— Кукла ведь будет с твоим лицом, Мастер.

— Почему? С той же долей вероятности она может быть и вами. — Господин Ло вздохнул. Пламя свечей вокруг него затрепетало.

— Мной? Нет. У меня ведь совсем нет власти. — Юкай припомнил горящий темный взгляд Фэн Юаня и рассмеялся. — Без тебя я все равно ничего не буду стоить как правитель. Двух птиц убьет одной стрелой.

— Да вы не очень-то и стараетесь! — Мастер всплеснул руками, едва не подпалив рукава. — Принц так жаждет цепей и твердой руки, что это желание пугает его самого. Изо всех сил он пытается доказать, что силен и без покровителя. Немного времени — и это противоречие наконец поднимется перед ним в полный рост и уничтожит его. Нельзя быть одновременно хозяином и рабом, нельзя достичь желаемого, не понимая его природы. Ваши призраки совсем угомонились?

Последний вопрос господин Ло задал все тем же легким тоном, будто и не рассчитывал на ответ.

— Только в его присутствии. — Юкай кивнул на спокойно спящего юношу, которого не смогли разбудить ни беседы, ни свет свечей.

— А в моем? — с нажимом уточнил Мастер и пересек комнату, низко склонившись над постелью.

— Тоже затихают, но не до конца. — Юкай нахмурился, глядя на напряженного советника. Вряд ли ему придет в голову вредить мальчишке посреди спальни в присутствии императора, однако кто знает, что за мысли сокрыты за лисьей маской. — Ты знаешь, в чем дело?

Кот вдруг тяжело вздохнул и приоткрыл мутные глаза. Мастер отшатнулся и мгновенно развернул веер, скрывая лицо. Несколько секунд юноша смотрел прямо на неподвижного министра, потом сонно выдохнул и снова уснул.

— Интересно… — пробормотал Ло Чжоу, складывая веер. — Мне стоит побеседовать с ним… как-нибудь потом. Нет, я не знаю, в чем дело.

Развернувшись, министр стремительным шагом двинулся к выходу, и язычки пламени потянулись вслед за ним, расплескавшись в воздухе.

— Тебе пора бы отучиться входить и выходить без разрешения, — холодный голос будто инеем прошелся по спине Мастера, заставив замереть; с усилием улыбнувшись, он развернулся к императору.

— Дела, мой господин, — пропел он прежним язвительным тоном.

— У меня совсем нет слуг. — Юкай смотрел прямо перед собой и говорил спокойно и немного устало, но Мастер вдруг ощутил холод стали у самого горла. — Поэтому своего нового питомца я укладывал сам. И обнаружил при нем письмо. Оно было очень хорошо спрятано, и я вскрыл бы его, если бы не твое имя.

Ло Чжоу молча ждал. На прекрасном лице не было ни страха, ни угрызений совести — казалось, нависшая над ним угроза никак не задевала его.

— И вдруг я понял, что никогда всерьез не пытался разобраться, кто ты и что делал для моего отца, брата, для меня самого. — Юкай поднял глаза. Слова его были тихими, но каждое проникало под кожу оставалось там, как заноза. — Пока я пытался навести порядок на границе и перекрыть все ручейки работорговцев, мне все время казалось, что меня водят за нос. Отдают на откуп самые никчемные пути и ничего не значащих слуг… Только вот кто мог быть настолько смелым и знать так много, чтобы успешно водить за нос императора и главнокомандующего?

— Не имею ни малейшего представления, — ровно отозвался Мастер. Отголоски такого же разговора всплыли в его памяти, будто время свернулось кольцом и укусило собственный хвост.

— Наложники, осведомители, рабы… — Юкай ухмыльнулся, легко пошевелил плечами и вдруг оказался прямо перед советником, почти касаясь его. Поток воздуха от стремительного движения едва не погасил все свечи. — Не знаю, когда ты успел собрать столько грязи на своих руках, и интересует меня совсем другое. Откуда вдруг появился мальчишка, который выхаживал меня после ранений? Почему именно сейчас мне присылают того, к кому я могу испытывать благодарность? Мне начинает казаться, что ты был в гуще событий и влиял на них с самого начала. Расскажи о своей роли во всем этом, Мастер. Даже без голосов в голове я не слишком-то доверчив, и терпения во мне тоже немного.

