Когда Мишка, едва касаясь дороги копытами, пролетал через пригород Элэ́йс, герцог понял, что был прав: кровавые всадники побывали здесь. Дома ещё горели, земля вокруг не успела впитать кровь. Будь ты проклят, Тэйсго́л, что превратил мощный замок в роскошный дворец! Если бы Тэйсголи́нги восстановили ту крепость, которую некогда штурмовал Ю́дард, Медведь бы точно успел.
«Быстрее! Ещё быстрее!» – прошептал он на ухо разгорячённому коню.
И Мишка, безусловно понимающий своего всадника, как и все кровавые лошади, прибавил скорость, хотя это казалось уже не реальным.
Шуг Э́йдэрд почувствовал раньше, чем увидел. Тошнотворный запах сгоревших заживо людей и тлеющих домов подсказал герцогу, что город взят. Мишка вновь ускорил ход. Он перелетал через трупы, ни разу их не задев. И вдруг споткнулся…
Герцог успел слететь с коня раньше, чем тот упал, захрипев. Мишка тотчас поднялся, попробовал ступить, но – увы. Нога оказалась повреждена.
Э́йдэрд обхватил могучую шею.
– Прости. Продержись. Я тебя найду.
И бросился бежать.
Не успеть!
Пешком – не успеть!
Он чувствовал, что враги уже на Запретном острове. Чувствовал тем инстинктом, который порой появляется у людей, всю жизнь проживших на войне.
Ярость, огромная, как ночь, поднялась в груди. Э́йдэрд глухо зарычал.
Ему нужна лошадь! И люди. И время.
***
Ка́лфус спрыгнул с коня и ждал. Улыбаясь, наблюдал как принцесса, которую поторопились назвать королевой, идёт к нему. Он принёс клятву на крови, которую даже Всадники не могли нарушить. Но это было неважно. Для начала его отряду хватит тех, кто попытается с ними бороться. Остальные, в любом случае, станут рабами.
Сейчас его бывшая невеста казалась красивой, как никогда. Тёмные, распущенные волосы ниспадали ниже колен. Густые, шелковистые – их будет приятно наматывать на руку. Кожа – белая, глаза – почти чёрные от пылающей ненависти. Это было изумительное сочетание: белая кожа и чёрные глаза. А, главное, девушка шла гордо, как и подобало королеве, не девочке. Вскинув подбородок и распрямив плечи. И он представлял, как в этом гордом взгляде появится ужас, как плечи согнутся, как некогда самоуверенная королева Элэйсдэ́йра съёжится и будет умолять своего повелителя о пощаде и милости, или хотя бы о смерти, ползая в ногах и рыдая.
О да, они все делают так. Рано или поздно.
Зелёные глаза сияли в предвкушении. Нет ничего приятнее победы и унижения врагов.
– Преклони колено и принеси мне клятву верности, королева, – предложил он.
– Нет, – Лео́лия остановилась напротив него, бледная, но решительная. – Я не обещала тебе этого.
– Да, верно, – кивнул он, – это была милость к тебе, женщина.
Ка́лфус спрыгнул на землю и обошёл добычу походкой тигра, наслаждаясь этими мгновениями. Чуть позже она закричит и будет биться, но сейчас, когда королева ещё не тронута и не понимает, что её ждёт впереди… Самый сладкий миг – миг предвкушения.
Когда принц протянул руку и коснулся её губ почти ласковым жестом, Лео́лия ударила. Удар был точным, без того мига неуверенности, который свойственен всем новичкам.
Ка́лфус оценил её решимость бороться. Конечно, он успел перехватить её правую руку, стиснул так, что кинжал выпал из побелевших до синевы тонких пальцев. Принца удивило, что девушка даже не вскрикнула. Тогда он вывернул эту хрупкую руку, ломая в ней кости, но Леолия, скривившись, не издала ни звука.
Он ударил её. Сильно, коротко, кулаком в лицо.
Девушка упала на землю, из носа закапала кровь.
Принц улыбнулся. Его воины рассмеялись. Никто из защитников дворца не заступился за свою королеву: эти трусы успели разбежаться, как только Ка́лфус, дав слово крови, разрешил им уйти.
– Не ушиблись, Ваше Высочество? – промурлыкал принц, вглядываясь в лицо жертвы и протягивая ей руку.
Краем глаза заметил Ильси́нию, забившуюся между колонн крыльца и старающуюся даже не дышать лишний раз. Но с этой всё ясно. Эту он уже сломал. Слишком слаба. Не интересно. Главное блюдо поднималось с травы, стараясь не опираться на сломанную правую руку.
