Честно говоря, мы все обомлели. Что можно было возразить на обладание властью такого масштаба. Я был уверен в реальности сказанного моим братом, моим страшным и непредсказуемым родственником.

Мы в ловушке. Если правительство в курсе деятельности института, то нам никто не поможет. Никто. Кроме нас самих. Но даже если бы мы решились на побег, мы не сможем уйти от обязательств договора. Этот договор был подписан не только в нашем мире. Это духовное клеймо, на которое мы добровольно согласились, уровень другой стороны существования. Теперь я это точно знал. Мы продали себя в духовное рабство.

Будь мне братом, и ты постигнешь тайны мира

В те дни на меня напало отчаяние. Признание Валентина о масштабе его власти меня просто срубило, словно дерево, которое лишили основания.

Я растерялся. Что делать дальше? Как себя вести? Ведь цель нашего пребывания на острове не заставит себя долго ждать. Мне нужен был красный доступ, а он есть только у сотрудников, и то не у всех. Валентин сказал, если я стану ему братом, соратником и сотрудником, мне откроются все вопросы. Как же мне измениться? Что сделать для получения красного доступа? Время на острове двигалось, мы совершенствовали свои силы, проходили тестовые задания и ждали. Чего мы ждали? Не проснемся же мы вдруг в какой-то день измененными.

На мои размышления Мия однажды ответила:

— Штефан прав. Ты сам себе не даешь стать сотрудником. По старой памяти ты живешь за щитом. Ты за оградой. А надо, чтобы ты был внутри нее. Отпусти себя, Марк. У тебя все равно больше выхода нет.

— Я боюсь этого начала. Всю жизнь прятал его за своим сознанием, за спиной, не хотел его знать, видеть, слышать… Мне кажется, ужаснее этого ничего нет, потому что я помню. Помню свою внутриутробную жизнь. И его.

Мия болезненно согласилась с моим терзанием, она тоже все помнила. Но у меня действительно не было выхода. Я это признал.

Скоро нам объявили о новом тесте и попросили ничему не удивляться, потому что все запланировано.

Во время испытания выпускали испуганных людей, а мы, используя свои новые возможности, должны были постараться вытянуть с них как можно больше энергии и силы. Поначалу такое отношение к людям напрягало, те казались напуганными и угнетенными. Но постепенно мы вошли во вкус, и я наблюдал измененных ребят, их азарт и горящие глаза.

Каждый из нас пользовался своей силой для работы с людьми: Стефания вытягивала энергию через взгляд, Леон пользовался щитом, Николь работала через слух, Ян забирал силой, Эвелин через заблуждение, Серафим работал со скандальными эмоциями, вытягивая их энергию через эмоциональных людей. Мия с трудом вышла на эту часть теста. Она легко сняла с троих силы, хотя по ее виду было понятно, что ей это не нравится. Последним вышел я. Мне выставили десятерых мужчин, среди них двое выглядели странно, они вели себя как роботы.

Мои попытки были слабыми. У меня не получалось. Память о воспитании мамы делала меня слишком добрым, как сказала мне потом Эвелин. И я понял, что подсознательно сдерживаю свою внутреннюю сущность, сам удерживаю от страха воскресить внутриутробные события.

Немного погодя, Николь обернулась на двоих странных мужчин и нахмурилась.

— Осторожно, Марк, — шепнула она мне, указывая на незнакомцев, которые покрутили головами и вдруг направились к Мие.

Мужчины ловко схватили ее, один держал, заломив ей руки за спиной, а другой вытащил пистолет и нацелился в живот моей напарницы. Мия не сопротивлялась. Она безучастно приняла такое унизительное положение, ожидая развязку с усталым видом. Внезапно мужчина выстрелил, отчего мы все подскочили, но пуля прошла по краю куртки Мии и ее не задела.

Я был в шоке. И когда услышал возведенный снова курок, почувствовал, как мой внутренний эмбрион зашевелился, и чем сильнее я волновался, тем больше он оживал.

В следующую секунду мужчина рывком поднял руку с пистолетом, целясь Мие в лоб. Тут меня понесло. Я подскочил к преступнику, желая остановить его, но он отшвырнул меня, как тряпку. И мое персональное зло распрямилось.

