Она вспомнила слова Сайтамы: «Она мигала. Шумела. Мешала. Теперь не мешает».

Для него всё было просто. Устранить помеху. Для неё, для всех магов, для всего мира это была ампутация души.

Где-то на краю сознания, в самой глубине этого нового, стабильного гула, она снова почувствовала его. Не ярость, не боль. Голод. Голод, который сквозь упрощённые слои реальности пробивался теперь чётче. Пожиратель. Он чуял ослабление, уплощение мира. И для него это был не признак смерти, а запах лёгкой добычи.

Фрирен сжала кулаки. Они победили одного монстра, породив другого, возможно, ещё страшнее. И их главное оружие против него был человек, который не понимал разницы между живой магией и мёртвой стабильностью и чьим главным желанием была тарелка горячего супа.

Она посмотрела на спящий лагерь, на силуэт Сайтамы, который мирно посапывал на своём спальном мешке , ни о чём не тревожась. Бремя их тишины стало ещё тяжелее. Они должны были предупредить столицу. Но что они могли предложить? Мир, лишённый чуда? И надежду, что тот, кто отнял это чудо, сможет защитить то, что осталось?

Глава 17: Шепот былого и звон монет

Конвой миновал холмы, и перед путниками открылись плодородные равнины, подступавшие к самой столице. Но и здесь, среди тучных нив и ухоженных садов, витал тот же призрак утраты. Воздух был чист, ветер свеж, но в нем не было былой певучести, того незримого напева, что заставлял колосья тянуться к солнцу чуть упрямее, а плоды наливаться соком чуть слаще. Мир стал эффективным, но бездушным механизмом.

На третий день пути к ним присоединилась новая группа. Их было всего трое, но их появление заставило даже суровых магистров конвоя проявить уважение.

Впереди ехала женщина в безупречных белых мантиях Верховного Жреца, с посохом, увенчанным кристаллом, который теперь светил ровным, немерцающим светом. Её лицо, обычно выражавшее непоколебимое спокойствие и волю, теперь было отмечено глубокой скорбью, будто она оплакивала близкого друга. Это была Фламе.

Рядом с ней, на могучем боевом коне, восседал её неизменный защитник. Его доспехи, всегда сиявшие безупречным блеском, казались теперь просто очень качественной сталью, лишенной своего внутреннего сияния. Его взгляд, скрытый шлемом, был пристально устремлен на горизонт, но в его позе читалась напряженность человека, который впервые за долгие годы не чувствовал привычной поддержки свыше. Хайтер.

И чуть поодаль, легко управляясь с резвой лёгкой лошадью, скакала юная девушка с короткими светлыми волосами и живыми, умными глазами, в которых теперь плескалась не детская обида, а взрослая, суровая озабоченность. Штарк.

Фрирен вышла из повозки навстречу. Встреча взглядов двух эльфийок длилась вечность. В глазах Фламе читался немой вопрос, и Фрирен молча кивнула, подтверждая худшие опасения.

— Мы чувствовали, как оно уходит, — тихо произнесла Фламе, и её голос, всегда такой твёрдый, дрогнул. — Словно из мира выдернули основу. Молитвы... они доходят, но ответа нет. Лишь тишина. Божественное благословение... оно не исчезло, но уснуло. Или стало... проще. Как будто великий храм превратили в практичную, но убогую хижину.

— Это не конец, — сказала Фрирен, но её собственный голос звучал неубедительно. — Магия никуда не делась. Она... изменила форму.

— Форму? — Фламе горько улыбнулась. — Она потеряла душу, Фрирен. Как и мы все.

Хайтер подъехал ближе, его конь беспокойно переступал копытами.

— Защитные ритуалы на границах королевств ослабли на треть, — доложил он, опуская формальности. Его голос был привычно суров, но в нём слышалось раздражение мастера, чей отточенный инструмент вдруг затупился. — Простые заклинания щитов держатся, но сложные барьеры рассыпаются. Мы уязвимы как никогда. И что это за новая угроза, о которой вы сообщили? Пожиратель?

— Существо, порождённое Мастером, но не уничтоженное с ним, — объяснил Денкен, подходя к группе. — Оно питалось искажённой реальностью. Теперь реальность стала... проще. И оно голодно. И мы считаем, что эта простота облегчила ему путь.

— Прекрасно, — сдержанно бросил Хайтер. — Мы лишились своей мощи и получили взамен нового врага.

В это время Штарк (юный) подъехал к повозке, где находились Штарк (воин) и Ферн. Он спрыгнул с седла и с нескрываемым любопытством посмотрел на своего старшего тёзку.

— Твои доспехи, — произнёс он. — Они... целые. Но в них чего-то не хватает. Они как будто... спят.

Штарк-воин мрачно кивнул.

— Да. И мой меч тоже. Раньше он пел в бою. Теперь он просто режет.

— А мой щит... — начала Ферн, но запнулась, не зная, как объяснить чудо исцеления и последующую пустоту.

— Он стал обычным, — закончил за неё молодой воин. Его взгляд был серьёзен не по годам. — Всё стало обычным. Даже воздух. Раньше в лесу пахло тайной. Теперь просто пахнет хвоей.

Из повозки выбрался Айзен, всё ещё увлечённый показаниями приборов.

— Хммм! Интересно! Наличие большого количества людей, особенно магов и жрецов, создаёт слабые локальные флуктуации в стабильном фоне! — он направил свой кристалл на Фламе. — Ваши молитвы, ваша вера... они не бесполезны! Они создают микроскопические отклонения от монотонного паттерна! Возможно, это ключ к... к чему-то!

Фламе скептически посмотрела на учёного.

— Мои молитвы теперь лишь эхо в пустой зале, учёный муж. Они не несут силы, лишь... воспоминание о ней.

Тем временем Сайтама, привлечённый новыми лицами, подошёл к группе. Его взгляд скользнул по роскошным одеждам Фламе и безупречным доспехам Хайтера.

— О, новые люди, — произнёс он. — Вы из города? Скажите, там есть нормальные харчевни? А то эти, — он кивнул на магистров, — кормят какими-то сухими пайками. И баня приличная есть? С горячей водой?

Хайтер уставился на него с немым изумлением, оценивая его потрёпанный плащ и полное отсутствие ауры хоть какой-то значимости. Фламе же, наоборот, присмотрелась к нему внимательнее. Её обострённое восприятие, пусть и притупленное, уловило в нём нечто... иное. Не силу, не мощь, а абсолютную, всепоглощающую простоту. Как чёрную дыру, поглотившую всю сложность мира вокруг себя.

— А это кто? — спросила она у Фрирен, не отводя взгляда от Сайтамы.

— Причина, по которой Мастер повержен, а магия... уснула, — тихо ответила Фрирен.

Лицо Фламе окаменело. Хайтер непроизвольно положил руку на эфес меча.

— Он? — прошептала Верховный Жрица. — Это...?

Внезапно молодой Штарк, игнорируя взрослые разговоры, подошёл к Сайтаме.

— Эй, а ты правда сильный? — спросил он с прямолинейностью юности. — Говорят, ты одного чихом победил.

Сайтама посмотрел на него.

— Ну, они шумели, — пожал он плечами. — Мешали. А тут ещё котелок с водой чуть не уронили. Пришлось успокоить. А что?

— Ничего, — юный воин задумчиво потрогал свой собственный, скромный меч. — Просто... сейчас все такие тихие и грустные. А ты — нет.

Это простое наблюдение повисло в воздухе. Да, он не был грустным. Он был голоден. И это, в новом, упрощённом мире, казалось единственной по-настоящему устойчивой константой.

Фламе глубоко вздохнула и выпрямилась, снова собирая вокруг себя остатки былого величия.

— Мы теряем время. Совет Магистрали ждёт. Столица должна узнать всё. — Она бросила последний сложный взгляд на Сайтаму. — И нам предстоит решить, что делать с... причиной наших нынешних бедствий и побед.

Конвой тронулся дальше, теперь пополненный мрачными жрецами и озабоченными воинами. Они двигались к столице, неся с собой весть о победе, которая чувствовал себя побеждённым, и о надежде, что выглядела страшнее любой угрозы. А над всем этим витал призрак ненасытного голода, доносящийся из разломов реальности, и мысль о том, что единственный, кто мог с этим что-то сделать, беспокоился лишь о качестве предстоящего ужина.

Глава 18: Серая Столица и Эхо Утраченной Гармонии