— Ну ты ведь… — начал Ян и замялся. — Ты ведь нырнула вся.

— В их случае дух решает. Он главенствует и делает выбор. Темные вышли из сосудов, подчиняясь силе Марка. Их никто не удерживал в теле, потому что сознание носителя подавлено в ноль.

— А ты что, не хотела отпускать? — нахмурился Ян.

Мия вздохнула и покачала головой:

— Нет.

— Ладно, друзья, — вмешался я, поднимаясь, — давайте решать насущную проблему. Теперь необходимо оправдаться в ситуации и придумать объяснения.

— Правда, что мы скажем? — развел руками Леон. — Как будем объясняться с властями? Почему мы живы, а все они мертвы?

Я прошел ближе к телу Валентина и присел над ним, разглядывая холодное белое лицо. Сколько страха я испытал от него, сколько ненависти. Он был таким сильным, а теперь лежит, закинув голову, и совсем ничего из себя не представляет.

В это мгновение я увидел, как пальцы Валентина сжались в кулак и вскочил, ошарашенно оглядывая его тело.

— Что с тобой? — непонимающе спросил Серафим.

— Мне показалось, что… — хотел пояснить я, но губы на белом лице моего родственника зашевелились, отчего меня бросило в жар.

— Да че происходит? — нервно бросил Януш и направился ко мне.

— Он не мертвый? — испуганно спросила Эвелин.

— Только хотел спросить, с чего мы взяли, что они умерли? — добавил Серафим, ограждая свою любимую.

— Теоретически они могут быть живы, — пояснила Мия. — Темные покинули их тела, но эти носители продолжают жить.

Януш присвистнул:

— Вот это поворот…

— А кто они теперь? — снова спросила Эва.

— Личности с подавленным сознанием, — бесцветным тоном произнесла Мия. — Неприспособленные к миру. Их можно только пожалеть.

В это время я снова присел возле Валентина и тронул его за плечо, пытаясь понять, жив он или нет. И глаза брата вдруг открылись, повергая меня в шок.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Я молниеносно решал, как поступить, если родственник вдруг предстанет в прежнем образе. Хотя этот вариант вряд ли был осуществим, но все же такая мысль не отпускала.

Через время я понял, что нужно как-то менять ситуацию и осторожно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Валентин продолжал смотреть на меня, и после паузы рассеянно произнес:

— Марк… Что произошло?

Это был разрыв шаблонов, потому что мой брат не вязался с таким образом. Я растерялся, не зная как себя вести. Но нужно было реагировать, хотя получилось только выдавить:

— Ты не помнишь?

— Нет… Ничего не помню.

Голос моего родственника был тихим и мягким, каким мне никогда не приходилось его слышать. Это сбивало с толку и даже дезориентировало, как если вместо нападающего чудовища в один миг увидеть кроткую несчастную овечку.

— Произошел неудачный эксперимент, — отозвалась Мия, приблизившись к нам. — Ваша группа пострадала.

Валентин посмотрел на Мию и перевел вопросительный взгляд на меня:

— Кто эти люди?

— Ого, — не сдержал эмоций Ян и тут же нашелся: — Мы сотрудники. Работали вместе.

Дальше все пошло по странному неожиданному сценарию. Валентина и его тринадцать помощников поместили в клинику. Все они оказались живы, но не состоятельны. Их сознание было нарушено и дезориентировано. Память о прошлом отсутствовала, но детство мой брат помнил, хоть и смутно. И помнил меня. Психиатры разводили руками, признаваясь, что гарантий нет. Медики составили экспериментальный протокол лечения и взялись исправлять ситуацию странных пациентов новыми методами.

Сотрудники института подтвердили, что господин Штефан проводил экспериментальный проект на острове Исландия. Подыграв этим в нашем алиби. Глава института со своей группой улетел на остров первым и начал эксперимент, а когда вторая группа к ним присоединилась, то нашла их в странном психическом состоянии. Второй группой были мы. Полет господина Штефана подтвердили пилоты, ведь они видели и говорили с ним, вместо меня.

Институт расформировали и закрыли. Все сотрудники получили долгожданную свободу, чему были несказанно рады. Ведь руководство от начальника тирана не приносило удовольствия.

