— Такое и убивать жалко, — с искренним сожалением произнес Денисов. Георгий погрозил ему пальцем.
— Убивать? Никогда не вздумай такую убивать. Наоборот, если увидишь, постарайся приманить ее к своему флинту. Это ладушки, их порождает как раз выплеск положительных эмоций.
— Например?
— Это должно быть очевидно даже для такого болвана, как ты. Любовь, конечно же.
— Ты хочешь сказать, секс.
— Какой-то ты примитивный человек, — заметил наставник. — Я говорю о чувствах. Доброта, нежность, привязанность... Разве ты никогда никого не любил? Родителей? Девушку? Друзей? И разве тебя... хотя чего я спрашиваю, я же был на твоих похоронах.
— Я работал, — Костя еще раз оглянулся на напевающую ладушку. — А в свободное время получал удовольствие от жизни. Я жил для себя, ясно?!
— И намерен продолжать в том же духе? Тогда ты здесь долго не протянешь, — Георгий тоже обернулся на ладушку. — Красивые... а живут лишь несколько часов. И встречаются все реже и реже — иногда за день не увидишь ни одной. А иные темные порождения могут протянуть несколько лет, и на них натыкаешься на каждом шагу. Злоба, ненависть, зависть — этого хоть отбавляй, а чего-то хорошего, чистого, доброго так мало... Когда способен видеть все это, даже не зная человека и никогда не говоря с ним, это удручает.
— Далеко еще до остановки? — мрачно осведомился Костя.
— Вон там будет подъем, пройдем мимо мебельного, потом через дорогу возле рынка — и остановка. Ах, да, — спохватился Георгий, — насчет того парня на машине! Как я уже сказал, у нас существует негласная договоренность, и большинство хранителей флинтов с машинами обычно ей следуют. Если хранитель едет с поднятой рукой, как тот, которого ты видел, это знак опасности — неадекватный водитель. — Георгий покосился на Костю. — Готов поспорить, твой хранитель во время поездок никогда не опускал руки.
— Как водитель со стажем, могу тебе сказать, что неадекватных пешеходов куда как больше, чем водителей, — развеселился Денисов. — И что же их хранители...
-... когда их флинты оказываются на дороге, тоже поднимают руку, — закончил Георгий за него. — Эта договоренность хоть иногда да выручает. Потому что чаще всего идиот, сколько ему не шепчи, все равно остается идиотом!
— На что это ты намекаешь?
— А разве я намекаю? — Георгий повернул голову, глядя на него прищуренными, смеющимися глазами, и Костя вдруг обнаружил, что наставник, помимо раздражения, совершенно определенно вызывает у него некое чувство уважения. Причиной тому, большей частью были его знания и навыки, но было и что-то еще — что-то, чего не было ни у самого Денисова, ни у кого из его окружения. Что-то, чему не находилось определения... и, может, именно этого так не хватало ему в тот вечер, когда он сидел в машине среди снега?
Подхваченный ветром ломкий сухой лист платана пролетел сквозь его щеку прежде, чем Костя успел отшатнуться, и, обернувшись, он проводил лист настороженным взглядом. Не порождение — просто сухой лист. А если бы он был жив — каким бы было ощущение от прикосновения этого листа к щеке? И если бы он дотронулся до ствола этого платана, что бы он почувствовал?
Костя не помнил этого. Нет, он мог бы сказать, что кора была бы шершавой на ощупь, а лист — сухим и холодным, но он не помнил ощущений, которые скрывались за этими словами. Тепло солнечных лучей, капли дождя на коже, запах травы, вкус сигаретного дыма — все это исчезло среди слов, все это больше ничего не значило и не вызывало у него ни тоски, ни беспокойства. Как можно тосковать по тому, чего не помнишь?.. Если положить на ладонь кусок льда, ладони будет холодно... Костя знал это. Но каково это — холодно?
Косте внезапно стало страшно. Он лишился ощущений, потому что лишился тела, но отчего он не помнит их и не тоскует по ним, не жаждет ощутить их вновь? Ведь вчера он помнил! Почему теперь ему все равно? Что с ним сделали?
— О чем задумался? — ворвался в его размышления голос Георгия. — Ты лучше по сторонам гляди! Хранителям размышлять некогда!
