– Мне говорили, что Медведь тебя не топтал, и ты до сих пор девица. Это правда? Если нет, я накажу тебя, женщина. Очень сурово накажу.
Лео́лия подняла на него почерневшие глаза и рассмеялась. Отчаянно, зло, безумно.
– Топтал, Калфус, топтал. Я любила лучшего мужчину на свете, а он любил меня. Тебе рассказать, как это было?
Ка́лфус наклонился к её лицу, полуприкрыв глаза. Ухмыльнулся.
– Я поставлю рабскую метку на твоем лице, не возражаешь? Она немного зацепит глаз, но у тебя же их два, верно?
Принц вытащил нож. Лео́лия зажмурилась.
И в этот миг из строя жадно наблюдающих за зрелищем всадников рыжей птицей вырвалась лошадь. Удар копытами – и Ка́лфус отлетел в сторону. Чёрный всадник почти до земли свесился с седла, подхватил девушку и закинул на холку впереди себя.
– Держись.
– Эйд!
Ей казалось, что она кричит, но это был едва различимый шепот. Медведь спешился, выхватил саблю, встал перед рыжей защитницей.
– Ты соскучился по моему клинку, Ка́лфус? Тебе нужно добавки?
Э́йдэрд застыл неподвижно, словно гора. Кончик острия смотрел в землю. Калфус прищурился.
– Ты пришёл за девчонкой? Значит, правда, что мне говорили…
– Она – моя, – лениво согласился герцог. – А медведи своего не отдают. Ты знаешь.
Они стояли и смотрели друг на друга, а сердце Лео́лии обмирало от страха. Но Э́йдэрд же сильнее, он опаснее, не так ли? Вот только… он один. Кровавые всадники, молча ожидавшие поединка между вожаками, вряд ли выпустят Эйда из круга живым. При любом исходе поединка.
– Я предполагал, что ты придёшь, Медведь, – улыбнулся принц. – Но боялся, что ты окажешься умнее твоего отца. И всё же надеялся. Ты меня не подвёл. Хочу, чтобы твоя девка увидела, как ты сдохнешь. Хочу, чтобы умирая, ты увидел, как она извивается и стонет подо мной.
Э́йдэрд пожал плечами. Сбросил плащ.
– Хоти.
Молниеносный удар. Ничто в лице или фигуре Ка́лфуса не выдало начало атаки, но Э́йдэрд отбил клинок.
– Ты глуп, Медведь, – прошипел принц, снова отступая на пару шагов. Сабля герцога вновь опустилась. – Ты пришёл один. Так торопился встретиться со смертью? Или боялся, что мы с принцессой начнём раньше?
«Это же Чайка, – вдруг осознала Лео́лия. – Да! Как я не поняла… Лара́н где-то здесь?» Она оглянулась в поисках друга, но вокруг виднелись лишь азартные, хищные, голодные рожи всадников.
Принц вновь нанёс удар, затем целую серию стремительных выпадов. Он танцевал вокруг, словно смерчь. Но Э́йдэрд отбил все молниеносные удары.
«Он ранен… У него кровь на щеке…Он весь покрыт кровью…»
И снова Ка́лфус обошёл вокруг неподвижного Медведя пружинистым шагом хищника, присматриваясь. И вновь стремительная атака выпадов. Со спины. И Лео́лия не поняла, каким образом Эйд успел обернуться. Клинки сверкали вспышками молний, проследить удары не было никакой возможности.
Враги снова отступили друг от друга, и Лео́лия с ужасом увидела, что правый рукав Эйда разрезан, а посеревшая рубашка багровеет. Защита Медведя явно слабела. Он устал. «Эйд поскакал ко мне сразу после битвы», – догадалась она, холодея.
Поняли и всадники. Они засвистели, кони заиграли под ними, выгибая шеи, приплясывая и бия копытами.
– Ты ждала своего спасителя, женщина? – ухмыльнулся принц. – Посмотри же, как он сдохнет.
Э́йдэрд споткнулся и замер.
– Ты стал слабым, Медведь. Ты по-прежнему уверен в себе и своей силе, но ты слаб. Я не буду убивать тебя. Я заточу тебя в ту же клетку, что и твоего друга. Буду наслаждаться вашим унижением, вашими страданиями и…
Герцог собрался с силами и нанёс удар, который Ка́лфус отбил играючи. Медведь тяжело дышал, и Лео́лия с ужасом увидела, что её муж действительно измучен и устал. «Нет, нет! Эйд… Пожалуйста!»
Слёзы закипали на глазах.
Герцог пропустил ещё выпад, едва не стоивший ему серьёзного ранения – только в последний миг каким-то чудом Медведь уклонился, и сабля лишь чиркнула его по плечу, разрезав куртку.
