— Она живая? — содрогнулась Эвелин, заглядывая в ящик.

— Я слышу ее сердцебиение, — тихо отозвалась Николь. — Она жива, только ощущение странное… Словно в ней смерть.

— О, Скай, ты продолжаешь удивлять даже в бессознанке, — протянул Януш.

Серафим оглянулся на выход и кивнул:

— Чувствую гнев… Скоро нагрянут хозяева, надо выбираться.

— Пульс есть, — задумчиво произнес Леон, прикоснувшись к тонкому запястью. — Только странно, состояние похоже на летаргию.

С помощью ребят я взял Мию на руки и стал продвигаться к выходу, но нам скоро преградили путь.

— Здесь шавки хозяина, — усмехнулся Януш. — Уйдите с дороги. А с тобой, красногубая, разговор будет особый.

Хлоя бросила взгляд на Антона, и тот поднял руку для звуковой волны, но его остановил мой родственник.

Валентин появился будто из воздуха, сверкнув начищенными туфлями и поражая меня своей внутренней силой.

— Похвально, брат, — довольно произнес он. — Растешь. Это очень радует.

Мы остановились в нерешительности. Я ждал чего угодно, только не одобрения с вражеской стороны.

— Ты вот так их отпустишь? — холодно спросила Хлоя.

Валентин улыбнулся и кивнул нам:

— Идите, мои дорогие. Позже встретимся.

Не теряя времени, я быстро вынырнул из комнаты с Мией на руках и вместе с ребятами устремился прочь, подальше от этого логова.

— Как это понимать? — нахмурив брови возмутилась Хлоя. — Ты отпустил их? Игра в одни ворота, которые по умолчанию твои?

— Он был почти готов, — заметил Томас. — Следовало поработать с ним.

— Да, и попробовать его уже, — добавил Тор. — Хотя бы здесь на острове. Время поджимает.

Валентин обвел всех братьев тяжелым взглядом и с хрустом сжал пальцы в кулак.

— Кто еще хочет высказать свое мнение? — металлическим голосом спросил он.

В зале повисла тишина, только Хлоя, Томас и Тор вытянулись в струну и раскрыли глаза, судорожно схватившись за горло, словно им что-то мешало дышать.

— Не слышу? — повторил глава института, сжав пальцы на другой руке.

— Это была ошибка, — виновато произнес Роберт, поглядывая на хрипящую тройку. — Мы поторопились с решением.

— Просим снисхождения, — склонили головы Карл, Сэм и Алан. За ними последовали остальные.

Валентин выдержал напряженную паузу и разжал пальцы, освободив застывшую тройку. После он медленно приблизился к провинившимся и покачал головой:

— Наверное, больно. Но без боли ничего не меняется. Боль хороший учитель. Она может остановить, может побудить к действию. Марку нужна боль. Он, как вы заметили, на грани, а мне нужен результат. Поэтому, если вы хотите получить желаемое, не соревнуйтесь со мной.

Я боялся этого разговора всю жизнь

— Она не приходит в себя, — тревожно произнес Серафим. — Что делать?

Я смотрел на неподвижную Мию и переживал, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. Слишком долго эта хрупкая девушка находится в странном состоянии.

— Выглядит, как мертвая, — издалека заметила Эвелин, — это ненормально.

— Она жива, — заверила Николь. — Я слышу ее, только все в ней очень замедленное.

— Мия не обычная девушка, — отозвался я. — В ее жизни все странно и не нормально.

Леон озадаченно развел руками:

— В случае с ней будет сложно делать заключения и что-то определять.

— Что делать, друг? Как думаешь? — спросил я у него. — Ты же медик, посоветуй.

Леон снял очки и устало потер пальцами зажмуренные глаза.

— В условиях лаборатории можно было бы, но здесь…

— Да че страдаем? — фыркнул Януш. — Пойдем прямиком к голове, пусть Штефан объясняется.

При упоминании моего родственника во мне все сжалось. Такое ощущение, что у меня были предустановки на страх перед Валентином, но мне очень хотелось избавиться от этой навязчивой фобии.

— Сам пойду, — выдохнул я и поднялся. — Попробую вытащить максимум информации.

Мне следовало эмоционально собраться перед встречей, но сердце отбивало ритм жертвы, и с этим было сложно бороться.

Шагая по коридору левого корпуса, я почувствовал притяжение. Зов, который трудно объяснить. Уже однажды это происходило, но тогда меня остановил великий и могучий руководитель тринадцати. Сейчас все повторялось. Странная тяга привела меня в конец корпуса, к винтовой лестнице, нижний край которой уходил глубоко. И там внизу мерцало алое туманное зарево, а воздух дышал и дрожал, притягивая, как живое существо.

Коснувшись пальцами перил, я словно завороженный ступил на лестницу, а очнулся уже где-то внизу. Ошарашенно оглядываясь, прошел немного в каждую из возможных сторон, чтобы сориентироваться в помещении, но густой вязкий туман будто скрывал пространство. Притяжение усиливалось, впиваясь и врастая в мое тело, в мой разум, будто желая управлять. Но мысль о Мие заставляла держаться до последнего.

Сделав глубокий вдох, я пошел в направлении наибольшего притяжения, подготавливая свой внутренний эмбрион. Мой духовный навигатор безошибочно вел к цели, это ощущалось все большим дрожанием воздуха и силой притяжения. Очень мешал туман, смешавшись с отблесками алого пламени, он был настолько густым, что делал невидимой мою вытянутую руку. Я шел на ощупь, натыкаясь на преграды, которых не было передо мной явно, но они не пускали меня, и их приходилось обходить.

Сколько я бродил в огненном тумане, сказать было сложно, чего искал — не знаю, но отчетливо слышал зов, на который шел, тщетно пытаясь обнаружить источник притяжения.

Вдруг моя вытянутая рука уперлась в плотную преграду. Ощупав достаточно большую часть, я понял, что это стена и принялся искать в ней слабое место. Мне хотелось проникнуть за ее пределы, достигнуть центра того самого притяжения, что завладело моим разумом, хотелось открыть то, что закрыто для меня. И я решил попробовать свои силы.

Расслабив внутренний блок, попытался исказить структуру стены, но не смог прочувствовать ее состав. Я сжимал клетки преграды и растягивал, но это было не эффективно, потому что для меня что-то оставалось закрытым в этом месте, в этой сфере, и такая ситуация напрягала.

Тогда мне пришлось отпустить свой внутренний эмбрион. И он с готовностью развернулся во мне, ожидая приказа.

Я применил всю свою силу, чтобы нарушить прочность стены, но она оказалась словно резиновая, частично поддаваясь мне до определенного уровня. Это было странно, ведь мое ощущение позволяло действовать более масштабно, но в этом месте работали иные законы. Я пытался много раз, но все мои действия странным образом блокировались, лишь янтарно-алый туман, будто смеясь, причудливо извивался и клубился вокруг.

Неожиданно мне захотелось обернуться, после чего я обомлел: сквозь танцующее туманное пространство на меня смотрел Валентин. Выражение его лица было холодным и каким-то безжизненным, и можно было бы списать этот образ на призрачный, если бы он не заговорил.

— Похвально, Марк. Но, вижу, не все тебе удается.

Я даже растерялся. Сама обстановка и вид моего родственника подействовали гипнотически.

Валентин шагнул из тумана, появившись совсем рядом, и заглянул мне в лицо:

— Не стоит расстраиваться. Помни, для меня нет ничего невозможного. Все решаемо.

— Для тебя, наверное, — еле выдавил я.

— Все мое станет твоим, — повторил свою любимую фразу мой мистический брат. — Тебе нужно только захотеть.

— Скажи мне, что вы сделали с Мией?

— Ты о ее состоянии? Это не мы. Хочешь узнать больше? Пройти за эту границу? Быть на уровень выше серой массы? — Валентин опустил руку на мое плечо и крепко сжал пальцы. — Ты знаешь, что делать.

Я затаил дыхание, от прикосновения крепкой руки меня будто парализовало. Как вырваться из этого липкого забвения? Мне нужен образ… Образ, за который можно держаться, который будет лучом света во мгле.

Мия. Она тот луч. Мне необходимо держать ее образ перед собой. Чтобы помнить кто я, чтобы не забыть о своей цели.