Глупая. Непокорная. Не усвоившая первый урок. Всё, как ему нравится.
Вдруг из окна позади кто-то прыгнул на принца и повис на шее, сдавливая руками горло. Ка́лфус захрипел, в глазах его потемнело. Но кровавого принца неспроста называли Огненным змеем. Он повернул голову, освобождая дыхательные пути, затем перехватил инициативу: согнувшись, перебросил нападающего через голову. Однако железная хватка не разжалась, будто это был не человек, а крокодил, чьи челюсти разжать невозможно.
Оба противника упали, и голова Калфуса оказалась стиснута. Принц наугад ткнул в тело за спиной нож, спрятанный в рукаве.
Лео́лия бросилась на захватчика. Ка́лфус почуял нового врага и ногой ударил девушку в живот, задев сломанную руку. Королева взвыла, падая на землю. Принц почувствовал, как горячая кровь течет там, где тело противника прижимается к его телу.
Всадники не вмешивались, наблюдали. Вожак должен справиться сам, иначе какой же он вожак?
Ка́лфус ещё пару раз ткнул ножом вслепую, а затем, почувствовав, как тело врага вздрогнуло, провернул нож в ране. Захват ослаб, и принц, змеёй выскользнув из смертельных объятий, отпрыгнул в сторону. Перед ним на траве между поломанных ирисов скорчился долговязый парнишка. Он был без сознания, но его тощие руки продолжали сжимать воображаемое горло врага. Рыжие волосы кроваво пламенели.
– Это и вще твои защитники, женщина? – ухмыльнулся Ка́лфус. – Я буду убивать его долго и щтращно, а ты будешь щмотреть, и понимать, что это будет щ каждым, кто поднимет руку или оружие против вщадника.
Лео́лия села, баюкая руку. Подняла заляпанное кровью лицо и взглянула на бывшего жениха со злой насмешкой.
– Ты дал клятву, Ка́лфус. Дал на крови. Ни ты, ни твои люди не причинят вреда или обиды никому, кто не поднял против тебя или твоих людей своего оружия. Ю́дард не поднимал против тебя оружия. Рука – не оружие.
Ка́лфус сузил глаза.
– Хорощо, – просвистел и зацокал: – я не прициню ему зла. Но и добро прицинять не буду. Он щдохнет тут, в цветах. А вот у тебя не будет такой возможнощти!
Лео́лия покачнулась и встала. Сначала на одно колено, потом полностью. Выпрямилась.
«Если он меня не убьёт сейчас, – думала со спокойствием совершенного отчаяния, – то сломает и сделает то, что обещал сделать. А чтобы он меня убил, забыв о своих планах, нужно чтобы он потерял контроль, разозлился, вышел из себя…».
Голова кружилась, всё гудело и плыло перед глазами. Боль в руке выстреливала где-то в переносице, ломила в висках. Мир расплывался перед глазами.
Лео́лия облизнула кровь с губ. Она захлёбывалась в крови, текущей из разбитого носа. Горло раздирало жжение. Со стороны Шу́гги донёсся вой собак, ржание коней и крики ужаса. «Неужели я ошиблась в словах клятвы, и всадники сейчас убивают мой народ?» Королева содрогнулась.
– Ты нравился мне, Ка́лфус, – прохрипела, сглатывая кровь. – Было время, когда я хотела сбежать с тобой. Помнишь, я звала тебя в сад? Там я хотела предложить тебе увезти меня из Элэйсдэ́йра.
Принц остановился напротив неё и слушал, улыбаясь и наклонив голову набок. Закат горел в его вишнёвых волосах. Вспыхивал и гас в изумрудном блеске очей.
– Знаешь, почему я тебе об этом так и не сказала?
Лео́лия замолчала, ожидая ответ.
– Совет щитов…
– Нет, – она перебила его. – Ты, Ка́лфус. Ты. Ты показал себя лгуном и трусом. Ты – трус, принц. Поэтому тебе так нравится издеваться над женщинами и пленниками. Только с ними ты чувствуешь себя героем, ведь они не могут дать…
Договорить она не успела – он снова ударил. В губы. А затем схватил за волосы и бросил на землю.
– Мне не нравятся твои речи, женщина, – произнёс ласково и наступил ей на сломанную руку.
Леолия не выдержала и закричала от боли.
– Тебя плохо воспитали. Ай-яй-яй. Придётся обучать заново.
Принц поднял её лицо за волосы и, с любопытством глядя как девушку корчит от боли, прошептал:
