Ду Цзылу была не сильна в понимании чужих чувств и мыслей. В Локане ей было проще – люди там были уже изучены, но что творилось в головах сибайцев, она не угадывала никогда. Только сейчас, глядя на драгоценные лазурные ткани и мерцающую мелким жемчугом вышивку, она сообразила вдруг: повелителя огромной империи только что перестали принимать в расчет, выбросили, как старую треснувшую чашку.
Теперь он станет лишь обузой. Новые хозяева постараются сделать все тихо и по законам, чтобы не допустить волнений. С волнениями им не справиться.
После того как за гостями закрылись двери, император принялся с сосредоточенным видом ковырять вышивку роскошного одеяния, издавая монотонное басовитое жужжание.
Ночь едва успела опуститься на город, как густые черные тучи заволокли небо от самого горизонта, сталкиваясь и рассыпая десятки молний. Глухой рокот пугал непривычную к грозам девушку, и она украдкой наблюдала у окна за ослепительными вспышками, разрезающими небо на части. Ветвистая молния внезапно пронеслась совсем близко, с треском ударив куда-то в дальний угол сада; Ду Цзылу показалось, что и молния эта была какой-то неправильной – зеленоватой, как болотные огни. Пламя занялось споро, зарево поднялось над стволами деревьев.
Огненный змей пожирал помост, порождая чувство глухого удовлетворения. Пожар не предотвратит новых казней и старых не сотрет, но сейчас средоточие страха превращалось в угли, не в силах справиться с небесным огнем.
Тихий стук едва пробился сквозь грохот стихии и заставил Ду Цзылу вздрогнуть всем телом. Кому в голову придет посетить императора посреди ночи? Обернувшись, наложница посмотрела на неподвижное тело, слишком маленькое для огромной постели, и выскользнула из спальни, плотно прикрыв вход. Одинокая свеча почти не разгоняла мрак, только сгущая тьму по углам.
Снаружи покои императора охранялись сибайцем и днем и ночью, но со времени приезда Фэн Жунхе молчаливый страж изменился до неузнаваемости. При виде Ду Цзылу он принялся едва заметно и неуклюже кланяться, открывать перед ней двери и всячески подчеркивать ее высокий статус, пусть и существовал этот статус только на бумаге. Наложница восприняла перемены с подозрением и старалась лишний раз на глаза ему не попадаться.
Прижавшись ухом к внешней двери, Ду Цзылу задержала дыхание и прислушалась. Неужели страж вовсе покинул свой пост, оставив их с императором на растерзание?
Приподняв длинный подол, она подцепила плотную кожаную повязку, охватывающую бедро. Под ней пряталась длинная спица с плоской головкой в форме цветка пиона. Обычное украшение для волос было выполнено из лучшей стали, а лепестки цветка удобно ложились под пальцы, образуя упор для ладони.
Тщательно оправив платье и разгладив складки, девушка аккуратно воткнула украшение в пучок с правой стороны и распахнула дверь. Ей ли не знать, что от врагов лучше защищаться не замками и засовами, а ударом в глазницу?
– Рыжая сестричка, – ласково пропела замотанная с ног до головы фигура и беззастенчиво просочилась в комнату. Только по кошачьему разрезу черных в полумраке глаз и блеску светлых кудрей Ду Цзылу признала в кипе легких тканей наложницу правителя Сибая.
Обернувшись, красавица смерила неподвижную Ду Цзылу взглядом и, протянув руку, звонко щелкнула длинным ногтем по цветку в рыжих волосах.
– Не такая уж ты и беззащитная, – с одобрением заметила она. Ду Цзылу отступила на шаг, лицо ее окаменело, а пальцы сжались. Соединив руки, она нащупала в широких рукавах рукоятки узких кинжалов.
Светловолосая наложница только пренебрежительно цокнула.
– Зачем ты пришла? – прямо спросила Ду Цзылу и медленно обошла гостью, отрезая ее от двери в спальню императора. Стража за дверью не было, да и с чего ему препятствовать наложнице своего господина? Ее положение было куда как выше, чем у безымянного воина.
Красавица негромко засмеялась и сняла вуаль.
– Не беспокойся, – довольно фыркнула она, правильно оценив маневры, – я не враг ни тебе, ни господину твоему. Ты просила помощи, и я пришла. Рассказывай, маленькая сестра.
Даже не пытаясь быть учтивой, наложница протянула руку и коснулась медальона на груди Ду Цзылу.