Все дознание и секретное расследование дела длилось несколько месяцев, но нас это уже не волновало. Мы выполнили свою миссию. Стали свободными от черного договора. И освободили других. Не знаю, что стало со всем наследием главы института и с жертвами его экспериментов, за это взялся специальный комитет.

Федор поправился и встретился со своей Сильвией. Мы подружились, стали поддерживать связь.

Наступило новое время. Я был счастлив и не верил сам себе. До сих пор не мог понять, как у меня получилось вырваться из пут Темной Матери. И как удалось поймать Мию во Вратах. Это произошло как-то случайно, но именно эта случайность изменила мою жизнь.

Я пригласил Мию в мой дом в Финляндии. Судьба подарила мне шанс быть рядом с любимой. Теперь ей больше не нужно прятать глаза и бояться причинить кому-то боль. Но Мия все еще вела себя по-прежнему и сама признавалась, что с трудом отпускает ту страшную жизнь в себе. Я относился к любимой бережно и едва дышал, когда она замирала в моих объятиях и тихонько обнимала в ответ. Мия все еще смущалась, а я был безумно рад просто ее присутствию. Мне было достаточно чувствовать ее хрупкую фигурку в своих руках и ощущать тепло ее ладоней. Я зарывался лицом в светлое облако волос и счастливо вдыхал аромат зеленого яблока, тайно радуясь, что теперь могу делать это каждый день.

— Как я люблю тебя, мое сокровище. После всех чудовищных обстоятельств это словно сон, и я хотел бы никогда не просыпаться.

Мия с некой грустью опустила глаза.

— Мне сложно, Марк. Пока еще страшно и трудно. Видишь, моя борьба не закончилась.

Я осторожно приподнял бледное личико, любуясь синевой глаз, и ответил:

— Все неважно. Ты жива, и ты рядом со мной. Твое сердце рядом. О таком я даже мечтать не смел. Мы все преодолеем. Вместе. Хорошо? Я тебе помогу. Ты для меня теперь вся жизнь. Счастливая и потрясающая жизнь, которая наполнена любовью.

У меня не находилось слов, которые могли бы передать мои чувства. Наступило какое-то космическое состояние, в котором я купался, как в сгустке счастья. Мие пришлось пережить страшное время. Никто из нас не знает, что она испытывала ежедневно, нося в себе духа смерти и разрушения. Как это черное присутствие повлияло на ее мировосприятие и способность жить обычной жизнью. Ей предстоял период реабилитации, и я готов был вынести ради нее все. Я буду терпеливым. Потому что Мия открыла для меня такой потенциал любви, какой не сможет повторить ничто на земле.

В один из дней мне разрешили навестить брата.

Валентин со своей группой находился в частной клинике, он все-таки был известным человеком в определенных кругах. Отдельная палата, особый уход и чуткий персонал. За несколько месяцев его состояние заметно улучшилось, исчезла растерянность и опустошенность. А затем ушла подавленность. Доктора сказали, что память пока не вернулась, но они работают над этим.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся я, приветствуя и закрывая за собой дверь в палату.

— Да, — пожал плечом Валентин, — мне легче. Здесь отличный уход.

Выложив из кулька мятные конфеты, которые нравились брату, я опустился в кресло для гостей. Мы как всегда поговорили о разном, вспомнили детские годы и попытались вспомнить моменты из прошлого, которое для Валентина оставалось закрытым.

— Послушай, брат, — добавил я, пересаживаясь на край его кровати, — мне очень хочется, чтобы ты вернулся к жизни. Чтобы начал с начала. Знаю, придется привыкать к самой жизни, но я верю, что ты сможешь.

Валентин улыбнулся и, протянув руку, крепко сжал мое плечо.

— Обещаю тебе, Марк. Я вернусь к жизни. Обещаю.

Мы с тобой целую жизнь потеряли

Все складывалось, как в лучшей в мире сказке. Мое сокровище рядом, и радости своей я никогда не смогу передать. Ведь не однажды мне приходила мысль, что Мия покинет этот мир, и эта самая мысль приводила меня в ужас. Теперь я понимал, что имел в виду Мартин, когда сказал: «береги свою девочку». Он знал, что произойдет при закрытии Врат. Даже страшно представить жизнь, в которой все иначе.