— Ты не можешь идти в таком состоянии! — возразил Штарк. — Ты едва держишься на ногах!

— Могу, — возразил Сайтама. — Пока есть сила двигаться, я буду двигаться. Особенно для друзей.

Фрирен подошла ближе, положив руку ему на плечо.

— Сайтама... ты говорил, что в твоем мире ты одинок. Что нет достойных противников. Но разве не лучше быть одиноким в мире, где все живы и счастливы, чем быть с друзьями в мире, который рушится?

Сайтама посмотрел на нее, и в его серых глазах мелькнула боль.

— Лучше быть одиноким в мире, где есть надежда. Надежда, что однажды ты найдешь тех, кто поймет тебя. Тех, с кем можно разделить чай у костра. — Он улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. — Вы дали мне эту надежду, Фрирен. Даже если она ненадолго.

Камешек подбежал к нему, уткнувшись носом в его руку. Сайтама почесал пса за ухом, и на миг его рука стала плотной, настоящей.

— Спасибо, дружок, — прошептал он. — Ты всегда знаешь, когда нужно напомнить, что я еще здесь.

Они двинулись в путь, но с каждым шагом мир вокруг менялся. Деревья теряли листву не от времени года, а от исчезающей магии. Ручьи мелели, превращаясь в грязные лужи. Птицы больше не пели — их голоса заменил тихий вой ветра, будто реальность плакала о том, что теряет.

К полудню разломы стали чаще. Иногда они возникали прямо перед группой, показывая обрывки альтернативных реальностей: миры, где магия никогда не существовала, миры, где Сайтама был обычным человеком без сверхсил, миры, где Фрирен состарилась и умерла в одиночестве. Каждый раз Сайтама закрывал разлом, ударяя в воздух кулаком, но с каждым ударом его тело становилось прозрачнее.

— Хватит! — крикнула Фрирен, когда он в сотый раз попытался закрыть разлом. — Ты себя убиваешь!

— А вы не думали, что я тоже умею жертвовать собой? — спросил Сайтама, его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Вы все время говорите о моей силе, о моей опасности... но никто не спрашивает, каково это — чувствовать, как мир отторгает тебя за то, что ты хочешь помочь. — Он посмотрел на свои руки, которые почти полностью превратились в серый туман. — Я не хочу никого терять, Фрирен. Ни вас. Ни свой дом. Но если придется выбирать... я выберу вас.

Фрирен не могла говорить. Она просто кивнула, сжимая гримуар до побелевших костяшек.

К вечеру они достигли равнины, ведущей к столице. На горизонте уже виднелись очертания города, но вместо магических фонарей над улицами горели простые костры. И в центре равнины, на каменном алтаре, стоял человек в черном плаще, держащий в руках третий Кристалл Времени.

— Мастер, — прошипел Штарк, обнажая меч.

Но Сайтама остановил его.

— Нет. Это не Мастер. — Он указал на алтарь. — Это мой Учитель.

Старик в плаще обернулся. Его лицо было изможденным, но глаза горели熟悉ым огнем.

— Я ждал вас, — сказал он, его голос был хриплым, но сильным. — Реальность трещит быстрее, чем я ожидал. Вы должны уйти, Сайтама. Сейчас.

— Почему вы помогаете? — спросила Фрирен. — Почему разрушили первый кристалл, а теперь даете нам второй?

— Потому что я видел, как твой мир умирает от жадности, — ответил Учитель. — Я видел, как маги, подобные мне, забывали о простых человеческих ценностях ради силы. И я понял: иногда нужно потерять магию, чтобы найти душу. — Он передал кристалл Фрирен. — Это последний. Хранитель прав — времени мало. Открывайте портал. Отпустите его.

Сайтама подошел к Учителю, его тело едва мерцало в свете заката.

— Вы тоже учили меня, что сила без цели — шум, — сказал он. — Сегодня я понял вашу цель. Вы хотели защитить мир от тех, кто подобен вам. Даже ценой одиночества.

Учитель улыбнулся, в его глазах блеснули слезы.

— Ты не разрушитель, Сайтама. Ты — зеркало. Зеркало, в котором наш мир видит свои ошибки. И свои надежды. — Он положил руку на плечо Сайтамы, и на миг серый свет вокруг него стал золотым. — Помни: дом — не место. Дом — это те, кого ты любишь. Даже если они в другом мире.

