Слишком не понятная, слишком запутанная. Магия крови — это одно, медвежья — это иное, магия моря — это вообще не о том, о чем все остальные. К тому же почти ничего обо всём этом было не известно, почти всё затерялось в веках. Как объяснить, что магия крови защищает своего короля, а магия моря — нет? Альшарса может убить лишь Ларан, а Ларана — любой встречный. И лунный меч ещё… Все эти древние артефакты бесили герцога.
Другое дело — бон. Если всё рассчитать точно, то бон можно натянуть в любом месте, и цепная система везде будет действовать одинаково, независимо от того Солёные ли это острова, или устье Шуга, или красные реки…
Ларан уклонился от пламени и снова отступил.
Любая ветряная или водяная мельница намного лучше всех этих древних фокусов.
Внезапно Альшарс остановился.
— Ты забыл мне сказать, — низким тяжёлым голосом заметил Кровавый король на языке Элэйсдэйра, — что меч пьёт магические силы.
Ларан впервые слышал, как Альшарс говорит на чужом для него языке. И герцогу это не понравилось. Чисто, без малейшего акцента. Без присвиста, посвиста, цоканья или шепелявленья, обычных для всадников.
— Забыл, — покаялся герцог, улыбаясь. — Где ты так хорошо научился говорить?
Огненный меч в руке Альшарса погас. Король усмехнулся.
— Ответ тебе не понравится, Ларан, герцог Морского щита, — лениво бросил он.
Король повернулся к одному из ближних и протянул руку. Тот с поклоном вложил в неё свою саблю. Альшарс бросил её Ларану.
— Не дерусь с безоружными, — повторил Ледяной Змей, а затем жутко ухмыльнулся: — Я их просто убиваю.
«Она уже должна была найти коня», — подумал Ларан, ловя рукоять сабли.
Его порадовало, что огненный меч тоже пьёт силы из своего обладателя. Было бы ужасно несправедливо, если бы так поступал только дождевой. И лунный. Про остальные Ларан совсем ничего не знал.
Первым же скользящим ударом острого металла Альшарс рассёк герцогу плечо.
— Ты можешь сдаться, — предложил кровавый король.
Ларан рассмеялся, змеёй уходя от следующего удара, а затем сделал подсечку и попытался разрезать противнику бедро. Не удалось.
— Как-нибудь обойдусь, уж не обижайся. Прошлый опыт в плену мне не понравился.
— Ты был у сестры, — заметил Альшарс. — У меня всё будет иначе. Я даже верну тебе Джию. Дам коня. Шатёр. Рабов. Будешь гостем.
«Отличный план, — мысленно фыркнул Ларан. — Племенной жеребец и кобыла, способная родить и вырастить будущих морских герцогов. Ручных морских герцогов».
— Я подумаю, — улыбнулся он и ринулся в атаку.
В ногу, в голову, в бедро, в шею и снова в бедро, и все отбиты так же молниеносно.
«Ты умнее свих родичей. Им кровожадность и жестокость мешали работать мозгами. У тебя нет этой жажды и нет жалости. Есть цель, все остальное — лишь служит ей. Ты страшнее их».
Ларан замер, чувствуя, как сбивается дыхание. Лицо и грудь покрылись потом, и как-то особенно остро ощущалось то недолеченное место, где ещё недавно торчал арбалетный болт.
Альшарс тоже застыл, внимательно разглядывая врага.
«Он не хочет меня убивать. Он хочет меня обезвредить и использовать», — подумал Ларан, и его замутило.
— Брат мой, — вдруг раздался низкий красивый женский голос с теми переливами, которыми обладает лишь редкое контральто. — Оставь в покое моего любовника и взгляни на меня. Я пришла тебя убивать.
Альшарс медленно обернулся.
— Женщина, ты сошла с ума?
Гедда невесело рассмеялась.
— Всего один раз, братик, всего один раз. Но людям нашего положения и одного раза хватит, не так ли?
Одетая в боевые одежды, она шла лёгким скользящим шагом и сабли в её руках сверкали точно крылья. Сейчас принцесса казалась Ларану почти прекрасной. Он увидел за её спиной невозмутимое лицо Юдарда в толпе и всё понял.
«А ты хитрее, братец, чем я думал».
Альшарс обернулся к герцогу, скривил губы в ухмылке.
— Подожди меня. Мы продолжим чуть позже.
А затем шагнул навстречу сестре.
Ларан отступил к королевскому помосту, сел, поместив саблю меж ног и опершись на неё, привалился головой к доскам и закрыл глаза. У него появилось время. То время, которого так не хватало, чтобы составить новый план, хоть в чём-то лучше прежнего плана самоубиться об Альшарса. Джия должна уже скакать вне шатров, и теперь у неё гораздо больше времени, а, значит, она спасена. Оставалось по возможности спасти себя и весь Элэйсдэйр.
Ему протянули бурдюк с водой, и Ларан жадно припал к живительной влаге, а потом обернулся.
— Почему? — вырвалось у него с горечью.
Джия положила голову ему на плечо.
— Она — дочь Альшарса, — шепнула тихо.
Ларан помолчал, подумал.
— Твоя мать?..
— Нет. Элэйса, сестра мамы. Она умерла, мне говорили от болезни, но на самом деле в родах. Мама знала, чья дочь Айяна и выдала за свою. Чтобы он не забрал.
«Но он вычислил и забрал», — усмехнулся Ларан.
— Понятно.
— Гедда обманула меня, — пояснила Джия. — Айяна не хочет уходить. Сказала, что погибнет с ним.
«Это ты пришла погибнуть со мной, — тепло подумал Ларан, — а твоей лжесестрёнке ничего не грозит… Если только…»
Он притянул девушку к себе, и Джия благодарно вздохнула.
— Она знает?
— Нет. Он для неё мужчина.
«И, конечно, мелкая по уши влюбилась в своего спасителя», — подумал Ларан и ухмыльнулся. Всё же женщины — это цветы жизни. Лучшее, что есть в этом мире. Кроме моря, конечно. Мужчины приходят и уходят, мужчины сражаются друг с другом, а женщины… Без них жизнь и вовсе не имела бы смысла.
«А у меня есть моя женщина, — подумал он, чувствуя себя морем: бескрайним и опасным, — и она стоит всех остальных». И это словосочетание, никогда раньше не знакомое ему, ударило волной и опьянило его. У него никогда не было именно его женщины, и Ларан бережно прижал Джию к себе.
«Мы будем жить с тобой долго и счастливо. Обещаю».
Гедда описала круг вокруг брата, и на этот раз король ответил тем же. «Он мог бы её убить за пару секунд, — думал Ларан. — Просто рубануть огненным клинком. Почему он этого не делает? Хочет поиграть? Нет. Эйд играть не любит. Если только не нужно потянуть время. Альшарс той же породы. Ему нужно затягивать время? А для чего? Впрочем, Эйд тоже не стал убивать Калфуса лунным мечом…».
Гедда напала быстро, словно песчаная змейка. Но король ушёл из-под удара, чуть зацепив её руку, и кровь капнула на песок. «Началось», — подумал Ларан и улыбнулся.
— Тебе это поможет? — тихо спросила Джия, протянула руку и в её ладони сверкнула маленькая зелёная бусинка.
— Откуда она у тебя?
Княжна вспомнила ночь, когда Ларан пришёл к ней, чтобы утешить. Сколько раз Джия хотела выбросить эту найденную поутру стекляшку из магического браслета. Но сохранила даже тогда, когда решила обо всём забыть. Девушка закусила губу.
— Не скажу.
Нет уж, он не должен узнать, как часто она сжимала её в кулаке.
— Поможет, — герцог сжал её ладонь. А потом поцеловал в нос. Джия поморщилась: Ларан бесил её нежностью в неподходящий момент.
Гедда и Альшарс, гибкие и стремительные, танцевали друг с другом, и это было красиво. Сабли сверкали кровью в закатных лучах. Джия даже не подозревала, что наследник может вот так страстно танцевать, он казался ей более сдержанным.
Ларан встал.
— Подожди меня здесь, — шепнул тихо, мягко забрал у неё лук с колчаном и двинулся вокруг арены. Осторожный, словно зверь.
«Женщины, — думал он, усмехаясь. — Вы способны полюбить любого больного на всю голову ублюдка, лишь бы он показался вам одиноким и страдающим. Ну, желательно, ещё мужественным. И, если не герцогом, то хотя бы королём…».
Ни сражающиеся, ни увлечённые, осипшие от криков зрители, не заметили его манёвр. Ларан ступал осторожно, не отрывая взгляда от змей. «И всё же, ты была хороша, Гедда», — подумалось ему.
Тонкая фигурка, кутающаяся в изумрудного цвета покрывало, не заслоняла всадникам обзор, а потому они, завороженные небывалым зрелищем, не обращали на неё внимание.
