Наконец, спросил про магию приворота, но она делалась только на крови. По крайней мере, та, о которой Первопредок знал.

После обеда отправился к дому Черничкиных. Помнил с прошлого раза номер квартиры, так как женщина звонила при мне. Вниз спустился уже знакомый мужчина и вопросительно посмотрел.

— Здравствуйте! Я хотел бы переговорить с Зинаидой Михайловной либо с её супругом. Это возможно?

Слуга кивнул, и мы вошли внутрь. Парадная действительно оказалась таковой: просторная и светлая, с фресками природы и лепниной. Наверх вела широкая лестница, так мы поднялись на второй этаж и попали в саму квартиру. Коридор широкий, не то что у нас в доме. Коврик для обуви приличный.

— Обождите в гостиной, Сергей Константинович, — мужчина указал на арочный проход.

Комната оказалась просто огромной, порядка тридцати квадратов. А на окнах уже знакомые мне занавески и тюль: они действительно шли к обивке мебели и неплохо сочетались с бумажными обоями.

Разуваться здесь не принято, хоть по такому чистому паркету мне и было неприятно ходить. Другое дело дома, где вечный бардак.

Вскоре вышла Зинаида Михайловна и поприветствовала меня.

— Прекрасные занавески, — улыбнулся я.

— Вы ведь помогали с выбором, так что ничего удивительного. Платону Степановичу тоже понравилось. Чай будете?

Я кивнул, и она дала указания слуге. Так и узнал, что его зовут простым именем Иван. Кода горячий напиток принесли, мы уже успели обменяться формальными новостями о погоде и обсудить вазу, доставшуюся женщине как приданое.

— Так зачем вы к нам пожаловали, Сергей Константинович? Неужто опять с макрами? — она пригубила чашку.

— Нет, по иному вопросу. Пока что для справки.

— Вот как? И что за вопрос? — женщина немного удивилась.

— Возможно, мне удастся найти для вас крупного клиента. Как бы вы к такому отнеслись?

— Смотря насколько крупного, — снисходительно улыбнулась она.

— Их кухня обеспечивает обедом несколько сотен человек.

— Это что же за место такое популярное? — засмеялась Зинаида Михайловна.

— Не хочется пока вас обнадёживать, — улыбнулся в ответ.

— Что ж, — вздохнула она. — Для крупных клиентов у нас действует постоянная скидка, можете так им и передать. Примерно как и вам.

Я немного удивился и кивнул.

— Ну, а для вас — тому, кто привёл клиента, будет выплата в один процент от продаж. Расчёт в течение месяца после закрытия квартала.

— Приятные условия. Но скажите, у вас действительно настолько много овощей?

— У нас есть, кроме обычных полей, теплицы. Ну, а если товар всё же закончится, то найдём, где прикупить качеством не хуже. Вас устроит такой ответ?

— Более чем.

— Кстати, как дела с тем макром, который вы мне предлагали?

— К сожалению, не удалось найти покупателя и пришлось вернуть прежнему хозяину. Всё же такого качества товар не принято сбывать с рук.

— В этом вы правы.

Вскоре чай был допит, после чего Черничкина передала мне листок со справочным материалом и визиткой. Тепло пообщавшись, мы распрощались. Впечатление о себе эта женщина оставляла очень приятное.

Вечером того же дня, когда приводил записи о продажах в приличный вид, ко мне постучалась Анна и попросила зайти к отцу. Тетрадку тут же спрятал, закрыв ящик стола на ключ.

Отец неизменно сидел в кресле у камина и даже соизволил заговорить со мной первым, попросив подбросить дровишек из поленницы.

— Не рано ли ты свободу почувствовал? — поинтересовался Константин, после чего отхлебнул дозу алкоголя.

— Я всегда был свободен, но, полагаю, позвал ты меня по иному поводу. Неужели Екатерина Андреевна снова пожаловалась? — хмыкнул я. — И что на этот раз её не устроило?

— Прилавок. С чего ты вдруг взял, что можешь так спокойно пытаться прыгать выше головы?

— Каким образом расширение бизнеса стало попыткой сделать нечто сверхсложное?

— Какого ещё бизнеса? — скривился он в отвращении. — Давно уже нет никакого бизнеса! Как хворь эта меня скрутила, так сразу стало понятно, что уже ничего не изменить. Нет больше тех великих баронов Скарабейниковых, понимаешь? — он, наконец, посмотрел на меня. В его взгляде и нервно дрожащих пальцах, периодически сжимающих подлокотник и сигарету, ощущалась бессильная злоба.

