– Астра… – прошептал Себастиан, прижимая её к себе. – Астра… я… Видит богиня, как я тебя люблю!
И она почувствовала, как тает лёд в его голосе, как растворяются в нём горечь и боль, и внезапно ощутила себя счастливой и всемогущей. Всё то, что казалось ей таким сложным, вдруг стало простым. Да, она всё сделала верно. Это судьба, это то, для чего всё было нужно.
– Ты же можешь отобрать у Руэри Южный щит, разве нет? Ты – король.
– Нет. Король не может отобрать щит у хранителя. Только Совет. Или если сам герцог отдаст добровольно.
– Себастиан… а… мой отец? Он же был в Южном щите?
Король вздохнул, отстранился и посмотрел на неё потеплевшими зелёными глазами.
– Коронель Дьярви остался верен короне. Он держит оборону в Мандариновом городе. Щит ещё не потерян до конца. Астра, ты и твой отец – те люди, на которых я действительно могу положиться.
– Да, Себастиан, – улыбнулась девушка. – Но нас таких много: герцог Элиссар, герцог Ярдард, да весь твой народ – мы все верны тебе до самого конца. А вместе мы не можем не победить!
– Ты права. Добро всегда побеждает зло. Верность – предательство. А любовь – злобу. Спасибо.
***
Когда Руэри проснулась, за окном уже сгустилась ночь. Принцесса не знала, сколько времени проспала: несколько часов? сутки? несколько суток? Голова болела ужасно, и, когда девушка поднялась, то поняла, что шатается от слабости. Не так, как когда умирала от горя после смерти отца, но колени мелко и противно дрожали.
Пленница огляделась. Усмехнулась: её снова поместили всё в ту же комнату лорда Рандвальда. Великолепно! Ведь не из всех комнат Южного дворца вели тайные ходы. Всё же неплохо быть невестой, пусть и пленницей: по крайней мере, её не бросили в темницу или клетку. А зря.
– Впрочем, я не убегу, – прошептала девушка.
Она прошла в будуар и увидела уснувших служанок. Значит, всё же пленницу побоялись оставить одну. Что ж… мудро. И, значит, Руэри точно проспала не меньше суток, раз девушки, забыв об обязанностях служить и охранять, всё-таки позволили сну сморить себя.
Принцесса вздрогнула, вспомнив о повелителе сновидений.
– В одном ты ошибся, Риан, – прошептала она, открывая потайную дверь, – да, меня восхищает сила сильных, я люблю хитрый ум, я… Но я не люблю быть куклой! Ничьей. И папа никогда меня не использовал против моей воли. А ещё я люблю брата и моё королевство.
Пленница осторожно спускалась по ступенькам, придерживаясь за холодную стену. Темнота и призраки южных хранителей больше не пугали её.
– Да, я бы простила тебе смерть отца, ты прав. Потому что это тебе простил бы и он сам. Но не гибель наших людей. Не войну, Риан, не её. Не разрушение Элэйсдэйра, даже если ты его потом восстановишь…
Крипта встретила её мерцанием лампад. Руэри подошла к знакомой статуе герцогини Ювины, коснулась мрамора рукой и заглянула в бесстрастное лицо.
– Ты должна мне помочь! – заявила убеждённо. – Я знаю, что ты не подняла бы свой щит против моего отца. Даже после казни твоего сына. И не потому, что боялась его или жалела, нет. Потому что есть то, что превыше любого короля. Ты это знала. Я тоже – знаю. Династии сменяют друг друга. Мерринги погибают, приходят Тэйсголинги. А потом – Шумэйсы, потому что, честно говоря, мы – всё-таки Шумэйсы. А за нами придёт ещё кто-то. Но королевство – останется. И это – главное. А, значит, войну нужно остановить. И твой щит, прости, это малая цена.
Ювина молчала, но Ру казалось, что предшественница разделяет взгляды преемницы.
– Мне надо с ним поговорить! Мне надо убедить его остановиться на достигнутом. И сделать это сейчас, наедине.
Где мог расположиться Джарджат? Вне замка, в поле, в военном лагере? Если так, то беглянка не сможет пройти мимо дозорных, но… Чтобы раскинуть лагерь, нужно оставить город. А город – огромен. И город может восстать. И, например, перебить дозорных. Нет, нет, это было бы не разумно. Тигр должен был остаться в крепости, если он умён.
А тогда – где?
