с розовым ореолом соска… И вздрогнул. Вода уже сильно охладилась.

– Женщина, ты простудишься, – сердито сказал он.

Но жена всё равно не проснулась. Тогда он подхватил её за спину и под коленками и поднял из воды, намочив бешмет. Тяжёлые волосы уронили её голову на его плечо. Руэри продолжала спать, только тёмные ресницы затрепетали. Джарджат бережно завернул женщину в пушистые полотенца, отнёс в спальню. Уложил в постель, укрыл одеялами. А потом лёг рядом и коснулся губ. Его всё сильнее охватывало беспокойство. Разве можно настолько крепко спать? «Она женщина, – наполнил себе шах. – И она очень устала».

Он прижал её к себе, пытаясь согреть.

И всё же Руэри спала неправильно. Джарджат уже знал, что во сне она беспокойна: постоянно ворочалась, брыкалась, лягалась, иногда что-то бормотала, а это была какая-то слишком неподвижная Руэри. И дышала слишком медленно. И никак не согревалась. И не просыпалась, как бы он её ни целовал.

«Риан – повелитель снов», – вдруг вспомнил Тигр.

Вздрогнул. Встряхнул жену. Затем пошлёпал по щекам. Позвал. И лишь тогда поверил, что то, что он считал сказками – правда. И что этот сон не завершится пробуждением.

***

Отец никогда не любил Солёный замок, и Руэри теперь понимала почему. Резиденция Морских хранителей была уныла и сера, словно пещера тролля. А вокруг – безбрежное Металлическое море, особенно свинцовое и унылое зимой. И голые, без растительности скалы островов.

– Мне здесь не нравится!

Девушка обернулась и посмотрела на Риана. Ветер ухмыльнулся.

– Привыкай, моя принцесса. Уже совсем скоро я заберу себе твоё королевство, уничтожив всех, кто стоит на моём пути. В том числе твоего тигрёнка. Мы сыграем свадьбу в Шуге, и тогда же я снизойду до коронации. Но, как только стану королём Элэйсдэйра, сразу верну тебя сюда. И всю оставшуюся жизнь, душа моя, ты проживёшь вот тут, в родовом замке моего деда.

– Отлично! – прошипела Ру. – Зато тебя почти не буду видеть. А потом подниму бунт, как твой дед, и стану Морской королевой.

Риан расхохотался.

– Даже не надейся. Видеться мы будем очень часто.

– Путь из Шуга в Морской щит неблизкий. Даже при попутном ветре займёт не меньше пяти дней. Пять дней туда – пять обратно… Мой милый, ты плохо понимаешь сколько времени занимает управление королевством.

Он хмыкнул, приподнял указательным пальцем её подбородок. Большим провёл по припухшей нижней губе.

– Моя ты сладкая Заюшка… Что ж, пожалуй, сейчас, когда ты в мире моих снов, а обратно я тебя не отпущу, пока не заберу твоё тело, я открою тебе небольшой секрет: став королём Элэйсдэйра, я верну в мир магию. А вместе с ней откроются порталы. Так что, Лисичка, даже не мечтай от меня отдохнуть.

– Лаариан! – Руэри испуганно схватила его за руки. – Этого нельзя делать! Ты не понимаешь! Если вернётся магия, то вернётся и кровавая магия… Ты же не… ты же не настолько…

Ей ответил жизнерадостный смех. Риан притянул к себе испуганную девушку, жадно поцеловал её в губы. Ру не сопротивлялась, парализованная ужасом.

– Я – бог умирания, – прошептал он. – Кровавая магия – моя магия, Ру. Но кроме этого, Мышонок мой прекрасный, я так же – внук моего деда и сын моих родителей. Мой отец умеет убивать с одного удара, но он не тяготеет к наслаждению муками. Мой дед бесконечно любил жизнь. И это сильно во мне. Я – потомок Нандора по крови. Я – наследник его по Ветру. Но я – не он. Бьющиеся в агонии жертвы меня не интересуют. Я – другой.

– Я тебе не верю!

– И напрасно, моя конфетка. Напрасно. Ветер влияет на человека, но и человек тоже влияет на ветер. Рандраш не такой как Джерго, но в тоже время – такой.

– Риан… послушай… Знаешь за что твой дед ненавидел магию? За то же, за что её не любил мой отец. А папа любил всё, что давало ему власть. И он должен был бы любить магию, дарующую могущество тем, кто ей владеет.