— Слушай, тот бородатый тип, с которым ты разговаривал... — Костя снова дернулся в сторону, замахнувшись скалкой, но тут же опустил ее — вновь не порождение, всего лишь голубь, прохлопавший крыльями по каким-то своим делам. — Я видел, за его персоной бежали кошки. Много кошек. И они все...
— Да, домашние животные всегда следуют за своим хозяином после смерти, — Георгий наклонился и подхватил с тротуара еще одну сигарету. — Собаки, кошки, птицы...
-...рыбки.
— Рыбок не видал, — сказал наставник без намека на юмор. — Лошадей видал, хорьков, ежей, иногда даже ящериц. Один раз видел крокодила. Это было странно.
— Хочешь сказать, все покойные домашние питомцы ходят за своим хозяином, пока тот не...
— Ну да. И тут два варианта: если он обращался с ними хорошо, то они могут частенько помогать хранителю в его работе. Если же плохо — постоянно будут путаться у хранителя под ногами. Можешь удивляться, но не так уж редки случаи, когда флинт отправлялся на тот свет именно благодаря нелюбимому домашнему животному.
В подтверждение слов Георгия мимо неспешно прошла молодая женщина в короткой шубке, на одном плече которой пристроилась довольно сонная хранительница в красном блестящем платье, а на другом плече дружно чистили перья три волнистых попугайчика. Костя покачал головой и посмотрел на плывущий впереди рыжий пуховик.
— Значит, и у моей никогда не было животных... А куда же они деваются после смерти хозяина?
— Этого я не знаю. Кстати, — Георгий сунул в рот сигарету и огляделся, но никого курящего поблизости не обнаружил, — когда будешь говорить с хранителями, постарайся избегать слова "смерть". Принято говорить "уход" — понял? И не лезь с расспросами — кто да как? — можешь получить. Будут лезть к тебе с расспросами, реагируй так же, это нормально. А вот если кто-то сам рассказал тебе, как ушел, расскажи о себе, таковы правила вежливости.
— Типа как: "Привет, я Леха, на меня упала балка", "Привет, а я Костя, мне снесло голову"?!
— Ну, это ты утрируешь.
— А как мне еще это понимать?!.. — Костя резко затормозил перед задумчиво курлыкающим посередине тротуара дорожником, поигрывавшим пушистыми щупальцами. Этот был размером со взрослую овчарку и выглядел вовсе уж небезобидным, поэтому Костя обошел его настолько далеко, насколько позволила длина "поводка". Дорожник никак не отреагировал, только продолжал курлыкать, с любопытством разглядывая прохожих своими странными, лишенными век кофейными глазами.
— Что-то мне от них не по се... — Денисов осекся, широко раскрыв глаза на очередную встречную прохожую. Прохожая была молодой и очень симпатичной, но не это привлекло его внимание. На плече у идущей девушки помещался круглый ком сизой шерсти размером с хороший арбуз. Ком выглядел очень грязным. В самом центре кома непрерывно открывался и закрывался черногубый рот с огромными квадратными зубами, отдаленно напоминающий человеческий. Чуть выше рта часто моргали близко посаженные глаза. Носа, если он и был, Костя не разглядел. Накрепко вцепившись в девичье плечо когтистыми птичьими лапами, едва-едва заметными среди шерсти, ком безостановочно поворачивался то в одну, то в другую сторону, злобно глядя на прохожих, и то и дело принимался размахивать большими четырехпалыми ладонями, которые торчали прямо из кома и казались начисто лишенными запястий. Ладони делали смешные прогоняющие жесты, словно нелепое существо пыталось избавиться от неких невидимых надоедливых насекомых.
— Кшы-кшы-кшы! — говорило существо, злобно тараща блестящие глазки. — Кшы-кшы-кшы!
Рыжеволосый хранитель, шедший на шаг впереди своего флинта, время от времени поглядывал на существо с унылой досадой, теребя в руках обломок широкой доски, но никаких действий не предпринимал.
Когда девушка миновала всех прохожих, существо замолчало, опустив ладони, и нахохлилось, отчего стало выглядеть очень важным. Вскоре девушка разминулась с пожилой женщиной, тащившей огромную сумку, потом с Аней, к этому моменту слегка обогнавшей отпрыска Георгия, но существо не пошевелилось. Когда же до идущего Никиты-флинта осталось метра три, шерстяной ком ожил и вновь принялся отмахиваться ладошками.
