Принятое десять лет назад решение оказалось правильным. Наши чувства с Еленой только углублялись со временем. Я ни разу не пожалел о своём выборе, эта искренняя и простая девушка стала прекрасной матерью для моих детей и поддержкой для меня лично. Да, она не проявляла строгости к детям, но те её любили и боялись расстроить. Так что пара вздохов и напускная слеза, как те были готовы в лепёшку разбиться, но исполнить любую просьбу. Лишь бы мама снова улыбалась.

Наконец, дети были собраны. Они выстроились в рядок, а служанки поправляли мелочи в одежде и причёсках.

— Отряд Скарабейниковых готов! — рапортовал мне Миша.

— Что ж, в таком случае пора. Кто понесёт мольберт?

На эту должность вызвался Константин, старший сын. Он был самым тихим и упрямым среди детей. И самым ответственным, хоть и любил баловаться вместе со всеми. Сплочённость младших Скарабейниковых мне нравилась, вселяла чувство гордости. Чемоданчик с кистями и красками взял Михаил.

Спускаясь по лестнице, я держал на руках Софию. В левой руке — ладонь шестилетней Марии, моей маленькой принцессы. Она любила наряды и уже имела самый обширный гардероб среди детей. Хотя, когда другая дочь подрастёт, всё может измениться.

Елена шагала рядом, лёгкая улыбка практически никогда не покидала её лицо. Да и моё, наверное, тоже, особенно когда семья была в сборе.

Мы вышли из особняка под палящие лучи местного светила. Собственно, проект разработал сын Черничкиных, он действительно стал архитектором, как того и хотел. Материал доставили с Изнанки с огромными обезьянами. В тех джунглях было много деревьев с ровными стволами, высотой больше десяти метров.

Строительством занимались тануки под руководством слуг рода. Они же сплети и вырезали всю мебель в доме, а также текстиль. Так что интерьер у нас был аутентичным.

Я создал заградительный барьер вокруг острова: больше ни одно из соседних племён не могло до нас добраться. Так что в итоге политику невмешательства всё же соблюдал. Тануки не в счёт. Они стали хорошей рабочей силой для меня, чему сами были несказанно рады. За новую вкусную еду и кое-какие блага цивилизации, такие, как медицина, им только и требовалось, что собирать макры, которые валялись повсюду в огромном количестве.

Наконец, мы добрались до пляжа. Стоило детям увидеть воду, как вся орава с визгом понеслась вперёд, а София начала вырываться из рук. Я отпустил её, а сам помог жене дойти до запланированного места. Служанки под нашим руководством расстелили покрывало и расставили еду из корзин. А после я позвал детей. Мы быстро привели их внешность в порядок и заняли позиции. Елена отошла от нас и начала рассматривать с разных ракурсов.

За рождение каждого ребёнка Скарабей даровал ей новую способность. За Михаила досталась возможность запечатлеть в памяти образы навечно. Мы практически не пользовались фотоаппаратами, так как моя любимая была художницей. Учитывая, что детей заставить усидеть на месте надолго невозможно, дар пришёлся как нельзя кстати.

Наконец, Елена кивнула и улыбнулась шире.

— Готово, — сказал она, а я подскочил к ней, чтобы помочь сесть. Дети же набросились на еду.

За Константина, нашего первенца, она получила дар прятать в свои картины объекты. Вес — до пяти килограммов, размер — не больше самого рисунка. При этом на сами полотна вложенные вещи никак не влияли. Я мог видеть содержимое благодаря своей способности, как и супруга, но больше никто.

За Марию, третьего ребёнка, Елена смогла создавать «живые» картины. Стоило влить в них немного силы, и рисунок оживал, зацикливаясь на несколько секунд. Её услуги и так стали популярны, а с этим даром взлетели до небес. Так что она своим творчеством вносила в семейный бюджет приличные суммы.

