– Это не нам решать, – отмахнулся Ши Мин. – Не бери на себя больше, чем можешь унести. Пусть выкручиваются министры.

– Шен Гуо – вотчина дикарей, – продолжил Юкай и рассеянно обтер яблоко о рукав. – Что они пришлют нам, головы врагов? Криво выкованные ножи? Мы будто повесили себе на шею еще десяток беспомощных калек, которых тоже надо кормить.

– Будь благоразумнее, – холодно бросил Ши Мин.

Под пламенеющим взглядом девушек Юкай передернул плечами, с хрустом вонзил зубы в желто-розовый бок фрукта и наконец замолчал. Ши Мин снова оглянулся, лицо у него осталось доброжелательно-равнодушным, но взгляд из-под ресниц казался слишком уж цепким.

Шум скрыл их разговор от чужих любопытных ушей, но на душе все равно было неспокойно.

Девушка, до дрожи крепко сжимающая крохотный букет, наконец решилась и бросила цветы. Ее расшитые рукава знаменами взлетели в воздух, привлекая всеобщее внимание: юная горожанка выглядела благовоспитанной наследницей богатого рода, и такое открытое выражение чувств далось ей нелегко.

Пока Юкай смотрел на летящий в его сторону букетик простых бледно-голубых цветов, решая, стоит увернуться или все-таки поймать, узкая ладонь перехватила тонкие стебельки в воздухе.

Ши Мин пропустил между пальцев светлую ленту, которой девушка перевязала букет, прижал цветы к груди и слегка поклонился, опустив ресницы и приподняв уголки губ. Голубые цветы, темно-синее платье и иссиня-черные густые пряди волос сложились в такую прекрасную картину, что по ряду девушек пробежал гул, больше похожий на стон.

– Поймаешь что-нибудь еще, и завтра же твой брат отправит к ней дары, – сквозь зубы процедил Ши Мин и прикрепил букет к поясу, связав концы ленты с кожаным шнуром. – Захотел завести наложницу или снова позабыл все правила?

– Наложницу? – переспросил Юкай и отбросил в сторону надкусанное яблоко. – О чем ты? Все ловят…

Не договорив, он осекся. Некоторые воины и правда ловили фрукты, но не смотрели на лица девушек, а букеты с платками и вовсе впустую сыпались на землю.

– Ты ее заметил, выделил из толпы, – сухо перечислил Ши Мин. – Ешь яблоко, глядя в глаза. Даже зверь твой замедлил шаг. О чем еще могла думать бедная девушка? Букет тебе в руки – это уже открытое предложение, которое ты едва не принял. А потом снова спрашивал бы меня, кто эти люди и какую такую договоренность они имеют в виду?

– Слишком сложно, – проворчал Юкай и опустил голову. – Мы столько лет провели вдали от дворца, зачем мне все это помнить?

– Затем, что мы уже вернулись! – Теперь уже в руки Ши Мину полетела спелая слива, но он ловко уклонился. Стукнувшись о спину ящера, фрукт свалился на землю и исчез под десятками массивных лап. – Именно ты теперь станешь самым завидным женихом после самого императора, так что лучше выучи все эти правила и соблюдай их. Девушки могут быть опасны, но куда опаснее их отцы, готовые на все ради связей с правящим родом. Об этом я говорю на собственном опыте – когда-то и я считался таким женихом, но теперь далеко не так богат и молод…

Юкай зло фыркнул. На расстоянии вытянутой руки ему были видны и небольшие пятна обгоревшей сухой кожи, и несколько тонких морщинок в уголках глаз. Однако назвать наставника немолодым у него не повернулся бы язык; быть может, в глазах юных невест все выглядело несколько иначе.

– Будь ты женат, они вели бы себя так же, – пробормотал он себе под нос, но Ши Мин услышал и развернулся всем телом, рассеянно обрывая лепестки с букета на поясе.

– Разумеется, – спокойно согласился он. – Но не строили бы иллюзий. Я предпочту выбрать спутницу жизни самостоятельно или подчинюсь воле императора, а не полезу в сети интриг слишком много о себе возомнивших аристократов.

