Получилось забавно. Но не менять же своих решений? Это неправильно. Пусть народ порадуется, заслужили.

С этими решениями накопившихся дел к жене я попал только поздно ночью, и то не сразу. Сначала пришлось посетить баню, которую, наконец-то, сделали именно такой, как я хотел. Слишком уж зарос грязью за время похода. Когда добрался до своего совершенства, даже слушать не стал, что там она хотела поведать. Только через час после нашей встречи до меня дошло, что она пыталась донести до меня информацию о своей внезапной беременности. Меня даже подбросило на кровати от таких новостей. Круто же! Что может быть лучше детей от любимой женщины? Только много детей от неё. От радости откуда только силы взялись? Я подхватил её на руки и кружил по комнате, как хомяк перепуганный. Уснул с огромным трудом уже под самое утро, и то — ненадолго.

Граф-падла не дал выспаться. Прислал служанку с просьбой о разговоре.

Пришлось подниматься и идти разговаривать. Родственник же!

Графу приспичило отправиться в действующую армию. Он даже придумал причину. Наслушавшись от офицеров, ходивших со мной в поход, небылиц, он подумал, что неплохо было бы наладить взаимодействие моего отряда с армией. Он грамотно это аргументировал. Дескать, надо мне получить какой-нибудь чин, который позволил бы получить дворянство, если его раньше не было. Не знаю, надо ли это мне. Живу себе спокойно, без приказов свыше и в ус не дую. Что будет, когда кто-то, нифига не понимающий в партизанских делах, начнёт командовать? Даже предположить боюсь. Опять же, после войны с затрофеенными деньгами все дороги открыты. Никто ведь не мешает приобрести то же дворянство в какой-нибудь из европейских стран?

Об этом и поведал графу. Тот не стал возмущаться или как-то по-другому выражать недовольство. Он просто обозначил, что в тыл к противнику никто из высокопоставленного начальства не пойдёт. А на их приказы, отправленные с гонцами, можно и забить. Всегда ведь можно найти причину, почему не поступил так, как было приказано. Зато, когда прогонят французов (в чем он не сомневался ни секунды), профит можно будет получить неслабый.

Я долго думал, честно. В итоге, согласился. Может и получится толк из этой затеи? Посмотрим. Тем более, граф многого не просил. Снаряжение с лошадьми, да пяток солдат в сопровождение. Вот, собственно, и все его хотелки. На вопрос о сломанных ребрах, он отмахнулся. Дескать, фигня, переживу.

Сборы, как говорится, были недолгими. Граф бил копытом в нетерпении отправиться к привычному для него окружению. Поэтому, в тот же день, сразу после получения всего запрошенного и прибытия из лагеря пяти солдат, он тут же отправился в путь.

Проводив беспокойного родственника, я решил пару дней отдохнуть. Дела подождут. У меня вон жена беременная. Ночь переночевал спокойно, а на следующий день началось форменное безобразие.

Деньги, выданные моим бойцам, сыграли со мной злую шутку и заставили задуматься о безопасности места, в котором нахожусь.

Посудите сами. Времени после раздачи денег прошло всего ничего, а уже сегодня утром, выйдя из дома, я застал возле крыльца десяток мужиков, которые меня ждали. Это были представители населения нескольких, не принадлежащих семье жены деревень. Они пришли договариваться о принятии на службу молодых людей, проживающих в их селениях. От народа не спрячешься.

Выслушав этих представителей, пообещал подумать и отправил их восвояси, велев приходить через неделю.

Моя выходка с награждением бойцов наделала в округе большого шума. Народ возбудился, и по словам первых представителей своих селений, собрался слать ко мне ходоков с просьбой о приёме на службу молодых мужиков. Только что отправленные по домам — это первые ласточки. Они быстрее всех подсуетились. А так следует ждать ещё много подобных делегаций.

Я вообще без понятия, что с этим делать. Одно дело — брать в отряд выкупленных крестьян. Можно сказать, своих. А другое — чужих крепостных. Как бы не аукнулось потом от хозяев этих людей. Мало, кому понравится, что какой-то непонятный чел начал распоряжаться их имуществом. А по-другому дворянство к своим крепостным не относится. Имущество и точка.