С появлением Дмитрия моя жена могла чувствовать и связываться со всеми детьми на расстоянии. Они просто ощущали, что мама их зовёт либо могли сами позвать на помощь. Эта способность распространялась и на меня, и на родившуюся после Софию. Но не на Анну.

А за младшую были даны вещие сны. В основном это что-то несущественное, например, о том, что будет подано на завтрак, но иногда Елена предсказывала исход моих деловых сделок. Распространялось такое умение только на нашу семью, ничью чужую судьбу она увидеть не могла.

Анна со Львом остались в роду. Хоть фактически мужчина так и не стал членом рода, для нас всех он давно был своим человеком. Да и для всего остального мира являлся полноценным слугой, нося тот самый перстень, который я для него сделал под заказ. Первопредок не согласился принять Льва, к сожалению. А тайна о причинах так и осталась таковой.

У них появились мальчик и девочка, больше не хотели. Да им и не надо было — договора подобного с Первопредком не имели. Анна поражалась нашему размаху и иногда причитала, что я эксплуатирую бедную Елену. Но моя жена сама была рада большой семье. Да и я тоже, чего греха таить. Ведь у нас много помощников, потому не было ощущения тяжёлого бремени. Слуги с радостью занимались детьми, да и няньки имелись. Хорошо быть богатым.

Через пару часов детей увели служанки, а я остался с Еленой на пляже. Её картина уже была почти закончена. Себя она пририсовала рядом со мной. Моя рука приобнимала её за талию.

— В жизни ты красивее, — прошептал я, повторив жест с полотна.

Она улыбнулась и смущённо отвела взгляд, всматриваясь в горизонт.

Мы не постоянно находились здесь, разумеется. Особняк Скарабейниковых вновь принадлежал мне. За эти годы удалось выпросить Яну продать долю, а Анна добровольно переписала на меня свою.

Яна всё ещё прохладно относилась ко мне, но мы пришли к нейтралитету и даже изредка оставаясь наедине, скандалов не происходило. Борис Катопумов неоднократно намекал на слияние, но каждый раз получал отказ. Его попытки надавить на меня через Елену также ни к чему не привели. Я понимал, что он не сдастся.

Когда рутина наваливалась, мы сбегали на наш райский остров. Порталы я схлопнул до проколов, так что здесь было совершенно безопасно. Также иногда занимался исследованием Изнанок, не имевших связи с нашей реальностью. И пусть моя жизнь была налажена, будущее всё ещё таило в себе много интересных открытий.

Глава 1

Северный ветер, острый как лезвие забытого кинжала, гулял по выщербленным камням древних руин. Он выл в пустых глазницах барельефов, изображавших давно поверженных демонов, и трепал плащи трех путников, медленно пробирающихся сквозь хаос обвалившихся колонн и заросших трещинами стен.

Впереди шла Фрирен. Ее серебристые волосы, обычно похожие на лунный свет, сейчас казались тусклым свинцом под низким, серым небом. Тысячелетние глаза скользили по камням без особого интереса. Очередные руины. Очередные следы эпохи демонов. Очередной камень, который, возможно, хранил крупицу знания о потерянных магических искусствах или о тех, кто давно ушел. Знания, которые она собирала как шишки в бесконечном лесу времени – методично, без спешки, потому что спешить было некуда. Гиммел, Хайтер, Айзен... их смех, их решимость, их *человеческая* яркость жизни остались лишь теплым, но неумолимо блекнущим угольком в ее вечной памяти. Иногда, как сейчас, вечность ощущалась особенно тяжело – холодным грузом на плечах.

«Мастер Фрирен, вон там, за этим завалом, кажется, есть вход в подземную камеру», – голос Ферн, четкий и практичный, разрезал завывания ветра. Молодая человеческая волшебница указывала жезлом на груду оползневых камней. Ее карие глаза внимательно сканировали структуру завала, высчитывая самый безопасный и эффективный способ расчистки. Забота о группе была для нее естественной, как дыхание, – наследие обучения у Хайтер и долгого путешествия с самой Фрирен.