Андрей вышел спустя несколько минут. В остывшей воде особо не належишься. Из одежды я могла ему предложить только женский халат, который был мне велик и слегка волочился по полу. Зато Лисовскому лишь прикрывал колени, да и в плечах ощутимо жал. Ничего, потерпит, пока я не найду ему смену белья.

Когда вернулась Василиса с подносом, я уже помогла Андрею лечь в кровать.

– Я побольше положила, пока кухарка отвернулась.

– Спасибо, Вась, сейчас накормлю Андрея Викторовича и сама поем.

От накрытой тарелки тянуло мясным духом. Придётся есть из одной. Нести мне двойную порцию было бы слишком подозрительно. Тут Василиса права.

– Где Маша? – поинтересовалась я.

– Уложила в той комнате, – служанка кивнула на дверь, указывая направление.

– Вась, вам, наверное, ночевать там сегодня придётся. Не знаю, как Андрей Викторович перенесёт процедуру. Я посплю на кушетке, буду за ним следить.

– Хорошо, Катерина Павловна, Марию не пускать к вам?

– Пускай, всё равно прорвётся, – хмыкнула я. Василиса ответила тем же. – И ещё, подойди, пожалуйста, к ключнице Агате, скажи, я просила сонный настой и мужскую одежду. Только не Николая Дмитриевича, побольше размером.

– Хорошо, Катерина Павловна, – повторила Вася и покинула комнату.

Я повернулась к Лисовскому, который неожиданно затих.

– Ну что, Андрей Викторович, можно и перекусить? – он спал, откинувшись на подушки и беспомощно распластав руки, выглядывающие из рукавов почти до локтя.

Ну и ладно, мне больше достанется. Я сильно проголодалась, поэтому не стала медлить, сразу принимаясь за еду.

Когда Василиса принесла одежду и настой, я попросила её убрать лишнее из ванной и сжечь. Ни к чему слугам знать, что я не просто мылась.

Андрей спал до самых сумерек. Мы с Марусей вполголоса играли в «Цветы», чтобы его не разбудить. Машка знала много цветов и быстро давала ответ, а вот мне приходилось подолгу раздумывать, пытаясь вспомнить очередное название.

– Сдаёшься? – каждый раз азартно спрашивала она.

– Нет, мне нужно немного времени. Я вспомню.

Мы обе знали, что она победит. Мне даже поддаваться не нужно.

– Как ты себя чувствуешь? – заметив, что Андрей пошевелился и открыл глаза, я поспешила к нему.

– Превосходно, – выдавил сдавленным голосом.

Ну конечно, иначе он ответить не мог, хотя вычищенная рана должна адски болеть. Я коснулась лба, подержала ладонь несколько секунд. Температура по-прежнему держалась, даже, кажется, стала немного выше.

Мы с Машкой накормили раненого остывшим супом. А затем я подсунула ему сонный настой. Пусть поспит ночь. Зная Лисовского, даже в таком состоянии он может наделать глупостей.

А утром осмотрю его рану, если всё плохо, сдам Петухову. Нянчиться с этим упрямцем я больше не собиралась.

Всё шло по плану. Девочки ушли спать в Машкину комнату. Андрей после настоя тоже уснул. Я легла на кушетке, накрывшись шерстяной шалью. Некоторое время прислушивалась к дыханию Лисовского, а затем задула свечу и задремала. Часы показывали далеко за полночь.

Проснулась от явного ощущения беды. Тусклый осенний рассвет освещал комнату. Я находилась в ней одна. Кровать была пуста. Андрей исчез.

Так, стоп! Не время поддаваться панике! Надо подумать, куда он мог пойти. Может, ему приспичило попить или ещё чего.

Я накинула шаль на плечи, чтобы не пустить озноб дальше. И первым делом заглянула в ванную, которая радовала лишь чистотой. Тихие беззаботинские слуги ночью убрали беспорядок. Но Лисовского здесь не было.

Зато я обнаружила халат, висящий на крючке у двери. Грязную одежду унесла Василиса, чтобы тайком выстирать. В чём же он ушёл?

Ведь не мог Андрей убежать голышом?

И тут я вспомнила. «Пришлю своих секундантов» – кажется, так он сказал? Получается, Лисовский всё это спланировал заранее? И пока я сражалась за его здоровье, эти самые секунданты организовывали смертоубийство?