Есть, о чем подумать. Всё очень сложно.

Жена успокоила. Глядя на мою задумчивость, она спросила, чем я обеспокоен. Когда рассказал, посоветовала не заморачиваться и брать всех, кто подойдёт для службы. Никто из помещиков и слова сказать не посмеет. Это не тот случай, когда можно обвинить в каком-либо злом умысле. Людей, которые добровольно пойдут воевать с супостатом, могут и без моего участия освободить от крепости. Надо будет только письмо написать царю, и все будет нормально. Я как-то непроизвольно произнес:

— Где я и где царь? Вряд ли он станет читать письмо непонятно от кого. Да и не дойдет оно до него. Наверняка затеряется где-нибудь в канцелярии.

— От меня письмо дойдет, и он его прочитает, — безапелляционно произнесла жена.

Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд.

— Ты так близко знакома с царём? — Тут же задал ей вопрос.

— Знакома не близко, но письмо он прочитает обязательно.

Было видно, что говорить она об этом не хочет. Настаивать я не стал, хоть и стало интересно. Что может быть общего у моей жены с самодержцем? Если бы досталась мне не девственницей, уже, наверное, начал бы ревновать. А так — есть непонятки и ладно, выяснится со временем.

На следующий день отдых закончился и начались бесконечные встречи и разговоры с представителями крестьянских общин. Поначалу народ пытался со мной торговаться. Дескать, они мне людей, я им денег. Я послал и разговаривать не стал. Не ушли. Потихоньку, за пару дней накопились и начали осаждать дом, в котором живу. Приказал собрать их всех в одном месте, где и попытался пояснить ситуацию.

— Я не покупаю людей. Беру к себе только добровольцев, готовых рисковать своей жизнью и воевать с захватчиками. Обещать богатство тоже не буду. Так, как было с моими людьми, может и не быть. Поэтому, не факт, что получится разжиться деньгами. А вот погибнуть можно запросто.

На этом выступление закончил. Но, наверное, невнятно говорил. Осада продолжилась и до этих баранов, которые добрых слов не понимают, так и не дошло сказанное. Закончилось все мгновенно, когда вмешался князь, наблюдавший это безобразие. Он вышел на крыльцо дома и громко произнес, обращаясь ко мне:

— Можно я прикажу солдатам выпороть этих баранов? Надоели.

Я даже обрадовался такому предложению. Реально — достали, поэтому и сказал:

— Хорошо, если сегодня не исчезнут, то с завтрашнего дня можно пороть.

Помогло. На следующий день торговцев людьми в поселении уже не было. Оборзевшие типы, иначе не скажешь.

Не знаю, каким образом по округе разлетелись подробности о состоявшихся переговорах. Но уже через два дня к нам пошли добровольцы, притом, хорошим таким потоком. За световой день приходило до сотни человек. Я даже растерялся от такого расклада, а потом смирился. Хотят воевать и стать богатыми, дам им такой шанс. Но сначала пройдут курс молодого бойца. Кто выдержит — тот и останется. Остальные не нужны. Так людям и объяснял.

Мне сильно повезло с тем, что имеющиеся здесь офицеры отказались уезжать с графом. Они после долгих раздумий всё-таки решились вступить в отряд на моих условиях. На них я и взвалил новобранцев, предложив набирать себе бойцов. Раз пошла такая пьянка, будем формировать три полноценные, привычные мне по прошлому миру роты. Только по составу немного другие. Каждая будет состоять из трех взводов, по пятьдесят человек. Плюсом обозное хозяйство и хозвзвод. В общей сложности в роте будет числится две сотни человек.

Князь, глядя на всю эту движуху, заразился всеобщим энтузиазмом, потому что тоже пожелал вступить в отряд и заняться формированием кавалерийского отряда. Я спросил не претит ли ему идти в подчинение человеку, потерявшему память. Вдруг я всё-таки простолюдин?