Безумный поток настиг Ши Янмей и накрыл с головой, как морская волна. Боли она не ощутила, только тусклая усталость наконец рассеялась, да короткая вспышка гордости за саму себя мелькнула и погасла вместе с чередой полустертых воспоминаний.

Безымянная с яростным криком бросилась прочь, но лишившийся души меч рассыпался на части. Волна душ подхватила и ее, и десятки скрюченных пальцев принялись раздирать свою тюремщицу, вымещая на ней всю свою посмертную боль и отчаяние. Фиолетовое пламя в клочья рвало багровые тучи, и рев этого пламени заглушил предсмертные крики Безымянной.

— И что дальше? — тихо спросил Ши Мин, не сводя с девушки глаз. — Ты отсрочила его гибель, но он все равно погибнет. И ты погибнешь, и твой ребенок никогда не увидит света. Никто не хочет смиряться со смертью, но иногда это необходимо.

Его лихорадило, как бывало каждый раз в предчувствии засады или ловушки; с теми же чувствами на сцену выходили девушки, танцующие на остриях кинжалов. Играя со словами, он заставлял смотреть и слушать; призывая к смирению, вытягивал новую волну бездумной ненависти и растерянной боли, которая готова была подхватить хрупкий разум и заставить девушку совершить ошибки. Не отступить, но сделать что-то иное. Раскрыться и дать им всем возможность избежать очередного непоправимого шага.

Защита Ду Цзылу вполне может рассыпаться на куски, весенним льдом разойтись по реке. Чем больше затягивается пауза, тем сложнее подстегивать гнев и заглушать голос разума.

Подхватив Мастера под руки, Ду Цзыян едва удержался на ногах и подался назад, с глухим стуком ударившись спиной о стену. Потревоженный резким движением, Ло Чжоу болезненно застонал и уперся лбом в его плечо, дыша тяжело и прерывисто. Кровь темным пятном расползалась по платью, насквозь промочив пояс и стекая на пол. Алому потоку вторили тонкие ручейки пота, сбегающие по синеватым вискам и оставляющие за собой отчетливые разводы — вниз, по напряженным мышцам шеи, прямо за плотно прилегающий ворот.

— Ты и сам не хотел его убивать! — огрызнулась Ду Цзылу, едва сдерживая дрожь. Влажные рыжие пряди липли к скулам, а прерывистое дыхание инеем оставалось на ресницах. — Я видела твои колебания. Ты сам знаешь, что спасаешь не того.

Ее взгляд метался между Ду Цзыяном и Ши Мином. Она силилась уследить сразу за всеми своими противниками, но паника подбиралась к ней все ближе.

— Остановись, — хрипло приказал Ду Цзыян. Он смотрел на девушку с болью, но голос его был жестким, давящим. — Хватит. Разве станешь ты лучше сибайцев, защищая меня такой ценой?

Девушка отступила на шаг и упрямо наклонила голову. Ее лицо превратилось в маску отчаяния.

— Мне все равно, — с вызовом пробормотала она и сжала шпильку так сильно, что пальцы побелели. — Я не хочу быть лучше. Для кого мне быть лучше, если ты погибнешь?

Ее потемневший взгляд зацепился за бессильно распростертое тело Юкая. Брови сошлись в одну линию, однако Ши Мин шагнул в сторону, закрывая ей обзор.

С тихой усмешкой Мастер попытался поднять голову, но съежился от боли и прижал ладонь к боку. Он не мог разобрать, откуда течет кровь и огнем расползается боль, кольцом охватившая все подреберье.

— Мы не заслуживаем наших женщин, — прохрипел он. — Пока мы думаем, они делают. Пусть и не всегда…

Он закашлялся и не договорил. На губах проступила розоватая пена. Ду Цзыян обхватил его за талию и едва заметно вздрогнул, коснувшись скользкой и горячей окровавленной ткани. От раны поднимался легкий пар — стылый воздух высасывал последние крохи тепла.

«Вот оно, мое промедление», — усмехнулся Ши Мин и поудобнее перехватил кинжал. Кот ранен, хоть и сверкает глазами, но на ноги подняться не может. Мастер ранен тоже, и рана его куда серьезнее: лужа крови начала скапливаться на полу, и вместе с каплями алого с лица Ло Чжоу уходили все краски. Еще один выпад — и Ду Цзылу добьет его, и никто не сможет ее остановить. Девушка была натянутой до звона струной между страхом и отчаянной отвагой.

— Еще пару часов назад я был уверен, что ты останешься на нашей стороне. — Ши Мин бросил короткий взгляд на Кота и, заметив тень у входа, заговорил торопливо и зло: — Что ты не враг нам. Не вынуждай меня ранить тебя.

Он коротко и плавно шагнул вперед, все внимание снова переводя на себя.

Вэй Чиен бесшумно скользнул в зал, настороженно принюхиваясь. Точеные ноздри раздувались, втягивая тяжелый металлический запах крови. Слепо шаря рукой в воздухе, музыкант побрел вперед.

Кот перехватил его узкую ладонь, пачкая бледную кожу кровью; Вэй Чиен отчетливо вздрогнул, но подставил плечо и потянул юношу прочь из зала. Обретя опору, Кот поднялся на ноги, глубоко вздохнул и оттолкнул слепого музыканта обратно в коридор.

Пол под ногами задрожал. Где-то совсем рядом снова зазвенело выбитое окно, но дрожь никак не прекращалась: казалось, весь дворец превратился вдруг в бумажный домик под порывами ветра.

С потолка осыпалось несколько кусков каменной мозаики. С громким стуком они обрушились вниз, высекая сноп искр; Ду Цзылу вздрогнула и повернулась в ту же сторону.

Мастер белыми, почти прозрачными пальцами вцепился в плечи Ду Цзыяна и с коротким выдохом ногой подтолкнул темный меч ближе к Ши Мину. Рукоять со скрежетом проехалась по полу, но рев стихии за стенами и гул ветра в коридорах скрыли тихий звук. Ши Мин быстро шагнул вперед, надеясь достать клинок, однако девушка уже обернулась. Ее лицо исказилось, и она коротко, стремительно ударила снизу вверх. Кинжально отточенное острие шпильки со свистом вспороло воздух и разрезало рукав мужчины, заставляя его отпрыгнуть в сторону.

— Стой! — торопливо выкрикнул Ду Цзыян. Он опустился на колени вместе с обессиленным Ло Чжоу, усадил его на пол и быстро распутал свой пояс, наматывая поверх раны: темная ткань мгновенно потяжелела.

«Нужно прижечь, иначе он истечет кровью, — отчетливо понял Ши Мин. — Странно, что он все еще в сознании».

В зале холодно, очень холодно; бывший император осторожно уложил Мастера на бок, продолжая зажимать рану. Ледяной камень пола может на время помочь остановить кровотечение, но без толкового лекаря все это будет бессмысленно.

— Пожалуйста, не трогай ее, — пробормотал старший Дракон и коротко, искоса посмотрел на Ши Мина. От холода у него дрожал подбородок, и губы с трудом расходились. выпуская наружу слова. Руки были сплошь покрыты липкой кровью.

Кот качнулся, но упорно шагнул вперед. Рана на его животе была неглубока, светлая ткань сплошь покрылась пятнами, но кровь сочилась едва-едва. Большую боль ему доставляли израненные ноги — при каждом шаге он морщился и сердито бил хвостом. Он держался прямо за спиной Ду Цзылу, цепко следя за каждым ее движением.

Никто не решится ранить ее. Никто не решится поднять против нее оружие. Даже для защиты собственной жизни это было немыслимо. Ни Ши Мин, ни Кот не могли увидеть в испуганной, отчаявшейся девчонке врага, однако в ее глазах не мелькало и тени сомнения.

Для нее врагами были все. Каждый, кто встал у нее на пути; каждый, кто пытался отобрать то, что по праву принадлежало ей.

«Выбить эту демонову шпильку», — лихорадочно думал Ши Мин. Куда проще было убивать тех, кого император назвал врагом и на кого указал, как указывают цель для лука, готового выпустить стрелу. В этих смертях был хоть какой-то смысл, как и в смертях на войне: или ты, или тебя — простой закон. Но невозможно поднять оружие на тех, кого считаешь своими близкими, какой бы вред они ни пытались тебе нанести. Убивая, нельзя смотреть в глаза, чтобы не увидеть во враге человека.

Его пальцы сводило судорогой от холода, но потертая рукоять кинжала была обмотана полосками кожи и удерживала немного тепла, а вот Ду Цзылу вцепилась в металлическую узорчатую головку шпильки; от холода у нее тряслись губы, а ногти приобрели синеватый оттенок. Она не сможет удержать свое оружие при ударе, да и метнуть его не получится.