Голос ее сорвался. Скорчившись в углу, девушка прижала колени к груди, бездумно баюкая раненую руку; взгляд ее беспокойно метался по стенам.

— Ваш отец действительно убил тебя, — Юкай говорил негромко, однако голос его тяжелыми волнами перекатывался меж каменных стен, заставляя Фэн Чань сжиматься все сильнее. — Ни твоя внешность, ни характер не остановили бы его. Он мог вернуть тебя во дворец силой и выдать замуж, но отступил. Он давным-давно знает, что дочери его больше нет в живых, есть только нефритовое вместилище души. Только вот ему не нужна душа. Ты не сможешь стать женой и матерью. Пройдет десяток лет, потом еще десяток, и тогда все заметят, что ты так и не изменилась.

Мастер почти беззвучно вздохнул.

— Даже не знаю, гениален принц или все-таки безумен, — признался он и опустился на пол рядом с Юкаем, рассеянно подобрав подол. — С одной стороны, он спас сестру, а с другой… Она бессмертна и проживет столько, сколько захочет. Тело ее можно разрушить, но это куда сложнее, чем убить человека. Ни старости, ни болезней. Быть может, сотни лет спустя ее будут считать богиней. Понимал ли Фэн Юань, что он сотворил?

— Большие дела не могут быть добром или злом. Для каждого они повернутся своей стороной, — мрачно отозвался Юкай.

Мастер покосился на императора с подозрением.

— Точно не хочешь новое тело, маленький принц? — ехидно уточнил он. — Я могу найти множество возможностей надавить на Фэн Юаня.

— Духи разорвут мою душу, а не тело. — Юкай вернул вежливую, но пустую улыбку. — Мы пришли к соглашению. За год я многое могу успеть сделать. Если ты хочешь, я сделаю. Только не рассчитывай приковать меня к трону надолго: поверь, я куда хуже всех, кто раньше занимал мое место.

— Ну, не стоит судить столь категорично, — задумчиво пробормотал Мастер. — Каких только странных правителей не побывало на этом троне! А из Фэн Чань выйдет прекрасный маршал. Только путь ей придется пройти куда более сложный, чем пришлось бы пройти любому человеку. Никто из нас не может позволить себе не понимать самого себя.

— Сибай — пугающее место. — Юкай отвел взгляд от Фэн Чань. Смотреть на смелую и решительную девушку в подобном уязвимом положении казалось ему неприличным. — Мы накрепко связаны общим прошлым, от которого теперь остались только легенды. Но легенды Сибая всегда отличались какой-то особой кровожадностью, ты не слышал их? Я помню истории о подземном чудовище и битве богов, а еще о том, что Сибай когда-то был тем ростком, из которого вырос весь мир, и небо, и земли. Если уж где и появляться таким умельцам, способным живую душу упрятать в камень…

Мастер усмехнулся.

— Я слышал, — суховато отозвался он, и в голосе его не было ни капли веселья. — Уже и не вспомню откуда.

И император, и министр замолчали, сидя на ледяном полу камеры и погрузившись в собственные противоречивые мысли.

Фэн Чань молча глотала слезы, глядя, как края раны понемногу стягиваются прямо на глазах.

— Надо бы это вынести отсюда, — хрипло пробормотал Ши Мин, наклонившись над едва шевелящимися останками.

Нефритовая женщина лишилась головы и обеих рук, ноги ниже колен были разбиты в крошку, лишь тело продолжало жить. Однако останавливаться она не желала и продолжала ползти с упорством лишенного лапок жука. Куски окровавленной кожи отслаивались и цеплялись за испещренный глубокими царапинами пол, устилая ее путь.

Нефритовое основание заменяло скелет куклы, только каменные кости были немного толще настоящих. В месте соединения искусно выточенных полупрозрачных костей скапливалась дурно пахнущая жидкость. Она капала на пол и собиралась в мутные лужицы, понемногу впитываясь в дерево. Вместо мышц бледный камень сразу покрывала толстая, только снаружи напоминающая человеческую кожа. Крови же в теле оказалось совсем немного, и Ши Мин едва смог отогнать непрошеные мысли о том, что кожа вместе с кровью могли оказаться настоящими, человеческими.

Мрачно насупившись, Кот сунулся было вперед, но замер в шаге от жутковатых останков. Лицо его, и без того бледное, приняло пугающий синеватый оттенок. Зажав ладонью нос, он отшатнулся и отвернулся к стене, сильно сгорбившись. Подрагивающие уши плотно прижались к голове, почти скрывшись среди пушистых прядей.

— Уберусь лучше тут, — нетвердым голосом объявил он и потянул из стены глубоко впившуюся нефритовую пластину, тонкую до прозрачности.

Хальд, с самого своего появления игнорирующий мальчишку, только негромко хмыкнул. Наклонившись над изувеченным телом, северянин ухватил его за остатки бедренной кости и потащил, будто убитое на охоте животное.

— А если скинуть вниз, все еще будешь шевелиться? — пробормотал он, бросив на свою ношу неприязненный взгляд.

Дверь осталась приоткрытой. Толкнув ее, Хальд вышел на улицу и быстрым шагом направился к обрыву. Всего сотня шагов отделяла деревню от отвесного склона; даже подходить туда было страшно: голова кружилась и холодели ладони. Добравшись до края, северянин одним рывком швырнул тело вниз.

Ши Мин остался у двери и поймал себя на том, что напряженно прислушивается к каждому шороху, ожидая услышать скрежет ползущего по отвесным камням тела.

Все было тихо, только Кот сопел за спиной да поскрипывали сапоги возвращающегося Хальда.

— Надеюсь, сегодня у всей деревни были очень важные дела. — Кот с унынием огляделся и дотронулся до выцветшей ширмы, плотный шелк которой теперь пятнали уродливые дыры.

Сероватый рассеянный свет проникал через окна, наискось освещая когда-то уютную темную комнату, превращенную в бойню. Пол был расщеплен тяжелым топором и забрызган кровью, стены украшены осколками, будто еж иглами. Стол от удара отлетел в угол и упал на бок, лишившись разом двух ножек, но заполучив взамен длинную трещину.

Ши Мин поднял покосившийся стул и попытался поставить на место, но тот со скрипом поехал в сторону и снова упал. Даже постель покрылась бурыми брызгами и мелкой нефритовой пылью.

— Проще найти новое жилье, — с раздражением пробормотал Ши Мин, осматривая разгромленный дом.

Вернувшийся северянин с треском захлопнул дверь и с порога начал стаскивать через голову плотную рубаху, испещренную пятнами. Обнажившуюся бледную грудь покрывали мелкие раны, а у ключицы глубоко засело узкое каменное острие. Неловкими пальцами ухватившись за скользкий камень, Хальд вырвал его из тела и швырнул на пол. Оглядевшись, он выбрал чудом уцелевшую лавку, придвинул ее к стене и молча уселся, устроив топор между колен. Массивная фигура мужчины занимала непривычно много места, подавляя не столько объемами, сколько мрачной суровостью. Светлые жесткие пряди были вычесаны и убраны в низкий хвост, открывая высокий лоб с глубокой поперечной морщиной, а тонкие губы сжались в нитку.

На подбородке Хальда виднелась почти бесцветная щетина, делающая его грубое лицо еще старше. В тусклых солнечных лучах короткие волоски вспыхивали то золотом, то медовой рыжиной.

Кот неслышно бродил вдоль стен, выковыривая из дерева нефритовые осколки. Извлекая очередное острие, он брезгливо морщился и бросал его в угол. Лицо мальчишки все еще оставалось бледным, а на незваного спасителя он косился с изрядным подозрением.

Тишина становилась все напряженнее.

— Ты следил за нами? — тихо спросил Ши Мин, несколькими словами обращая напряженную тишину в предгрозовую.

— За вами? — недоуменно переспросил северянин и поднял голову. На его лице читалось легкое удивление. — За тобой.

Ши Мин с хмурым видом потер опухшее горло и заговорил еще тише:

— Что она такое?

— Не знаю, — безразлично пожал плечами Хальд. — Она вылезла из моря и направилась сюда. Я увидел ее у подножия горы и пошел следом.