Наполняя легкие воздухом, сила разрослась во мне с неожиданным размахом. Я разжал внутренний блок, и рука мужчины раскрылась, выпуская пистолет, а в следующее мгновение мой блок сжался до микроскопических размеров, отчего всех в помещении резко швырнуло к моим ногам и прижало к полу. Но этого мне было мало. Я отделил энергию обидчиков и оторвал их от пола, подкинув в воздух, где остановил на время, наслаждаясь испугом на их лицах, а затем снова бросил вниз. И повторил так несколько раз, пока у пленников не пошла носом кровь.

— Марк, остановись, — растерянно произнес Леон, но теперь мне было сложно остановиться. В моих глазах стояла картинка, как двое обижают Мию, и этого было достаточно.

Через время я отпустил блок, но только для того, чтобы свои поднялись, поэтому крикнул им:

— В сторону! Уйдите в сторону! — Потом поймал десятерых, что были даны для теста, и начал испытывать их кости на прочность. Сколько я свирепствовал, не помню, только когда выжал из них все силы и энергию, они упали, как подкошенные, без сознания.

Вдруг стены помещения раскрылись, и появились несколько из тринадцати братьев. Они вышли словно на охоту, глядя на нас горящими глазами. Среди них были Хлоя с Антоном, Томас, Тор, Кристофер, Джозеф и двое незнакомцев из тринадцати с длинными темными волосами, собранными с затылка. Я почувствовал мощную энергию, вошедшую с ними, и понял, что будет борьба.

Мы с ребятами машинально сгруппировались спина к спине, а наши оппоненты заняли позиции против каждого из нас. Передо мной возникла Хлоя, насмешливо качнув головой, Джозеф встал напротив Серафима, Томас появился перед Яном, Антон с Николь, Кристофер остановился у Эвелин, альбинос Тор выбрал Стефанию. У Леона и Мии стояли двое длинноволосых незнакомцев, это они таились в темноте, когда мы проходили посвящение и знакомились.

Какое-то время ничего не происходило, мы просто смотрели друг на друга, но вот воздух начало колебать, пошла какая-то вибрация и гул. Леон выставил руки на незнакомца, и я понял, что это исходит от них. Николь вдруг вся сжалась, а в дрожащем воздухе появились множественные голоса, исходящие из головы Антона. Тор навел какой-то ужас на Стефанию, отчего она начала испуганно озираться.

— Стеф, он блефует! — крикнул сестре Януш. — Не смотри на него!

— Пусть смотрит на меня, — с вызовом шепнул Томас. — Я покажу только интересное.

— Тебя никто не спрашивает! — процедил ему Ян. — Не беси меня!

— Нас никто не сдерживает, — заметил Томас. — Давай, покажи себя.

— Лови! — резко ответил Януш, метнув в него огненную стрелу. — Еще хочешь? Держи! Получай!

Томас сначала отбивался с улыбкой, но потом сила Яна возросла и стала сбивать соперника с ног.

Антон повесил звуковую волну, заставив Николь закричать, что еще больше разозлило Яна. Растерянная Эвелин пыталась исказить пространство, но ее унесло так далеко, что результат ошеломил саму. А все потому что Кристофер подмешал ей пустоту, желая нарушить искажение. От всего этого у Яна сносило крышу, и он рвал и метал, наполняя помещение огнем и горячим воздухом.

Пространство вокруг нас гудело, дорожало и вспыхивало. Мы с ребятами стояли спина к спине, ощущая силу напарника и достойно отбиваясь, но что-то выходило из-под контроля. И Джозеф начал вешать блоки. Серафим тайно снимал их, приводя шифровщика в замешательство. Но тут Томас крикнул незнакомцу возле Леона:

— Дмитрий! Первый пошел!

Длинноволосый соперник, поднял руки и, потрясая, сжал их в кулаки. Это вызвало разрушение, будто наше пространство вокруг наполнилось трещинами, сквозь которые уносило все искажение.

Я не знал, как поступить. Оборачиваясь на ребят, понимал, что каждый имеет пару противостояния, и чем вся эта борьба закончится, никто не знает.

Вдруг передо мной медленно поднялось лицо Хлои, она снова зависла параллельно полу, уставив на меня свои темные глаза. Я сразу почувствовал ее внедрение, настойчивое и очень сильное. Дмитрий снова тряхнул сжатыми кулаками, и раздался крик Яна, который вел борьбу с Томасом. Все смешалось в один ком, только лицо Хлои оставалось каменным. Она продолжала плавать передо мной, ища прореху в моем сознании.