«Это выглядит так, будто ты за спиной отца проворачиваешь какие-то темные дела», – подумала Фэн Чань, с любопытством рассматривая изящный профиль младшей сестры. Сама Фэн Жулань до сих пор не смогла бы справиться с возложенной на нее тяжестью управления страной без ресурсов Сибая и опыта отца. Лиши ее этой опоры слишком рано – и нежный цепкий вьюнок упадет на землю и исчезнет, опутанный другими сорняками.

Мысли Фэн Чань обернулись змеей, кусающей собственный хвост. Она опустилась на колени перед обеспокоенной принцессой, сжав ее руки.

– Ты так похожа на отца… – проговорила она, рассматривая тонкие пальцы Фэн Жулань. – Мы все похожи на него. Упорствуем в достижении своих целей, не считаясь с потерями, и не думаем о том, будет ли победа похожей на наши мечты. Как давно ты влияешь на разум Ду Цзыяна?

Принцесса замерла. Переполненная голова ее разом опустела.

– Зачем ты вредишь сама себе, сестра? – Фэн Чань попыталась поймать ускользающий взгляд, но Фэн Жулань упорно отводила глаза. – Зачем ты сводишь его с ума? Теперь нам придется управлять его делами. Ты могла стать его женой и исподволь влиять на его решения, но вместо этого сделала из Цзыяна ненормального. Зачем? Верни ему разум, пока еще не поздно, так будет лучше для всех. Вы сможете прожить долго и счастливо, у тебя будет еще много лет впереди, так зачем делать ваше общее будущее таким безрадостным?

– Откуда ты знаешь? – едва слышно шепнула принцесса. Зрачки ее стянулись в точки, а лицо побледнело. – А отец?..

– Как я могла не знать? – грустно усмехнулась Фэн Чань. – Ты моя сестра и навсегда ею останешься. Я знаю тебя как себя, пусть и провели мы несколько лет вдали друг от друга. Я видела, как странно иногда ведут себя люди вокруг тебя. В Сибае никто и не знает про инструменты, но мир велик, и я кое-что слышала о таких вещах. Только Юань мог помочь тебе, и я со своими подозрениями пошла сразу к нему. Отцу я ничего не говорила, но не понимаю, почему не скажешь ты. Он ведь будет рад и горд. Наверняка орудия изготовить не так-то просто.

Склонив голову, Фэн Жулань закусила уже истерзанные до крови губы. Руки ее повлажнели.

– Я не могу отпустить Цзыяна, – чужим жалобным голосом проговорила она. – Если я отпущу его, он возненавидит меня. А он нужен мне, и брак этот нужен… Я не позволю его разрушить!

Фэн Чань тяжело вздохнула.

– Ты ведь и без того нравилась ему, я помню. Он бы сам выбрал тебя, не было никакой необходимости в принуждении. Как давно ты влияешь на его разум?

Фэн Жулань ненадолго замялась, попыталась высвободить руки, но старшая сестра крепко удерживала ее пальцы в своих ладонях.

– Давно, – расплывчато ответила она, но Фэн Чань едва заметно нахмурилась, не удовлетворившись ответом.

– Пока не поздно, остановись. Хотя бы ослабь давление – быть может, еще не все потеряно и он сможет прийти в себя. Без его помощи будет слишком сложно справиться. Нам сейчас не понять, чем живет эта страна: нужны будут годы, чтобы разобраться во всем этом. Остались ли здесь достойные министры, которые помогут тебе? Кому ты сможешь довериться в чужой стране?

Фэн Жулань зажмурилась.

– Раньше я не понимала, почему ты даже не хотела стать наследницей, – негромко заговорила она, будто раздирая незаживающую рану в собственной душе. – Ты была такой сильной. Самая старшая, самая непокорная, ты была бы прекрасной правительницей, но сдалась еще до битвы. Мне казалось, что ты не считаешь себя достойной, но тебе просто не нужен был груз власти. Наверное, поэтому мы и смогли с тобой ужиться… А потом оказалось, что в глазах отца мы все одинаковый мусор. Сейчас я понимаю, что ты ощущала только бессилие, верно? Ты не хотела становиться женой и матерью, не хотела участвовать в планах отца. Ты просто нашла свой путь и пошла по нему, а мы с братом остались. Я завидовала твоей решимости, но сама… не смогла.

