— Хорошо. Мне подходит такое положение. — После этих слов я с силой вторгся в разум брюнетки, чего она не ожидала, тут же поддавшись моему давлению и опускаясь на пол. — Это хорошо, — снова повторил я, сжимая зубы и разворачивая воронку, такую мощную, на какую был способен.

Все тринадцать сразу же ощутили притяжение, пытаясь устоять на месте, мне было видно это словно на экране телевизора. Они цеплялись друг за друга и за стены, как тараканы, которых вдруг настигла пылесосная щетка. И только Валентин продолжал сидеть в своем кресле, сдержанно улыбаясь и наблюдая за происходящим, как на сцене.

Рванув кольца, я затянул в воронку Хлою и Тора, после чего резко все отпустил, завернув спираль в пространство.

— Мне нравится, — повторил я напоследок, с вызовом посмотрев в темные глаза напротив.

— Вижу, — усмехнулся Валентин. — Мне тоже.

— Ты поощряешь его издевательство⁈ — раздраженно бросила Хлоя, поднимаясь с пола.

— Дорогая, это такое милое безрассудство, — лениво протянул брат. — Не бери в голову.

Тор поправил костюм и покачал головой, приглаживая белоснежные волосы:

— Впечатлило. Мое сокровище оценит.

— Хлоя, бери пример с него, — Валентин указал на альбиноса.

Своенравная дама зло выдохнула:

— Я не собираюсь это терпеть.

— А придется, дорогая. Это моя правая рука.

— Он всего лишь твоя несостоявшаяся оболочка, — процедила Хлоя. — Любой меньший из нас больше него.

— Тебе вздумалось тягаться с принцем? — Валентин прищурил темные глаза.

— Коронации не было, — возразила упрямица. — И он не принц. Я не приму его в этом статусе.

Глава тринадцати поднялся, сверкнув глазами, и взмахом руки притянул бунтарку к себе. Хлоя вытянулась перед главным как струна и захрипела. Все молча наблюдали за ситуацией, в которую эта дама попала исключительно по своему глупому упрямству. И когда бледная кожа на лице Хлои стала синей от кислородного голодания, я попросил своего родственника закончить испытание, что он и сделал.

— Принимая Марка, ты принимаешь меня, — холодно произнес Валентин, глядя на подчиненную сверху. — И наоборот. Осторожно, Хлоя.

Мне вдруг захотелось покинуть это общество. Всеми фибрами души. Я посмотрел в темные глаза брата и сухо произнес:

— Буду готов, как только скажешь. — После чего прощально кивнул для всех и вышел за дверь.

Я не знаю, правильно ли поступил только что, но дело было сделано. От злости на всю ситуацию меня несло на странные поступки, особенно в окружении тринадцати. Ведь дай Валентин волю своим братьям, они не пощадят ни одного человека. Их естество разорвет каждого на пути, а в планах — умножить число темного присутствия на нашей земле. Это было страшной новостью.

После новости о свадьбе.

Помедлив у своей двери, я шагнул к другой комнате, где внутри отражалась лишь тишина. Положив ладонь на поверхность стены, я прислушался. Ничего. Пришлось стукнуть в дверь пару раз для приличия, прежде чем нажать на ручку.

— Можно войти? — спросил я, заглянув внутрь.

Мия лежала на кровати и смотрела в потолок.

— Входи, — бесцветным голосом разрешила она.

Я закрыл дверь и тут же растянул щит, после чего прошел и намеренно сел на край кровати. Хотелось быть ближе.

Помолчав какое-то время, решил зайти издалека.

— Меня ждет коронация. После чего Северная Точка будет доступна.

— Знаю, — отозвалась Мия, продолжая смотреть в потолок.

— Но мы уйдем раньше. Опередим события для наступления. Я кое-что продумал в действиях, надеюсь, сработает.

— Это место особенное, — сказала Мия. Она устало поднялась и села, поджав под себя ноги. — Это центральное место силы, главное. Если мы попадем туда и сможем применить способности, мы выиграем. Но если проиграем, пропадем навсегда.

— Ты что-то знаешь об этом месте?

— Чувствую его. А ты нет?

Я закивал:

— У меня появилось это недавно. Меня тянет туда, зовет что-то. И знаешь, это так действует на душу… Выворачивает, но зовет.

Мия опустила голову, глядя на сжатый кулак:

— Нас разделяют столько километров. А что будет рядом с ним?

— Наши общие силы должны сработать. Надо верить в это. Мой шаг всегда должен быть на шаг впереди Валентина. Это единственный выход обойти его.

После моих слов Мия вся сжалась и поникла. Она словно старалась вытащить себя из этого состояния, но время от времени погружалась снова. Хотелось броситься к ней и обнять, заверить, что я ее никогда не оставлю, что при любой ситуации буду рядом, но такое поведение моя напарница вряд ли оценит. Наверное.

— Зачем ты это сделала? Зачем создала вакуум? Ты чуть не погибла, — все же вырвалось у меня.

— Мне этого хотелось, поверь.

— А я чувствовал тебя, твою боль, твой душевный крик, но не мог понять откуда это. С самого Нью-Йорка ощущал тревожную волну, потом бегал по берегу, искал… А ты закрыла себя. Я чуть не опоздал.

Мия подняла синие глаза, сила которых на меня уже действовала иначе.

— Я не хочу становиться матерью новых сосудов, — глухо произнесла она. — Ты понимаешь, что это значит? Я должна отпустить своего пленника, потому что он не смирится с другими. А если он выйдет, будет новая беда, потому что он сильнее Самаэля. Мой демон — разрушитель. И что сделает он — непредсказуемо. На земле может начаться война темных, тогда людям здесь будет делать нечего.

Я был шокирован.

— В таком случае, нам лучше поторопиться.

— Он чувствует перемены, которые грядут, чувствует Самаэля и становится агрессивнее. Я стала бояться его, Марк. Это очень плохо, как только он это поймет, я проиграю.

Пересев ближе, я протянул руку и коснулся бледной тонкой ладошки.

— Мы успеем. Я не оставлю тебя.

Мия замолчала и снова сжалась. Мне показалось, что ей действительно тяжело со мной разговаривать. Но уйти сейчас было выше моих сил. Сначала я молчал, тихо присутствуя рядом, а потом все же спросил:

— Ты поцеловала меня. Почему?

Раскрыв ладонь, Мия посмотрела на кролика, будто проверяя его наличие, затем сжала пальцы и подняла взгляд.

— Это способ доверия. Благодарность. Твое волнение вышло за рамки нашего присутствия.

— И все?

— Да, Марк. Это все.

— Хорошо, не переживай. Просто спросил, все нормально. Это ничего не меняет.

— Ты прав, это ничего не меняет. Когда отец проиграл меня уже не в первый раз, эти люди закрыли меня в страшном месте. Они считали себя моими хозяевами, но могли влиять только на мое тело, душа им была недоступна. Проигрыш отца передавал меня из рук в руки взрослых мужчин. Мне было очень плохо. После смерти мамы один человек научил меня сдерживать темноту, что внутри, а потом рассказал про таких же, как он, в Ольборге. Когда мне удалось сбежать, я уехала в Данию. И тогда пришлось уверить себя, что те страшные люди ничего не меняют. Я отдаю свою жизнь добровольному заключению. Это существование в рабстве с темным, в обоюдном рабстве. Сосуд, которым я стала после тех хозяев, уже не имел значения, не имел ценности. Но имел цель. Этой целью я живу по сей день.

Зачем я заговорил об этом… Боже, кто меня дергал за язык… Эта хрупкая девочка по моей вине пережила сейчас тот ужас снова. Сколько же в ней силы. Сколько мужества лежит на ее плечах. Я не пережил и малой крупицы того, что перенесла она. Невероятная сила в слабости.

— Пожалуйста, прости меня. — Я склонился и поцеловал нежные ладошки. — Ты имеешь ценность для меня, ты имеешь огромное значение для всех. Сожалею, что завел такую тему, мне очень жаль. Но это от незнания твоей жизни, обещаю, больше не потревожу тебя.

Мия неожиданно улыбнулась, что было совершенно ей несвойственно.

— Рядом с тобой я чувствую себя лучше, — тихо добавила она. — Это мое признание тебе.

Словно бурлящая волна счастья ворвалась в мое сердце. Я чуть не вскочил от радости, еле сдержавшись от излишних эмоций. Я ей нужен. Пусть в таком качестве. Она принимает меня. Принимает…

— Мия, ты… Ты не представляешь, что сделала для меня сейчас.