Внезапно небо над равниной разорвалось на части. Из разлома вылетела фигура в темном плаще — на этот раз это был настоящий Мастер. Его глаза горели яростью, а в руках он держал искаженный кристалл, пульсирующий черной энергией.

— Нет! — закричал он. — Вы не уйдете! Этот мир будет моим! Без магии, без правил — только сила!

Сайтама встал между Мастером и группой, его тело, почти полностью прозрачное, светилось ярче солнца.

— Твой мир уже умер, Мастер, — сказал он тихо. — Умер, когда ты перестал верить в чудеса. В чудеса простого чая у костра. В чудеса дружбы. В чудеса надежды.

Мастер рассмеялся, его смех был полон боли.

— Надежда? Ты называешь это надеждой? Ты разрушил все, во что мы верили!

— Я не разрушал. Я показал вам, что верить нужно не в магию, а в себя, — ответил Сайтама. — Но сейчас не время для уроков. Сейчас время уходить.

Он повернулся к Фрирен, его лицо было спокойным.

— Используй кристаллы. Открой портал. Я задержу его.

— Нет! — крикнула Фрирен. — Мы уйдем вместе!

— Нет, — повторил Сайтама, и в его голосе прозвучала власть, которой Фрирен никогда не слышала. — Это мой выбор. Как у твоего Учителя. Как у тех магов в долине. Иногда нужно отпустить тех, кого любишь, чтобы они нашли дом.

Он обернулся к Мастеру, его серые глаза горели решимостью.

— Ты хочешь сражаться? Сражайся со мной. Но оставь их в покое. Они ничего тебе не должны.

Мастер бросился вперед, но Сайтама был быстрее. Его удар разорвал воздух, создав барьер из серого света между группой и врагом. Фрирен, сквозь слезы, увидела, как Сайтама улыбнулся в последний раз — той самой простой, человеческой улыбкой, которую он дарил всем, даже врагам.

— Бегите, — прошептал он. — И помните: даже в мире без магии есть чудеса. Нужно только научиться их видеть.

Фрирен сжала кристаллы в руках, их свет слился в один поток. Портал начал открываться, но его края были нестабильны — реальность не хотела отпускать Сайтаму. Она посмотрела на него в последний раз и поняла: это не прощание. Это обещание.

Где-то в другом мире, в квартире с засохшими цветами на подоконнике, зазвонил телефон. И на другом конце провода, сквозь треск разлома, прозвучал знакомый голос:

— Эй, сосед. Завтра распродажа. Не забудь купить лапшу.

Фрирен закрыла глаза, позволяя слезам течь свободно. Она знала: Сайтама прав. Настоящий дом — не место. Настоящий дом — там, где тебя ждут.

Столица встретила их не праздничными флагами и благодарными толпами, а тяжелыми вратами, которые открылись лишь после трехкратного запроса паролей. Камни улиц, некогда пульсирующие мягким магическим светом, теперь выглядели тусклыми и безжизненными. Фонари горели не ровным волшебным пламенем, а дрожащим огнем факелов — первое, что заметил Сайтама.

— Темно тут стало, — констатировал он, глядя вверх. — И дымно. У вас раньше тоже так было? Или это из-за меня?

Фрирен не ответила. Она шла впереди, ее серебристые волосы были плотно заплетены в практичную косу, а лицо скрыто под капюшоном. Но Сайтама видел, как напряглись ее плечи при его вопросе. Они прошли через площадь, где торговцы с опаской поглядывали на Сайтаму из-под прилавков, а дети, обычно бегущие навстречу героям, прятались за спины матерей.

— Люди боятся, — тихо сказала Ферн, прижимаясь ближе к Штарку. Ее щит, недавно починенный после событий в Долине Забытых Заклинаний, выглядел чужеродным в этом мире, где магия таяла с каждым часом. — Они думают, что он...

— Что я ломаю их мир, — закончил Сайтама спокойно. Он достал из кармана кусок сушеного мяса и протянул его Камешку, который терся о его ногу. — Может, и правда. В Городе-Z тоже не любят, когда что-то ломается. Особенно лифты. Без лифта старушкам тяжело.

— Это не лифт, Сайтама, — резко ответила Фрирен. — Это сама ткань реальности. И да, возможно, твое присутствие... влияет на нее.

Она не добавила, что видела, как его пальцы на мгновение превращались в серую пыль в горах, когда он собирал целебные травы для Ферн. Не сказала, что ночью, когда он думал, что все спят, он сидел у костра и смотрел на свои руки, будто впервые замечая в них что-то странное.