Демон улыбнулся — учтиво и сочувственно.

Фэн Жулань зажала уши ладонями и закричала — долго, пронзительно, бессмысленно и отчаянно.

— Один народ? — переспросил Юкай и рассмеялся в голос. Его смех смешался с криком принцессы, и они оборвались одновременно. — Знаешь, сколько у меня этих народов?

Кот бросился вперед, но слишком большое расстояние отделяло его от Юкая. Ноги не слушались, и с первых же шагов юноша понял, что уже опоздал.

— Остановись, — прошептал он. — Пожалуйста, не надо.

— Девять народов принесли мне клятву, — продолжил Юкай и поднял меч лезвием вверх. — Я могу забрать их все прямо сейчас.

— И ты все еще будешь считать чудовищем меня? — тихо отозвался демон, глядя на наливающийся багровым гнилостным светом клинок.

Юкай не ответил. Он держал меч одной рукой, но лезвие все удлинялось, а вес увеличивался; не справившись, он вцепился в рукоять обеими руками. Его лицо исказила болезненная гримаса.

Свод пещеры треснул, как яичная скорлупа, и распался на куски, но ни камешка не скатилось вниз. Обломки породы повисли в воздухе и поднялись вверх, впуская внутрь пещер солнечный свет.

Собирая клятвы, Юкай не пытался считать, сколько людей присягнули ему на верность. Десятки родов Хаттары, сотни безумцев из предгорий Шен Гуо, тысячи не ведающих страха воинов Мьен-нуи, готовых расстаться с жизнью из-за поражения в войне, — все они позволяли духу меча накрепко связать себя невидимыми лентами клятвы.

Никто из них не верил, что жизнь и вправду придется отдать.

Невидимые глазу души водоворотом уходили в лезвие меча, их неслышные крики не достигали ушей. Каждая смерть дарует огромные силы тому, что сумеет ей распорядиться, но мир еще не знал такой жатвы.

Рядом оставалась лишь Фэн Чань. Она пошатнулась, с трудом устояла на ногах и потянулась зажать уши, но сразу же опустила руки.

— Тебе так важно, кем тебя посчитают? — Юкай пожал плечами. Отблески меча окрасили его лицо в темно-багровый оттенок, а волосы — в цвет свежей крови. — Никто не увидит твоей гибели. Только мы.

Меч запульсировал, своим светом разогнав самые темные тени и заменив их мертвенным багровым сиянием. Он казался огромным диковинным факелом, и этот свет постепенно поглотил всю фигуру Юкая. Черный силуэт с воздетыми к небу руками скрылся в языках пламени.

Теперь императору не требовались удары Фэн Чань, чтобы добраться до тела. Сияющий клинок опустился, оставляя в воздухе полотно темного пламени. Ровные взмахи разрезали синее тело на куски, в считаные секунды превращая демона в груду окровавленной плоти.

Лезвие дымилось, испаряя ядовитую синюю кровь.

Не дожидаясь окончания расправы, Фэн Чань перепрыгнула вяло шевелящиеся обрубки и бросилась в освободившийся проход. Ослепленная светом, она не сразу привыкла к полумраку в укромном, сокрытом кусками обрушенной породы углу.

Ее глаза были куда острее человеческих, и девушка наконец увидела настоящее тело демона. Зажав ладонью рот, она отшатнулась и издала глухой, рокочущий звук.

Среди камней лежала охапка полуистлевшего сена. На нем корчилось полупрозрачное, светящееся синее тело, похожее на слизня. Лишенное рук и ног, размером оно было с десятилетнего ребенка — только лицо у него было человеческим, будто стеклянная маска. Прозрачные глаза смотрели с усталостью и безразличием, узкий разрез рта непрерывно шевелился. Из тела выходило множество тонких подвижных щупалец, опутывающих жертву. Они уходили под одежду и иглами пронзали смуглую кожу, наливаясь кровавой краснотой.