Фэн Чань промолчала. Она не привыкла и не умела открывать душу и впускать туда даже самых близких. Выросшие вместе сестры были похожи, но разные цели развели их слишком далеко. Старшая жила своей мечтой, но ей не хватило мужества восстать против отца и защитить младших. Фэн Жулань же металась, но не находила выхода: она не хотела просто бежать, ей необходимо было победить.

– Мне повезло родиться некрасивой… – Голос Фэн Чань звучал так, будто она говорила сама с собой. – Неприметное лицо забирает одни шансы и тут же дает совсем другие. Отец решил использовать тебя, вот и всё. Окажись я на твоем месте – и сбежать не удалось бы. Но ты ведь тоже виновата в том, как отец обращается с тобой. Не мне осуждать тебя, но ваши с Юанем отношения… Нет, я не могу испытывать к вам отвращение или читать нравоучения. Жизнь слишком сложна и коротка, а вы оба – кусочки моей души, и я искренне желаю вам счастья, но что вы будете делать дальше? Умоляю, сестра, скажи все как есть. Ты ведь не сводишь с ума своего жениха, чтобы со спокойной душой прожить свою жизнь вместе с Юанем, прикрываясь пускающим слюни слабоумным мужем? Мы все еще во власти отца, и мне не хотелось бы до конца дней своих прятать вас в трюме своего корабля. Прошу, будьте рассудительны и осторожны. Этот брак может быть вашим шансом все изменить и разорвать связь. И не смотри на меня так, Жулань! Ваших чувств только слепой не видел. Отец наверняка не верит в то, что между вами все закончилось, иначе он не отправил бы Юаня сюда.

Лицо Фэн Жулань исказилось, вызывая жалость. Взгляд ускользал, сама она не могла подобрать слов. Старшая сестра, вечно занятая только собой и морем, оказалась куда проницательнее большинства людей и так играючи раскрыла самые темные и опасные секреты, что принцесса невольно начала испытывать страх.

Видя спутанные чувства младшей сестры, Фэн Чань тяжело вздохнула. Обеими ладонями она легонько сжала ее скулы, заставляя смотреть себе в глаза, и заговорила медленно, раздельно:

– Милая, помни: я на твоей стороне, как бы ни повернулась наша судьба. Об одном прошу: не забывай, кто ты такая. Не забывай людей, которые любят тебя и которых любишь ты. Отстранившись от них, ты позабудешь все, что вас связывало. Так недалеко и до того, чтобы превратиться в подобие нашего отца, который людей делит на полезных и мешающих, играючи разбрасывая в разные стороны и тех и других. Прекрати мучить своего жениха, это недостойно. Тебя ждет долгая и славная жизнь, и не стоит наперед разбрасывать камни, о которые позже придется спотыкаться.

Семейство правителя Сибая после долгих споров все-таки почтило визитом Ду Цзыяна. Словно в покоях тяжелобольного человека, они чинно и тихо расселись вокруг постели, на которой лежал сжавшийся в комок император. Во взглядах Фэн Жунхе читалось брезгливое любопытство и легкая жалость, а старшая дочь Фэн Чань так щурила глубокие черные глаза, что в уголках собирались едва заметные морщинки. Казалось, ее что-то мучило настолько сильно, что не удавалось оставаться спокойной.

Ду Цзыян отреагировал на них как на незнакомцев. Накинув одеяло на голову, он тревожно наблюдал за каждым их движением, словно перепуганный ребенок. Ранее он позволил переодеть себя в один из дорогих нарядов, но постель покидать отказался: забрался обратно в одежде и обуви, путаясь в рукавах. Ду Цзылу замерла у двери, не решаясь подойти ближе: видеть, насколько сильно изменился император за дни своей болезни, было для нее невыносимо, но и оставить его наедине с сибайцами она не могла. Взглядом Ду Цзыян продолжал искать только ее, лицо его немного смягчалось лишь при виде наложницы, дни и ночи проводящей рядом с ним.

Надолго правитель Сибая не задержался. Задав пару вопросов о состоянии здоровья императора, он попрощался и спешно покинул покои.