Захватчик не может чувствовать себя в безопасности, но в то же время, ему нужно место, откуда он может максимально контролировать пространство. Руэри закрыла глаза, глубоко вдыхая запах сырости и пытаясь вспомнить всё, что ей рассказывал отец о противнике. Король Ульвар любил знать всё и обо всех, и этому же учил дочь, вот только ученицей Ру оказалась плохой.
– Коварен… безжалостен… Тигр песков, почти всю жизнь проживший на войне… Не изнеженный, не привыкший к роскоши. Простая походная еда: вяленая верблюжатина, фрукты и вино. Вино пьёт, да. Спит в шатре, на песке, на камне, покрытом плащом. Ходит в дозор. Про наложниц ничего не известно, но даже если они были, то – кратковременно. Гарема нет.
Зверь. Хищный зверь, всегда готовый к нападению.
Руэри распахнула глаза.
Место должно было быть максимально открытым и защищённым одновременно. Таким, которое при необходимости легко можно покинуть, но в то же время, чтобы заговорщикам не так просто было попасть внутрь. И одновременно чтобы из него можно было увидеть всё вокруг.
Башня.
Восьмигранная башня на крепостной стене. Их восемь, но только из Тисовой, самой высокой, открывается максимальный обзор. При опасности легко отбиться, при необходимости – спуститься из любого окна. С неё город виден как на ладони, и так же просматривается территория внутри крепости. Джарджат вряд ли расположился на самом верху, скорее всего – на уровне стен, ведь с верхней площадки спуститься вниз можно только по узкой лестнице, которая легко превратится в ловушку. А вот в помещении чуть выше уровня стен сразу три двери. И пять окон.
Вот только… на стенах дежурят часовые. Как подняться мимо них в башню?
Руэри нахмурилась, снова закрыла глаза и попыталась вспомнить тайный подробный план со всеми потайными переходами. В Тисовой башне был колодец. Подразумевалось, что при необходимости все окна можно заделать изнутри – в проёме каждого была подъёмная решётка. Тисовая башня – последняя надежда защитников цитадели. И, конечно, в последней надежде непременно должен был быть тайный выход…
И тут принцесса вспомнила где. Усмехнулась. «Может мне сразу убить врага спящим? – подумала злорадно. – Пока есть возможность?» Это было бы неплохо, но сейчас её больше пугал Риан. А против Западного ветра одна Руэри не справится. Нужен союзник.
– Одно из важнейших умений государя – умение отличать менее опасного врага от более опасного, и использовать его в борьбе с сильнейшим, – будто наяву услышала она голос отца. – У короля не бывает друзей, Ру. Есть подданные и враги. Но и подданные, по мере возрастания у них власти, могущества и независимости от монарха – тоже легко превращаются во врагов. Рано или поздно они непременно поднимутся против тебя. Помни об этом.
Принцесса тихонько повторяла эти слова, пока шла внутри стены по потайному ходу. Ей было страшно. В конце концов, Риан – враг уже знакомый и хотя бы отчасти понятный, а Джарджат? Она практически не знала его. Вдруг ничего не выйдет, и у неё не получится превратить врага в союзника? С чего она решила, что Тигр – менее опасен, чем Ветер?
– У меня не было выхода, – прошептала Ру, заглянув в ледяной колодец.
Или был? Она не знала.
– Если не получится – я покончу с собой, – решила принцесса, вздохнула и вошла в потайной ход, ведущий от колодца в ту комнату, где у Южных герцогов располагались дозорные, и где, как она рассчитывала, сейчас спал Джарджат.
Да. Смерть наследной принцессы стала бы выходом из положения. Тогда ни Риан, ни Джарджат не смогли бы законно претендовать на трон Элэйсдэйра. Возможно, стоило сделать это прямо сейчас, но… Ру не знала, что в этом случае произойдёт дальше. Вряд ли враги её королевства опустят руки. И вряд ли братик справится с ними без её помощи.
В караулке оказалось довольно светло – лунный свет заливал комнату, и глаза, привыкшие к темноте, всё хорошо различали. Впрочем, различать было особо нечего: голые стены, мебели нет. Руэри шагнула к спящему на ковре мужчине. Присела рядом, с любопытством его разглядывая. Обычно спящий человек кажется невиннее и моложе, чем он есть, но Тигр даже во сне пугал девушку какой-то дикой хищностью. Ей казалось, что он собран, как натянутая тетива, и наблюдает за ней из-под сомкнутых ресниц.