Чен Е уже не мог говорить, и только глаза продолжали жить на опустевшем, лишенном выражения лице. Его тело было истощено, высушено; сил в нем едва хватало на дыхание. Щеки ввалились, а пальцы стали хрупкими и ломкими, как прутики. Переборов себя, Фэн Чань кинулась вперед и попыталась ухватиться за сплетения прозрачных щупалец, но рука ее прошла насквозь, не встречая никакого сопротивления.

Даже тела Чен Е не удалось коснуться: оно было здесь и одновременно не существовало.

— Если бы вы могли убить меня, то он умер бы вместе со мной, — тихо прошептало бесплотное создание. — Только я заставляю его сердце биться, но вам его не спасти. Слишком много сил ушло на бой с вами. Теперь он станет частью меня, а потом я усну, чтобы позже возродиться. Снова уйду во тьму…

— А мы не можем? — с напряжением выговорил Юкай, подходя ближе. Он не отрываясь смотрел в темные, непомерно увеличившиеся на исхудавшем лице глаза Чен Е.

Южанин устало опустил веки.

— Немногие могут лишить меня жизни. Может, их и вовсе уже не осталось, — задумчиво ответил демон. Сквозь его тело видны были стебли высохшей травы. — Род Кан Шаомин потерян во времени. Вы, люди, так любите отбирать друг у друга власть…

Меч поднялся и опустился, не дав демону закончить речь. Отсеченная голова покатилась в сторону, обретая плотность и оставляя за собой блестящий влажный след.

— Да, я помню. — Юкай качнулся, словно ноги вдруг перестали держать его, и присел на корточки рядом с телом демона. — Брат рассказывал мне сказку о деве, рожденной от крови человека и силы бога. Наш род не забывает свои истоки.

Протянув руку, он коснулся лица Чен Е. Отважный воин, беспечный друг и жадный любитель жизни все еще боролся. Он сопротивлялся смерти с тем же отчаянием, с каким не желал прожить скучную жизнь и обрести покой на склоне лет.

Глаза его открылись в последний раз. Взгляд зацепился за неверящее, гневное лицо Фэн Чань, губы слабо изогнулись в улыбке.

В этой улыбке Юкаю почудилось извинение.

Сердце южанина дрогнуло последний раз и затихло, и эта тишина молотом оглушила Фэн Чань. Она отшатнулась, прижимая ко рту разбитые пальцы; между тем человеком, который привел ее на корабль, и грудой обтянутых кожей костей не было ничего общего. Юкай протянул руку, осторожно прикрыв блекнущие глаза. Искаженное гримасой боли лицо Чен Е разгладилось; с закрытыми веками он превратился в древнего морщинистого старика.

Студенистая, бесформенная плоть демона расползалась на части, и только лицо еще какое-то время продолжало смотреть вверх удивленно и немного испуганно, прежде чем растеклось лужей дурно пахнущей слизи.

Кот опустился на землю, оглушенный и ошарашенный. Внутри него снова бушевала буря, и юноша не знал, сможет ли пережить ее. Тело его больше не могло приспособиться к силе хозяина, и сознание путалось, пытаясь вместить тысячи голосов и оборванных судеб.

Что ты наделал?

Правитель Фэн вдруг накренился и со стуком рухнул с камня. Жемчужный венец сорвался с его головы и покатился по полу, остановившись прямо у колен Фэн Жулань. Забившаяся между глыб принцесса против своей воли протянула руку и коснулась прохладных жемчужин.

Ей вдруг показалось, что изнутри венец усеян длинными, острыми шипами, с которых капает густая кровь.

Взяв венец, девушка с трудом поднялась на ноги. Сжав его обеими руками, она воздела символ власти над своей головой и с силой швырнула наземь.

Жемчужины градом разлетелись по полу.

Синие сумерки опускались на холмы, клочьями висли на изломанных голых ветвях. Взгляду не за что было зацепиться в этом пустом и холодном пространстве, кроме теней и покрытых инеем деревьев. Пейзаж был знаком до последней мелочи и вызывал внутри горькое, пропитанное обидой чувство потери; вместе с тем он странным образом успокаивал, уравновешивая творящийся в голове Ши Мина хаос. Наверняка большую часть произошедшего он и сейчас упускает, но картина уже проявлялась во всем своем уродстве и искаженной точности.