Юкай замер посреди постели крошечным настороженным холмиком, и только глаза блестели, как у увлеченного игрой котенка.

— Забрали они дочку и вернулись домой, только вот светлый бог снова потерял свою силу. Первым ушел император — вознесся на небо. Вслед за ним поднялся и солнечный бог. Объединенная страна осталась в руках принцессы. Наследница выросла и стала единственной императрицей, могучей и непобедимой. Со временем и она нашла свою любовь, но постоянно помнила о заточенном на острове демоне. Целое воинство перебралось к пещерам по ее приказу. Они привезли свои семьи и стали стеречь демона, чтобы успеть сообщить императрице, если тот вдруг вырвется на свободу; говорят, и по сей день морской демон плавает где-то в темноте пещер и крепко сомкнуты его веки.

— Какая-то неправильная легенда. Ну и зачем спасать его было? Никому не понравится в пещере жить. — Юкай поежился и с подозрением покосился на брата. — У тебя всего одна история и была, да? Не про богов или про принцессу, а про всех сразу?

— Спи. — Ду Цзыян легонько щелкнул брата по лбу и спустил ноги с постели. — Иначе завтра на занятиях опять заснешь.

— Погоди. — Юкай снова выпутался из одеял. — А какие дети лучше, человеческие или небесные? А бог почему демоном стал? А кто богу силы давал, кому бог молиться может?

У Ду Цзыяна загудела голова.

— Это же просто сказка. — Он развел руками. — Все могло быть совсем не так.

— А зачем тогда всякие подвиги совершать, если потом только ребенка дают да статую? — продолжал недоумевать младший Дракон. Глаза его уже не казались такими яркими. Он тяжело заморгал, пытаясь не потерять нить разговора.

— Брат, не слушай меня, просто ложись спать, — сдался Ду Цзыян и опрокинул мальчика обратно в постель.

— А ты себе потом тоже принцессу найдешь? — сонно пробормотал Юкай и зевнул, силясь удержать глаза открытыми.

— Наверное, — пожал плечами Ду Цзыян и поправил сбившееся одеяло. — И ты когда-нибудь найдешь.

— Чтобы ее украл кто-нибудь, а я бегал спасать? — Юкай задумался на секунду и покачал головой. — Лучше тогда найти воительницу.

— Так и ее могут украсть, — усмехнулся старший, натягивая обувь.

— Ну сами и будут виноваты… — голос мальчика становился все тише. — Тогда сначала она их побьет, а потом я, а потом вместе…

Шепот оборвался и сменился ровным спокойным дыханием. Ду Цзыян осторожно поправил сбившиеся волосы и убрал длинную волнистую прядь, прилипшую ко лбу; младший Дракон во сне казался примерным ребенком, милым и послушным. Усмехнувшись собственным мыслям, он задул свечу.

За окном повалил снег. Крупные пушистые хлопья засыпали тропинки и кусты, мягким покрывалом ложась на головы статуй у парадного входа. Двое мужчин смотрели вперед, каменные тела их смутно белели, объятые снежной круговертью.

Императорский венец переходил из рук в руки — то отданный добровольно, то вырванный с кровью, — но раз за разом власть возвращалась в руки потомков великой императрицы, дочери отважного воина, воспитанницы светлого посланника. Говорили, что оба ее отца снова оказались в верхнем мире и то и дело вмешивались в жизнь страны, которую создали вместе, плечом к плечу.

В сказках не умирают насовсем.

Да и в жизни тоже не умирают до конца, а продолжают жить в дальних потомках и смотреть сквозь их глаза. Вместе с наследными принцами отогреваются после долгой охоты, глядят сладкие и добрые сны с маленьким мальчиком, чье лицо так напоминает лицо одной из статуй.

Наблюдают за снегопадом с юным будущим императором, в жизни которого пока еще больше света, чем тьмы.

«Нужно было рассказать другую сказку», — подумал Ду Цзыян и тихонько вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© FebruaryKr, 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

— Ты ведь сама понимаешь, что я прав, — настойчиво проговорил Фэн Юань.

Он стоял на коленях, безжалостно сминая плотную светлую ткань верхнего платья. Поймав подрагивающие пальцы девушки в капкан своих ладоней, он легонько погладил бледные кисти.

— Причини ты ему вред — и кому стало бы лучше? Он уничтожил бы тебя не моргнув и глазом. Не нам обманываться его беспомощным видом!

В комнатах принцессы было жарко. В воздухе висел душный, сладкий цветочный аромат, от которого давило виски и щекотало в носу. Фэн Жулань выглядела отстраненной и равнодушной, в ней больше не было податливости и прежнего тепла. Принцу вдруг показалось, что тонкие белые пальцы в его руках были пальцами одной из его кукол: жесткими и только снаружи напоминающими человеческие.

Глаза Фэн Жулань были двумя озерами черной стоячей воды; даже легкая рябь не нарушала их безжизненности. С трудом очнувшись от своих размышлений, принцесса с недоумением посмотрела на коленопреклоненного брата и, с гримасой отвращения отняв руки, отвела взгляд.

— Уйди, — ровно попросила она. В голосе не было ни силы, ни жизни, однако даже этот тусклый отзвук прежней принцессы был непреклонен. — Ты всегда делаешь то, что должно. Только вот почему каждый раз оказываешься на стороне моих врагов?

В глубине глаз Фэн Юаня промелькнуло нетерпение, однако злой огонек быстро погас.

— Ты совершаешь много ошибок. — Голос его стал ниже и мягче, окутывая девушку коконом мнимого спокойствия. — Всё позади. Мастера здесь больше нет, теперь мы можем…

— Мы? — переспросила Фэн Жулань. Тонкие брови приподнялись в искреннем изумлении. — Почему ты вдруг вспомнил такое ненужное слово, брат? Какие такие «мы»?

Не успевший верно отреагировать на язвительный тон, Фэн Юань опешил. Его уставшее тревожное лицо приобрело выражение крайнего удивления. Внимательно наблюдающая за ним принцесса глухо усмехнулась:

— Думаешь, каждый раз будешь прибегать ко мне, ползать на коленях и получать прощение?

Двумя пальцами подхватив подол, девушка резким движением поднялась на ноги, едва не опрокинув потерявшего равновесие Фэн Юаня.

— Ты хотел, чтобы трон и венец приняла я? Ты выиграл, я проиграла. У меня теперь не осталось права выбора, быть правительницей Сибая или нет, но я все еще могу решать, кто будет рядом со мной. Убирайся.

Сверху вниз она посмотрела на самого дорогого, самого близкого и надежного человека, но ощутила лишь холод. Принцесса давно запуталась в плену своих мыслей и чувств, словно неудачливая птица в силках, — любовь ли это была, ненависть или привычка, — но больше она не могла верить в бесконечную ложь. Довериться ведь совсем несложно. Этому мешает только страх быть преданными, и ей бояться больше нечего: кроме предательства и ломких воспоминаний, между ними уже ничего не осталось.