Ну хоть что-то хорошее в этом есть – Лисовский не бегает голый по усадьбе. Потому что, если моя догадка верна, одежду ему принесли.

Часы показывали почти восемь. В столовой сейчас собираются к завтраку. И если Николая там не будет, значит, эти два идиота всё-таки устроили дуэль.

Я выскочила за дверь. Помчалась по коридору. Чувство надвигающейся беды меня подгоняло, заставляя забыть о приличиях. В столовую я влетела, затормозив в нескольких шагах от стола.

– Кати! – малявка была единственной, кто мне обрадовался.

Похоже, все собравшиеся знают, что происходит. Я обвела взглядом гостей. Кроме Николая отсутствовали Петухов и Александр Владимирович.

– Вам уже лучше? – тоном, каким спрашивают «ты ещё не сдохла?», поинтересовалась Надежда Фёдоровна.

– Где Николай Дмитриевич? – спросила я, стараясь отдышаться.

Может, я всё-таки нагнетаю? Может, Николенька наконец внял здравому смыслу и решил соблюдать постельный режим? Но даже в мыслях это предположение прозвучало глупо.

– Степан, – ровным, слишком ровным тоном произнесла Гедеонова, – принеси стул для Катерины Павловны и поставь прибор.

Нет, здравым смыслом здесь и не пахло.

– Где он?! – выкрикнула я, понимая, что теряю драгоценное время.

– Это ты во всём виновата! – Надежда Фёдоровна так резко поднялась, что опрокинула стул, который с грохотом упал на паркет.

Все замерли, испуганно наблюдая за нами.

– Это ты! – повторила Гедеонова. – Всё из-за тебя.

А я внезапно успокоилась. Она знает, что происходит, и где они. Нужно только уговорить, чтобы поделилась со мной.

– Надежда Фёдоровна, вы должны мне сказать. Эта дуэль – ошибка. Я собираюсь её остановить. Просто скажите, где они. Я всё исправлю.

– Уже слишком поздно, – хозяйка тяжело опустилась на стул. – Уже ничего не исправить. Только ждать…

Я обвела врачей взглядом, задерживаясь на каждом в надежде, что кто-то из них ответит. Уж если мать не желает спасти собственного сына, я не знаю, что ещё сделать.

– В роще за озером, – к моему удивлению, ответил Михаил Данилович, добавляя: – Поторопитесь, если, и правда, желаете остановить.

Судя по его насмешливому взгляду, хирург мне не верил. Или надеялся, что совершу какую-нибудь глупость, чтобы он мог посмеяться. Однако его мотивы были не важны. Главное, что я теперь знала, куда бежать.

– Спасибо, – бросила уже на ходу, выскакивая из столовой.

Холод мгновенно пробрался под платье, не предназначенное для прогулок в такую пору. Домашние матерчатые туфли быстро промокли. Но у меня не было времени, чтобы переодеваться. Михаил Данилович сказал поторопиться, и в этой ситуации я ему верила.

Склон холма, ведущий к озеру, был покрыт снегом. Лишь в одном месте его целостность нарушали следы. Они вели к правому берегу озера, шли по самому краю льда и терялись за деревьями.

Лисовский – ещё больший идиот, чем я о нём думала. С его ногой преодолеть такое расстояние – чистое самоубийство. И ладно ещё под горку, обратно он как собирается подниматься? Или не собирается?

Я подхватила юбки, чтобы не мешались, побежала по следам, проваливаясь в снег выше щиколотки. В голове билась лишь одна мысль – только бы успеть!

Набрав приличную скорость, я не удержала равновесия и полетела вперёд. Упала лицом вниз, пропахав в сугробе борозду. Тут же вскочила, отплёвываясь, и помчалась дальше. Шаль слетела и распласталась на снегу, но я не стала терять время, возвращаясь за ней.

Дыхания не хватало, горло обдирало морозным воздухом. Но я продолжала бежать, почти не замечая холода.

Вскоре за деревьями я разглядела фигуры мужчин. Голосов не было слышно, то ли они молчали, то ли это кровь шумела в ушах, заглушая все остальные звуки.

Я хотела крикнуть, попросить их остановиться, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. И я побежала дальше, наблюдая, как незнакомые мне офицеры из раненых вручают дуэлянтам пистолеты. Как те расходятся в разные стороны.