Тем временем неспешное движение строя унесло их далеко от того места, где замерли две девушки: одна выглядела разочарованной и прятала лицо за рукавом, другая утешала ее вполне искренне, но улыбалась с легким злорадством.

– Посмотри на людей, – негромко, почти не разжимая губ, проговорил Ши Мин и коротко кивнул, указывая направление.

Отвлеченный рядом гвардейцев и гомонящих девушек, Юкай не смотрел дальше первых рядов. Теперь же всмотрелся в толпу, следуя за взглядом наставника. Там, в самой глубине, к стенам домов и по углам жались какие-то оборванцы с темными лицами и повадками заправских ублюдков. Презрительные ухмылки, кривящиеся лица, перешептывания, грязная одежда. Никто не скрывал лица, не прятал глаз; вся эта толпа была пропитана презрением и ненавистью, как пропитывается дырявая обувь грязной дождевой водой.

При виде такого отношения, старательно задрапированного нежностью восторженных дев, Юкай стиснул зубы. Скользя взглядом по лицам, он отвлекся только на ощутимый тычок под ребра.

– От твоего гневного вида стены трескаются, – ехидно прошептал Ши Мин, – сделай нормальное лицо, будь добр. Сначала надо узнать, что здесь произошло. Не горячись.

Самому Ши Мину ни в чем разбираться не хотелось. Глядя на озлобленную толпу, он чувствовал только головную боль.

Императоры сменяли один другого, воевали, выдирая желанный трон, придумывали себе новые прекрасные титулы и принимались перекраивать мир. Только вот перекраивание мира – дело затратное, но кто же станет смотреть на цену, ведомый великой целью? Разве народ не для того, чтобы поддержать императора в его прекрасных стремлениях, безостановочно выкладывая из карманов последние деньги? Разве жалко ему, народу, своих сыновей, которые пожаром и потопом пройдут по вражеским землям? Война – дело выгодное, только вот далеко не для всех.

Императорская гвардия была создана исключительно для обороны дворца и защиты лично владыки. Значительная часть тех людей, кто обязан был следить за порядком в городах, сейчас возвращалась за спиной Ши Мина.

Что наросло по темным углам за несколько лет беззакония, вседозволенности, нищеты и ущемлений? Ши Мину отчаянно захотелось на покой прямо сейчас. Все лучше, чем опять исправлять последствия неловкой политики императора. В конце концов, в длинном перечне его обязанностей определенно не было ни строчки о работе нянькой для старшего Дракона! Однако если Ши Мин откажется выполнять эту работу, то она упадет на другие плечи.

Плечи были вполне широкими, только слишком уж юными для таких развлечений. Несмотря на то что сам Ши Мин примерно в те же годы получил титул и схожие обязанности, для Юкая он этой доли не хотел. Да и не верилось ему, что принц с подобным справится. Нет, Ши Мин что тогда, что сейчас не жаловал политические интриги и разбираться в них не желал, резонно рассудив, что и армии с него достаточно, но все-таки умел смягчать и сглаживать острые углы в силу своего характера и опыта. Юкай же воплощал в себе полную противоположность мягкости, деликатности и терпению. Мрачный нетерпеливый юноша с недобрыми глазами и сухой, часто отрывистой речью вряд ли станет разбираться в сложных проблемах и скорее отправит всех в темницу. Не ради того, чтобы люди пришли в себя и обдумали свое поведение, а чтобы шумели поменьше и под ногами не путались, докучливые до оскомины.

Подавив вздох, Ши Мин поднял глаза.

Дворец возвышался перед ними, окруженный высокой стеной. Это был город внутри города, со своей стражей, строгой системой управления и сложной сетью личных связей, подпитанных общими интересами, обидами и выгодой. Люди, глядящие на дворец снаружи, никогда не оценили бы красоты и стройности политических игр под золочеными островерхими крышами. Игр, исход которых определял жизнь всей империи.

Массивные ворота, украшенные резьбой, сегодня были приглашающе распахнуты.