Оставались секунды. Я держал тело Мии, ощутив, как Темная Мать внезапно ухватилась за нас, прорастая сквозь нашу кожу, мясо и кости. Верховная вцепилась в наши тела и души, мгновенно распространяясь внутри каждого черной раковой метастазой. Она оставляла нас себе.

Секунды…

Остались секунды.

«Остин Равинский, ты рожден для победы» — прозвучало где-то внутри, и я очнулся. Крепко обняв ослабевшее тело любимой, стал вырываться из липких болевых сетей, но они очень крепко вросли в наши тела.

Нет. Я должен… Нет! Осталось несколько секунд, и Врата навсегда затянутся.

Неистово вырываясь, я применил все, что у меня осталось, отрывая каждую ветвь метастазы Темной Матери. Это было больно. С нас будто сдирали кожу, цепляли крючками вены и нервы и тянули все это, выворачивая и выкручивая в разные стороны. А затем оголенное мясо с костями жгли огнем.

Нет! Пожалуйста!

Я должен! У меня есть надежда! Есть надежда!

Три секунды.

Две.

Пожалуйста!

Пожалуйста!

Одна…

Рванув из последних сил, я с криком от страшной боли, разрывающей тело, бросился в зарастающую область Врат, крепко прижимая Мию к себе, и вывалился с той стороны на площадку.

Тут же вскочив, развернулся и со всего маха воткнул руну Иса в центр прямо перед Вратами. А по обе стороны от нее полукругом забил еще столько, что получился «забор», вставший вокруг адского входа. После этого молниеносно повесил свою сложную руну, которую составил однажды, тренируясь в кабинете главы тринадцати и которую скрывал от него.

Мои руки тряслись, а сердце бешено колотилось. Казалось, сознание вот-вот покинет меня, но завершить процесс было стопроцентной необходимостью. И я все сделал.

В это мгновение из Врат вырвалась зримая звуковая полоса и срубила меня, отчего я упал как мертвый.

Ощутив свое тело, я открыл глаза и огляделся. Площадка перед Главными Вратами, все лежат без движения. Почему мы на полу? Когда я поднялся, увидел в стороне Мию и тут же бросился к ней. Она была словно мертвая, и от этого в моем сердце стало больно и холодно. Чья-то рука со злобой провела острым осколком льда прямо по горячим тканям моего сердца. Нет. Не может быть. Я ведь успел.

— Мия, — позвал я, убирая светлые локоны с ее бледного застывшего лица. — Я успел. Слышишь? Очнись. Пожалуйста…

Рядом со мной начал подниматься Януш, за ним Серафим и остальные ребята. Только моя любимая оставалась в том же положении, застыв в неестественной позе и развернув лицо к Главным Вратам.

— Пожалуйста… — прошептал я, согнувшись над своим сокровищем, — не оставляй меня. Пожалуйста…

Мия не отвечала. Она была совсем не похожа на живого человека. Я беспомощно смотрел на ее закрытые неподвижные веки, на замершие губы и едва сдерживался от крика отчаяния. Как же так… Как же так⁈

— Мия, — снова и снова повторял я, — мы успели, слышишь? Я успел. Я успел. Вставай. Пожалуйста…

Но время шло неумолимо. А я оставался один. Выпотрошенный, как пустой муляж.

Ребята молча окружили нас, не смея задавать вопросы. А я начал задыхаться. Внутренне. От боли, от обиды, от беспомощности. Зачем я вышел? Зачем? Чтобы остаться с этой страшной памятью? Чтобы жить с разорванным сердцем, с такой гигантской раной, лекарства к которой не существует?

Зачем?

Опустившись рядом с безвольным телом любимой, я обнял ее и закрыл глаза. Здесь закончится моя жизнь. Потому что она в тебе, моя любовь. А если твоя жизнь оборвалась здесь, моя тоже закончится.

— Хорошо, — прошептал я, крепко прижав Мию к себе. — Хорошо, я буду с тобой. Буду там же. Я не оставлю тебя. Никогда. Никогда…

Синее небо принимает очень тепло. Оно несет тебя легко и свободно, качает в облаках и обнимает светом. Хорошо, что есть такое теплое место. Душе будет здесь уютно, как дома. Под мягким пледом. У затопленного камина. Мы останемся здесь. Вместе. Это лучше, чем ощущать пропасть. Мы останемся здесь.

Мы останемся…

Не уходи от меня, любимая. Ты ведь все, что у меня есть. Ты для меня целый мир. Вне мира жить невозможно. Вне мира только смерть.

Не исчезай. Останься. Спаси меня.

Подари мне взгляд потрясающих синих глаз. Оставь его мне.

Дай руку. Я нуждаюсь в твоем прикосновении. Потому что познал его однажды и теперь не смогу расстаться с этой памятью.

Давай останемся рядом. Будь со мной. Не уходи.

Не убивай меня.

Мия…

Прошу…

Резкие толчки в груди и что-то горячее. Кто это? Что происходит?

Открыв глаза, я закашлялся и увидел, как Леон поднимается надо мной. Рядом лицо Серафима с тревожным взглядом. Испуганный вид Николь…

— Ну, слава Богу! — воскликнул Януш. — Не по-братски нас оставлять после такого.

Растерянно оглядев ребят, я приподнялся и увидел Мию. Она так и лежала в том положении, а я очнулся.

— Хорошо, что Леон умеет искусственное дыхание делать, — выдохнула Эвелин. — Вернул тебя с того света.

— Зачем⁈ — с болью прошептал я, посмотрев на ребят. — Что вы наделали…

— Марк… — нахмурился Серафим, собираясь что-то сказать, но я отвернулся, потому что едва не задохнулся от волны отчаяния.

Склонившись над Мией, прижался губами к ее виску и еле слышно произнес:

— Сокровище мое… Не оставляй меня. Я не смогу выдержать такую жизнь.

Все замолчали. Скорбная тишина повисла тяжелым грузом. Невыносимым для меня. Качая головой, я шептал:

— Мне не выдержать… Не оставляй меня, не оставляй меня… Нет. Нет, нет…

Еле уловимый вдох. Еще один. Еще.

Что это?

Вдох.

Выдох. Вдох…

Она дышит?

Не веря самому себе, я рывком поднялся, вглядываясь в бледное любимое лицо. Пожалуйста… Останься со мной. Останься!

Мия вдруг приоткрыла глаза и медленно развернула голову, устремив на меня синий взгляд. Он был таким ярким и чистым, искрящимся и звенящим, как тогда на берегу у той Мии, свободной от темного плена.

Не выдержав эмоций, я схватил свое сокровище и прижал к груди. Да, это ее сердце, я слышу его. Боже мой… Она осталась! Она рядом, я держу ее в своих руках и не могу поверить.

Спасибо…

Спасибо…

Спасибо…

Я сжимал Мию в объятиях и задыхался от радости. И от счастья.

Как долго это продлилось, не знаю, мне не хотелось нарушать этот момент. Ничем. Но он был разрушен, когда я увидел тринадцать тел и тело Валентина. Они так и лежали на полу после выхода темных.

Осторожно отстранившись от Мии, я оглядел ее лицо.

— Ты не представляешь, что сейчас сделала для меня. И для нас. Ты вернула нам жизнь.

Мия слабо улыбнулась.

— Это сделал ты, — шепнула она. — Снова ты. Сила твоих чувств рождает способность возвращать к жизни.

Мне было все равно, кто из нас повлиял. Я словно заново родился и разом познал всю красоту жизни и мира. И это было неповторимое чувство. И непередаваемое.

Я был счастлив. Почти. Если бы в стороне от нас не лежало четырнадцать тел.

— Что будем делать с ними? — спросил Ян. — Лопаты искать?

— Даже в таком виде они внушают опасение, — тихо заметила Николь.

— С ними же все? — поинтересовалась у нее Эвелин.

— Не знаю, — пожала плечом та. — Я больше ничего не слышу.

— А я не вижу, — добавила Стефания.

— Порожняк, — уныло подтвердил Януш, глядя на свои ладони. — И мой огнепровод перекрылся.

— Друзья, вы не о том сожалеете, — покачал я головой, продолжая обнимать любимую. — Мы сделали это. Представляете? Сделали! У нас получилось!

— Действительно, — поддержал меня Серафим. — Только что мы изменили мир, все остальное уже не важно.

Эвелин выбралась из его крепких объятий и осторожно приблизилась к телам тринадцати, опасливо заглядывая в их лица.

— Нужно срочно определить нашу позицию, — сказала она. — И найти юридическую поддержку. На нас висят мертвые люди. Это не есть хорошо.

— А че они не улетели домой вместе с наполнением? — Януш кивнул в сторону заросших Главных Врат. — Разделились на нашу голову.

— Действующий элемент в их случае — дух тьмы, — пояснила Мия, поднимаясь и усаживаясь с моей помощью. — Он входит и выходит, опираясь на обстоятельства.