– Когда-то все мы носили такой, – прошептала она, – когда нам не хватало сил справиться с нашими бедами.
Ду Цзылу недоуменно нахмурилась. Наложница закатила глаза.
– Лисы всегда помогут своим, маленькая сестра, а на тебе тоже знак лисы, знак нашего господина. Ты выглядишь худой и усталой, наверняка мало ешь и много волнуешься?
Откуда-то из бесконечных складок своего одеяния она выудила длинную шпажку с наколотыми дольками карамельных яблок и протянула ее Ду Цзылу.
– Если девочки едят слишком мало сладкого, то вырастают в сварливых и несчастных женщин, – наставительно проговорила светловолосая красавица, насильно вкладывая угощение в ладонь. – Они смотрят на мир с недовольством, и мир отвечает им тем же, и выходит сплошное беспокойство. Зови меня Ильшат, маленькая рыжая сестра.
Ду Цзылу сжала пальцы на тонкой деревянной шпажке.
– Ты из людей господина Ло, – полуутвердительно произнесла она и рассеянно откусила от яблочной дольки. Ильшат тряхнула головой – светлые локоны разлетелись упругой волной, нежным звоном отозвались колокольчики на шпильках.
– В каждом дворце есть лисята, – лукаво улыбнулась она. Глубокие синие глаза с приподнятыми уголками мерцали, тяжелые веки придавали ей немного усталый и высокомерный вид, но ни капли не портили причудливой красоты; тонкий нос с высокой переносицей и полные бледные губы рисовали образ чувственный и одновременно порочный. – Люди живут, правители правят, все идет своим чередом, а выворачивать и доискиваться правды не стоит… Кушай, не отвлекайся на разговоры. Здесь слишком темно и печально.
Очередная молния вспыхнула так ярко, что осветила самые темные углы. Ильшат оглянулась и направилась к столу, запалив вторую свечу. Чинно устроившись на разложенных вокруг стола подушках, она с недовольством покосилась на бушующую за окном стихию. Молнии отразились в глубине ее зрачков.
– Плохая гроза, – тихо пробормотала она.
Ду Цзылу опустилась напротив, вытащила из волос спицу и положила на стол. Ильшат посмотрела на девушку с насмешкой.
– Не доверяй никому – и проживешь дольше, – мурлыкнула она, – только и жизнь твоя будет нерадостной. Неужели наша глупая маленькая принцесса успела наступить тебе на хвост?
– Разве я соперница будущей императрице? – безразлично ответила Ду Цзылу и губами стянула еще одну дольку. Подержав во рту, пока карамельная оболочка не растаяла, она раскусила кисловатый фрукт. Золотые колокольчики нежным звоном рассмеялись вместо Ильшат.
– Фэн Жулань до поры не считала наложниц соперницами, хотя и заводить их никогда не позволяла. Так уж случилось, что от тебя он не смог отказаться. Ты не заботишь ее, пока жив император, – мягко проговорила светловолосая красавица. – И старшей Фэн Чань не бойся. Она верна себе и только себе, но никогда не пойдет на подлость. Она из тех, кто глубже всех нырнет за жемчугом и первой встретит врага с оружием в руках, но в хитросплетения человеческой природы даже заглянуть боится. Честь родилась раньше нее, а в роду Фэн это редкость. И государь наш – бумажный тигр, тебя он не тронет.
Ильшат подняла ладони и пошевелила тонкими пальчиками, показывая, кто на самом деле управляет повелителем Сибая.
– Выходит, во всем Сибае никого нет опаснее тебя? – усмехнулась Ду Цзылу, глядя на высокомерную красавицу.
Ильшат внезапно стала серьезной. Наклонившись вперед, она едва слышно шепнула:
– Принца бойся. Не дай коснуться себя, никогда не подпускай его близко. Притворяйся сумасшедшей, заразной, буйной – избегай! Никакой позор не будет слишком дорогой ценой, чтобы укрыться от его внимания.
– Принца? – В памяти Ду Цзылу всплыл образ болезненного молодого мужчины. – Я думала, что он доверенный или слуга при Фэн Жулань…
– С Фэн Юанем мне не справиться, – с глубоким отвращением проговорила Ильшат, – а тебе и вовсе лучше в его сторону не смотреть. Будь незаметнее и надейся, что рыжеволосые девочки не вызывают интереса молодого ученого господина. Я много лет живу на островах, но все еще не знаю их секретов; буду честна, они пугают меня. Пока господин не пытается вызнать их с моей помощью, я не стану искать ответов.
