Я упёрла в хирурга вызывающий взгляд.

– Ну конечно, просто замечательная идея, – Михаил Данилович скривился, уже не скрывая раздражения. – Давайте все дружно бросим работу и возьмёмся за стирку. Барышня желает перекинуть на лекарей женскую работу. А кто будет делать операции и спасать жизни, может быть, вы?

Шпага противника нанесла укол. Однако я не собиралась стоять и просто ждать, когда острие ненависти пронзит меня. Я парировала удар.

– Для этой работы не нужны лекари. Я сама возьмусь, – и снова обратилась к хозяйке. – Если вы не станете возражать, Надежда Фёдоровна, я бы попросила себе в подчинение нескольких женщин. Лучше всего тех, кто занимается стиркой бинтов. Им всего лишь придётся проводить на одну процедуру больше.

– Агата, ты слышала Катерину Павловну? – спросила Гедеонова.

Я проследила за её взглядом и увидела стоящую у двери женщину. Строгую, в тёмном платье с белым воротничком. На поясе у неё висела связка ключей. Она стояла у входа совсем без движения, и прежде я её не замечала.

– Да, госпожа, – ровным голосом ответила Агата.

– Что ещё вам нужно, Катерина Павловна? – уточнила хозяйка.

– Как я уже говорила, большой чан для кипячения, если возможно – два, чтобы одновременно обрабатывать и бинты, и инструменты. Щёлок, щипцы, дрова, вода, ну и всё, что нужно для стирки.

– Агата проследит, чтобы завтра всё перечисленное было в вашем распоряжении.

– Можно начать прямо сегодня, сразу после обеда, – с воодушевлением предложила я, обрадованная реакцией Надежды Фёдоровны. – Зачем тянуть?

Честно признаться, не ожидала, что Гедеонова так просто согласится. Думала, придётся уговаривать её, убеждать.

– Нет, – раздался её голос. – После обеда мы с вами пойдём ко мне в кабинет. А затем навестим вашего жениха. Думаю, он как раз проснётся к этому времени.

– Надежда Фёдоровна…

– Поговорим у меня в кабинете, – отрезала Гедеонова.

– Кати, у тебя есть жених? – зашептала малявка, дёргая меня за рукав.

– Это недоразумение, я всё позже объясню, – прошептала в ответ.

Внезапно с улицы донёсся заполошный звон колокола. И тут же дверь буфетной распахнулась. В проёме остановился запыхавшийся Степан.

– Надежда Фёдоровна, ещё обоз идёт. Дозорный говорит, чуть не три десятка везут, – выговорил слуга и устало оперся на притолоку.

Атмосфера за столом сразу переменилась. Исчезла расслабленность, язвительные пикировки. У почти одновременно поднявшихся лекарей разом изменились лица, став напряжённо-сосредоточенными.

– Катерина Павловна, – меня на месте удержала рука Гедеоновой, накрывшая мою ладонь.

Я подняла на неё взгляд, недоумевая, чего она хочет. Лекари покидали столовую, на ходу бросая извинения и слова благодарности. Вскоре остались только женщины.

– Катерина Павловна, – повторила хозяйка, убирая ладонь, – Похоже, кипятильные чаны всё-таки понадобятся вам уже сегодня.

– Спасибо, – выдохнула я. – Спасибо, что поверили мне.

– Мужчины часто недооценивают женщин, – вдруг разоткровенничалась Надежда Фёдоровна, но тут же замкнулась и добавила прежним, строгим тоном: – Однако после мы с вами навестим Николеньку.

– Непременно, – искренне пообещала я.

– Не переживайте, о Мари мы позаботимся, – предупредила она мои слова.

– Маш… – мне не нравилось, что Гедеонова вмешивается в мои отношения с ребёнком.

Я и сама могу сказать Марусе, что ухожу. И вообще-то собиралась оставить её с Василисой. Но теперь это будет невежливо выглядеть. Особенно после того, как Надежда Фёдоровна поддержала меня перед неприятным хирургом.

– Всё хорошо, иди, – кивнула Машка.

– Мне досталась самая чудесная девочка, – уже не думая о приличиях, я поцеловала малявку, прежде чем подняться.

У выхода меня поджидала ключница.

– Агата, велите пока греть воду, мне нужно переодеться, – я кивнула на неё, – что-то вроде вашего платья, чтобы была свобода движений.

– Хорошо, госпожа, – ни голос, ни тон не изменились. Однако во взгляде мелькнуло удивление. Правда, так быстро исчезло, что я даже не была на сто процентов уверена.

Я кивнула ей и направилась в свою комнату.

Василиса едва успела снять с меня одежду и распустить завязки корсета, как в дверь постучали. Дуня принесла платье. Как я и просила – простое, свободного кроя, не сковывающего движения и позволяющего работать руками. А к нему – шерстяные чулки и платок. Поддёву я надела свою, хотя Вася и не успела её почистить.

– Я иду бинты кипятить, – пояснила ей, успокаивая, – всё равно испачкаюсь.

Агата ждала в коридоре. Судя по тёплой одежде, она не только проводит меня, куда нужно, но и будет присутствовать. Это даже хорошо. Авторитет ключницы поможет, если вдруг возникнут недоразумения. Она пошла вперёд, указывая путь, и я двинулась следом.

Ну держитесь, господа шовинисты, неверящие в правоту женщин! Сейчас мы будем устраивать медицинскую революцию. Пусть и пока в одном полевом госпитале.

Агата привела меня в летнюю кухню. Это было нечто вроде большого сарая без стен, с четырьмя столбами, держащими крышу. Под ней топилась большая печь, точнее большая плита с пристроенной сбоку трубой.

Кухню делили поварихи, которые готовили для госпиталя, и прачки, стирающие бинты и одежду. Словно два враждующих лагеря, они расположились по разным сторонам сарая.

Основные бои шли за плиту, заставленную чугунами и баками. На ней не хватало места для всех.

Мы с Агатой как раз подошли во время жаркой схватки. Две женщины сцепились, хаотично нанося удары и дёргая друг дружку за волосы. Остальные разделились. Часть наблюдала за битвой, подбадривая своего бойца и ругая соперника, другая – продолжала работу, неодобрительно косясь на поединок.

– Что здесь происходит? – голос ключницы мгновенно разрядил напряжение.

Болельщики забыли о своих привязанностях и разбежались по местам. Бойцам потребовалось чуть больше времени. Женщины поднимались с земли, обе чумазые, растрёпанные. У одной на скуле краснела царапина. Другая придерживала разорванный подол.

– Ещё раз увижу, доложу хозяйке. Вы знаете, что тогда будет, – Агата не повысила голос, она явно не сердилась, поэтому не угрожала. Только предупредила. И её услышали.

Впервые я задумалась, кто такая Агата. До этого почему-то решила, что она вроде экономки, вольнонаёмная женщина. Однако теперь мне казалось, что ключница Беззабот такая же крепостная. Связующее звено между крестьянами и господами, противопоставленная и тем, и другим.

Я не стала ждать, когда Агата меня представит. Наверняка уже сообщила о вводимых мной новшествах, рак на плите стоят чаны. Я сама подошла к прачкам.

– Здравствуйте, меня зовут Катерина Павловна.

– Доброго здоровьичка, – женщины дружно поклонились, косясь на стоящую у меня за спиной ключницу.

– Из-за чего драка? – поинтересовалась я.

Признаться, мне действительно было любопытно, но не только. Агата не будет вечно меня караулить. И когда она уйдёт, я хочу знать, чего ожидать и остерегаться. Если драка случилась из-за плиты, на которой не хватило места, не прилетит ли и мне, когда я начну не просто греть воду, а кипятить бельё?

Женщина с царапиной на щеке, спрятавшись за остальными, спешно приводила в порядок волосы. Но, стоило мне задать вопрос, её товарки расступились, не желая делить ответственность за случившееся. Значит, не из-за белья.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я.

– Дашкой, госпожа, – она склонила голову.

– Меня называйте Катерина Павловна, это ко всем относится, – я посмотрела на остальных и снова обратилась к ней, повторив вопрос: – Почему вы подрались, Даша?

Она посопела и призналась.

– Марфушка к мужу моему на сеновал бегала.

– Что ж, это уважительная причина, – кивнула я. – Сожалею, что ты не успела накостылять ей хорошенько.

Ожидающая выговора или чего похуже, Даша не сразу осознала мои слова. Её товарки смотрели недоверчиво, я вела себя не как госпожа. Зато Агата у меня за спиной негромко хмыкнула.