Я не знал, что ответить на такие слова. Всё же об этой семье в дневнике прежнего Сергея было написано катастрофически мало. Что-то о великом прошлом и неведомом проклятии, из-за которого пришлось продать торговое имущество и лишиться жизней родственникам.

Посверлив меня взглядом, отец откинулся на спинку кресла. Я всё так же продолжал стоять рядом, так как присесть было негде. Окна снова зашторены, не искать же в полумраке стул. Да и неизвестно, как старик на такое самовольство отреагирует. Надеюсь, разговор будет недлинный.

— Забудь ты уже о словах деда! — сказал он, глубоко затянувшись сигаретой. Взгляд вновь был устремлён в огонь. Интересно, а кто ему дрова подкидывает, когда никого нет? — Он бредил великим прошлым нашего рода и тяжело воспринимал то, как год от года подчинённые семьи бегут, а иногда и открыто оборачиваются против нас. Мой отец ещё успел застать лучшие времена, потому ему и было так тяжело принять очевидное. Кто ж знал, что он умудрится оставить крупицы этого помешательства и в твоей глупой голове. Как бы я ни старался образумить тебя, ничего не выходило. И всё же никак не ожидал, что, слегка оперившись, надумаешь повторять ошибки прошлого. Где деньги-то взял, расскажешь родному отцу? Обещаю, ругать не буду.

Он вновь перевёл взгляд на меня, ожидая признания в грехах, но увидел же лишь улыбку на моих губах. Покачав головой, я ответил ему:

— Никогда не брал долгов. Никогда не обращался к сомнительным личностям за помощью. Обидно, что ты веришь пришлой женщине, а не собственному сыну.

— Дурак! — словно плюнул он в меня. — Снова бахвалишься на пустом месте.

Константин отвернулся и глубоко затянулся.

— Я честно заработал деньги, нашёл поставщиков. Прилавок снял на свои кровные, ещё и оплатил на полгода вперёд. Ни копейки не взял у твоей жены! И что взамен? Упрёки в несуществующих просчётах, вранье? Тебе так претит хоть раз поверить собственному сыну?

— Нет Скарабейниковых больше. Нет! Ради тебя, дурака, старался, чтобы по миру не пошёл после моей смерти. Катерина обещала не противиться, если захочешь на одной из её дочерей жениться. Хотя бы так сохранить каплю крови в роду. Мы прокляты, ты ведь сам это прекрасно знаешь! Не лезь, куда не просят, беду накликаешь ведь. И в отличие от предков, тебя уже некому будет защитить.

— Мне казалось, что ты ради себя старался, — хмыкнул я.

Вот ведь упрямый старик! Разговаривать с ним бесполезно, как и воспринимать всерьёз весь тот поток бреда, который льётся из его рта.

— Как думаешь, куда пошли её деньги? На проституток спустил? Или на выпивку в кабаках? Нет. Даже не в бизнес-идею, на которой якобы прогорел. Долги! Я рассчитался со всеми кредиторами, сдал больше половины дома в аренду. Живу, как мышь вонючая. Доживаю. И всё ради чего? Ради идиота-сыночка, который сам готов нырнуть в дерьмо по самую макушку.

Он нервно рассмеялся.

— Прости, Первопредок, как же я был глуп! Когда в этой жизни чужая жертва ценилась? Что стоишь тут, зыркаешь? — обратился он ко мне. — Последний раз спрашиваю, где деньги взял? Что обещал им? Свою жизнь, силу? Или этот дом, который достанется тебе после моей смерти?

— Ты бредишь, отец.

— Убирайся! Слышишь? Ничего ты не получишь! Всё Катерине достанется! Придёт мой черёд, ей перстень главы отдам, понял? Не тебе! Сидел бы тихо, жизни радовался. Нет, полез он… Уходи, я сказал! Глаза б мои тебя не видели.

Правой рукой он сжал ладонь у сердца, но левой сигарету не выпускал. Больше походило на представление, чем на реальное ухудшение самочувствия.

Ничего не говоря, я вышел из комнаты. Раздались шаги, и дверь спальни Яны захлопнулась. Видимо, обрадовалась моему разочарованию на лице. Да уж, старый пердун и правда настроение испортил. Надо же быть настолько упёртым болваном! Лучше бы и дальше сидел, мебель из себя изображал, а не пытался учить «уму-разуму» нерадивого сына.