— Пойдем со мной, — Константин потянул меня за руку, — в гостиной будет лучше. А я быстро.

Когда на столике оказалась чашка ароматного чая, я посмотрела на Костю и улыбнулась:

— С бергамотом, спасибо.

— Как ты любишь, — кивнул он в ответ.

— Саша, как самочувствие? — поинтересовался Тоши Кимура.

— Все тело болит, — пожаловалась я. — Не понимаю, что со мной, но когда мы вернулись, почувствовала себя очень плохо, думала, отключусь тут же. Опустошение.

— Ничего, — мужчина присел рядом и по-отцовски обнял меня, — ничего, прорвемся, моя хорошая. Ты главное не оставляй борьбы, что бы ни случилось. Будут сложные времена, но ту себя настоящую запомни и не отпускай. Тебе будут менять сознание, будет меняться мир вокруг тебя, ощущения, возможности, но знай, что внутри у тебя остается сокровенное. Бейся до крови, но не отпускай связь, не дай этой дорожке, к тебе настоящей, быть заваленной глыбами беспамятства.

Костя хрустнул кулаками, слушая наставника с опущенной головой, словно хорошо понимал, о чем речь.

— Хочется взглянуть на ту книгу, по которой вы проводили ритуал, — добавил он. — Покажешь, где она?

— Книгу? — Я нахмурилась. — Какую?

— Ты не помнишь? — учитель вопросительно склонил голову. — Сам ритуал помнишь? Это было десять лет назад, ты с друзьями начала спиритический сеанс, все происходило в комнате под лестницей в твоем доме.

Пришлось напрячь память, потому что то, о чем говорил учитель, было как в тумане.

— Ритуал помню… Но книгу… — Я растерянно смотрела перед собой, пытаясь вырвать из памяти этот предмет. — Смутно помню, что была книга.

— Так, уже хорошо, — Костя кивнул. — Где она?

— Не помню…

— Почему-то книга уплыла, — нахмурился Тоши Кимура. — Вероятно, тут стоит блок.

— Мы подождем. — Константин постарался улыбнуться, чтобы успокоить меня. — Саша вспомнит, правда?

В этот момент входная дверь открылась, и вошел папа.

— Доченька! — Отец торопливо направился ко мне, распахнув объятия. — Как хорошо видеть тебя дома. Ты в порядке?

— Да, пап, все нормально. — Я поднялась и пошла навстречу. — Где ты был?

— Пытался взять отпуск за свой счет. Не отпустили. Послезавтра снова в рейс.

— Не переживай, мы будем с ней, — заверил Тоши. — У нас далеко идущие планы, поэтому работы валом.

Папа крепко обнял меня и прошептал:

— Да, не оставляйте ее. Она все, что у меня осталось.

— Есть еще мама, — заметила я, заглядывая отцу в глаза. — Правда ведь, пап? Мы же найдем ее?

— Алексис! — учитель махнул головой, словно призывая к чему-то моего родителя. — Самое время.

— О чем вы? — насторожилась я. — Для чего самое время?

Папа долго молчал, взволнованно перебирая руками мои волосы.

— Доченька, у меня ты осталась одна.

— А мама? Она ведь просто пропала, может быть, ей нужна наша помощь. Вот прямо сейчас нужна. А ты хочешь сложить руки? Сдаешься?

Отец глубоко вздохнул, печально качая головой.

— Мамы давно с нами нет.

— Знаю! Но где-то ведь она есть. Пусть прошло много лет, пропавшие находятся, таких случаев сотни. Папа, да что с тобой?

— Прости меня, Сашенька… Прости… Я похоронил маму в тот год, когда она пропала, но скрыл это. Мама умерла.

Меня словно окатили кипятком. Я оступилась назад и потеряла сознание.

— Какая она слабая, — качнул головой Тоши Кимура. — Новость о матери свалила с ног в буквальном смысле.

— Сколько она пролежит в беспамятстве? — с болью спросил Алексис. — Это моя вина, дочь до сих пор принимала Агату за живую. Поэтому такая реакция.

— Думаю, не только поэтому, — добавил Константин. — Александрина вернулась другая, слабая, опустошенная. Либо она так сильно борется с собой, либо зло в ней затаилось по какой-то причине. Но все это временно, возвращение можно ожидать в любой момент.

— Какие действия она теперь предпримет? — задумался Тоши Кимура. — Ведь цель поменялась. Маму искать не нужно, а жертва была ради нее. Нужно подержать Александрину на нашей стороне как можно дольше, истончить связь.