Э́йдэрд сделал ещё пару шагов назад и вновь пошатнулся. Лео́лия стиснула зубы. Она направила коня так чтобы тот напал на врага со спины, но Эйд поднял глаза и прошептал одними губами: «Нет». Лео поняла и замерла.
Зарычав, герцог ринулся на противника, и медвежья сабля очертила вираж, едва не ранив принца... Но удар был слишком явным и медленным. Клинки вновь скрестились, и Ка́лфус отбросил Медведя.
Эйдэрд снова отступил.
Новый выпад, и герцог, отражая его, упал на одно колено. Да, он ещё раз отразил удар, но даже Лео́лия увидела, с каким усилием. Всадники взревели, выхватив сабли, в полном восторге потрясая ими в воздухе. Девушка сжала левую руку в кулак. Чайка заволновалась.
Следующим ударом принц выбил саблю из ослабевшей руки Медведя, и та, сверкнув, упала шагах в пяти.
Ка́лфус рассмеялся и нанёс завершающий удар. Такой, каким разрубают врага от плеча до пояса.
Вот только его саблю встретил кинжал, захвативший клинок эфесом, «рогами», направлеными вперёд. Медведь, стремительно распрямляясь, ударил вторым кинжалом снизу-вверх. Левой рукой. Остриё вошло между рёбер, и Ка́лфус вздрогнул. С недоумением посмотрел вниз, на кинжал, а затем перевёл удивлённый взгляд на поднявшегося Э́йдэрда.
– Я пошутил, – хрипло шепнул ему в лицо Медведь и, резко освободив кинжал из раны, ногой отпихнул тело врага.
Лео́лия ударила пятками, бросая Чайку к мужу и надеясь, что тот сможет вскочить и…
И Э́йдэрд действительно взлетел на коня. Но сначала подобрал тело верного оруженосца. И чёрный плащ. И свою саблю.
– Ну что? – хрипло прокаркал, ставя Чайку свечкой. – Сыграем?
Мимо его плеча свистнула стрела. Чайка рванула к Закатным воротам. Э́йдэрд сшиб ближайших всадников, кажется, распополамив одного из них, но Лео́лия не была уверена в этом. Остальные с громкими воплями пустились в погоню.
«На что он надеется? Мы втроем на одном коне…»
Принцесса не успела додумать эту мысль. Чайка вылетела из ворот, и копыта её застучали по мосту. Ворота захлопнулись. Всадники ударили по дереву саблями.
– Эйд, они нас догонят! – крикнула королева.
Герцог обнял её, прижал к себе.
– Пускай, – шепнул сипло.
Он остановил коня на другой стороне моста и развернул мордой к замку. По мосту за ними перебежало ещё несколько тёмных человеческих фигур.
– Смотри, Лео.
Дубовые створки ворот рухнули под ударами, и огненные лошади помчались по мосту. Ближе и ближе. Леолия прижалась к мужу спиной, закрывая глаза.
Грохот заставил её их открыть. Мост… взорвался.
А следом за ним задрожал от взрывов и королевский дворец на Запретном острове. Всё утонуло в грохоте, пламени, дыме, криках и ржании.
Лео́лия отвернулась и уткнула лицо в грудь супруга.
***
Э́йдэрд вернулся в Берлогу лишь перед рассветом, когда Леолия спала. Скинул грязную одежду, принял душ, не вытираясь, залез на низкий топчан, застеленный шкурами. Наклонился к жене, всматриваясь в бледное лицо, замотанное бинтами. Нос девушки распух и покраснел, под глазами появились синяки – верный признак сотрясения мозга. Но отчего-то все эти внешние уродства придавали ей особенную трогательность, и хотелось нежно целовать и разбитые губы, и поломанный нос и…
Но Э́йдэрд, конечно, не стал её тревожить.
Она изменилась. Ему вспомнилась девушка, почти девочка, в шерстяном костюме простолюдина, которая ругалась с Ю́дардом в придорожной таверне. Взъерошенный воробушек, наивный и забавный. Вспомнилось, как она шипела на него, когда он впервые её поцеловал, а в карих глазах стояли слёзы обиды. Э́йдэрд сделал это, чтобы забрать её себе, скомпрометировав, добиться выполнения собственных планов. Но даже тогда, когда он мчался за ней в обитель милосердных дев, Лео́лия была всё ещё другой. Израненной, гордой, мятежной, но всё ещё наивной девочкой. Она изменилась после смерти отца, после того, как стала женой и королевой. Лео́лия повзрослела. Стремительно превратилась из полуребёнка во взрослую женщину.