Министр опустил ресницы, не желая смотреть в охваченное темным тяжелым безумием лицо императора. Несколько секунд он молчал, словно испытывая остатки выдержки Юкая на прочность, а потом поднял глаза и оскалился.

— Думаешь, я стану бояться твоих угроз? — прошипел он. В лисьих глазах поднималась темная буря, и зеленые искры мелькали в ее глубине.

— Станешь, — коротко ответил Юкай. Широкая, покрытая мозолями ладонь мягко легла на тонкую шею, не оказывая никакого давления. — Он был твоим слугой с самого начала или стал теперь? Какова твоя роль в нападении? Как он должен будет влиять на меня и что между вами общего? Почему духи меча опасаются вас обоих?

Мастер улыбнулся. Правой рукой он цепко обхватил широкое запястье и легко погладил напряженные мышцы.

— Не стану, — весело шепнул он. — Вы очень пугающи, мой император, но все еще не доросли до того, чтобы угрожать мне; у вас еще все впереди. Отдайте письмо.

Несколько мгновений Юкай пристально вглядывался в безмятежное лицо, будто пытаясь найти там следы раскаяния. Неохотно он опустил руку.

— Ты не человек, Мастер. Не знаю, из каких глубин подземного мира ты выбрался, но чем больше я наблюдаю за тобой, тем больше убеждаюсь в этом, — задумчиво пробормотал он и всунул министру в руки маленький, туго свернутый клочок бумаги.

Ло Чжоу мгновенно развернул короткое послание. Написанное произвело на него сокрушительное воздействие — пальцы его судорожно сжались и побледнели, а дыхание стало поверхностным, будто в приступе паники.

— Мне нужно уехать, — ровно проговорил Мастер и едва заметно покачнулся. Краски стекали с его лица, будто дождевые струи. Даже глаза потускнели, скрываясь за сероватой пеленой, губы же и вовсе приобрели оттенок пепла.

— Откуда в тебе столько наглости? — усмехнулся Юкай и отступил на шаг. На мгновение показалось, что он готов протянуть руку и поддержать опешившего министра, однако не сделал ни единого движения навстречу. — Уезжай. Разве в моих силах остановить такую несокрушимую силу, как Мастер пыток? Мне остается только смиренно ожидать его возвращения и надеяться получить ответы.

Закончив свою язвительную речь, император церемонно склонил голову и отвернулся, будто позабыв о чужом присутствии. Сухо стукнула дверь; он не обернулся, только пальцы сжались в кулак.

— Очень красивая госпожа, — донесся с постели сонный голос, прерванный зевком. Юкай вздрогнул. — Никогда не видел таких красивых женщин. Она же мне не приснилась? Веер только этот, лица почти не разглядел… Мы уже приплыли?

«Я ничего не знаю о том, как убить куклу, — сказал напоследок Мастер. — Я буду искать способ, но решать тебе».

Ты можешь спасти Ду Цзыяна или не успеть.

Можешь сама найти способ, а можешь и не найти. Решать тебе. Нефрит бывает хрупок, если приложить усилие в правильной точке, только где та точка, никто не ведает.

О каком решении он говорил? Разве можно уйти в сторону, когда дорогой твоему сердцу человек оступается, падая в пропасть? Отдернуть ладонь, к которой доверчиво тянется другая рука?

Немыслимо.

Губы девушки тронула едва заметная обреченная улыбка. Многое она умела, но равнодушию никак не удавалось научиться.

Время шло, сумрачная осень хмуростью своей стерла с лица Ду Цзылу последние краски, и веснушки растаяли в мертвенной белизне. Рыжие волосы потемнели, приобретая оттенок меди, а глаза алым окольцевала тревога.

«Будь начеку, — говорил Мастер. — В любое мгновение кукла может попытаться лишить Ду Цзыяна жизни. Готова ли ты встать на ее пути? Если нет, то уходи. Забудь, и уходи, и не оборачивайся — мы справимся сами, а если и не справимся, то это не твоя забота больше. Если готова, то не дай ему вернуться во дворец. Вина — ненадежный проводник для изувеченной души, ему лучше и вовсе не видеть того, что он оставил после себя. Вряд ли у него хватит сил принять все изменения, а уж стоять в стороне он точно не сможет».