— В любом случае, нужно закрыть переход, — объявил Костя. — Иначе они найдут новых проводников, и если им удастся перейти к нам, начнется духовная пандемия.

— Какой-то нескончаемый сон, — махнула я рукой, входя в гостиную. — Что со мной? Может, болезнь?

— Это защитная реакция организма, — ответил Тоши Кимура, внимательно глядя на меня. — Проходи, присаживайся с нами. Когда силы на исходе, срабатывает отключка почти всех функций, что с тобой и происходит.

— Как сейчас самочувствие? — поинтересовался Костя, двигаясь на диване и освобождая место для меня.

— Вроде как отдохнула, — я улыбнулась. — Даже не верится, что мы все вместе. Было бы так всегда! Еще маму найду, и будет идеально.

Учитель переглянулся с отцом и Костей и переспросил:

— Найдешь маму?

— Ну да, мне нравится наша компания, только мамы не хватает. Я же знаю, где она, вот немного разберусь, как там все работает, и верну ее. Для идеальной картинки.

— Знаешь? — насторожился Костя. — И где же она?

— Почему вы относитесь ко мне, как к дурочке? Вы же знаете где мама, я рассказывала. На той стороне. Прекрасно помню, что вернулась оттуда недавно с учителем, но пока у меня дела здесь, завершу их и возьмусь за дело мамы.

Тоши Кимура как-то растерянно меня оглядел и предположил:

— Допустим, ты нашла маму. Твои дальнейшие действия?

— Перетащу ее к нам. Это же очевидно.

— Что⁈ — воскликнул папа.

— Спокойней, Алексис, — учитель поднял руку, — будем контролировать.

— Доченька, ты не помнишь наш разговор о маме? — словно взмолился отец.

— Какой из них? — спросила я. — Моя мама самая хорошая, никогда не перестану искать ее.

— А если нечего искать? — сокрушенно произнес папа.

— Ой, знаете, с вами иногда тяжело. — Я обвела взглядом присутствующих. — Дайте паузу, не давите, не следите. Пойду, прогуляюсь до Зои.

Оказавшись за воротами, я побрела в сторону дома Барковских. Странное ощущение заполняло меня: чувство опустошенности и в то же время полнота знаний. Я шла по знакомой улочке, но чувствовала отчуждение, мне был знаком каждый куст, каждый изгиб дороги, но возникало чувство чужеродности всего этого. Что-то внутри меня ныло и страдало по миру с той стороны стены, но вместе с тем это пугало.

— Сашка! — кинулась ко мне Зоя, увидев во дворе. — Что-то случилось?

— Нет, ничего серьезного. Пришла посоветоваться.

Кузина удивленно подняла брови, провожая меня в дом.

— Посоветоваться? Александрина Лима пришла просить совет?

— Не язви, Зоя. Да, нужен твой взгляд. В прошлый раз мне назначили УЗИ, время подошло, как думаешь, стоит делать?

— Что за вопрос? Конечно! Это обычная процедура для беременных. Что тебя смущает?

— Сама не знаю. Я столько раз была на грани выкидыша, вдруг все это повлияло на плод. Боюсь услышать что-нибудь, ну ты понимаешь.

— Тебе в любом случае нужно будет сделать эту процедуру. Зачем ты думаешь о плохом? — Сестра заглянула мне в лицо. — Хочешь, пойду с тобой?

— Да. Наверное, да. Позже договоримся. — Я оглядела гостиную. — Как вы все? Как дядя?

— Все хорошо, — ответила кузина и тут же обеспокоенно покачала головой. — Саша, ты мне не нравишься. Что происходит?

— Я сама себе не нравлюсь. Не знаю, Зоя. Какое-то предчувствие, и так неспокойно, будто мне нужно что-то сделать, важное, серьезное. А еще страх… Отовсюду страх, как дым сгущается вокруг меня.

— Тебе нужно уехать. Просто отдохнуть, все равно куда, но подальше от дома, пока срок позволяет. Ты себя загонишь с такими играми. Хочешь, поищу туры, решу с билетами?

— Нет, не надо. — Я поднялась и направилась к выходу. — Нельзя уезжать, у меня много дел. Не провожай, созвонимся.

За воротами дома Барковских я увидела Константина, он стоял, опершись плечом о фонарный столб, и перекидывал через пальцы что-то в виде четок. Пришлось подойти к нему с вопросом: