— Я озадачен, — сказал Костя ровно, — и даже где-то возмущен. Они не потрудились прислать кого-то нового? Или ты, Егор, не потрудился им сообщить? Только не говори, будто даже не понял, что прокололся. А то я обижусь.
— Я вас не понимаю, — заверил лежащий, по-прежнему тщательно разглядывая пластмассовую игрушку. — Я был вежлив со всем персоналом. Я соблюдал все правила. В чем дело? Отпустите меня сейчас же!
Он скосил глаза влево. Костя прекрасно понимал, о чем тот сейчас думает. О длине его "поводка". И о его флинте, который как раз закуривал, стоя на крылечке. Времени у Кости было на одну сигарету. Слишком мало для кульбитов и прыжков. Слишком мало для пространных диалогов. Слишком мало для "почему?" "не знаю" и "что вы себе позволяете?" Но вполне достаточно для убийства. Пусть лежащий и был матерым хранителем, позволявшим себе бродить по улице без флинта. Пусть он и мог попытаться вывернуться. Но Костя пока держал его надежно, кроме того был слишком зол, и лежащий прекрасно это осознавал. Досада, начавшая расползаться по его губам, была настолько откровенной, что Костя чуть не расхохотался. Матерый позволил начинающему себя схватить. Ни самоуверенность, ни снисходительность до добра не доводят. Ну и кадра прислали! Действительно в какой-то степени обидно!
Нынешние действия были для Денисова в новинку. В прежней жизни он мог наорать на кого-то, мог с кем-то подраться, но подобного поведения не допускал, хотя иногда хотелось очень. Но там были другие законы. Здесь же закон был один — выжить и сохранить хранимую персону. Методы, если не считать кукловодства, никого не заботили, и в следующую секунду Костя получил лишнее тому подтверждение, когда мимо прошагал какой-то флинт, а его хранитель, восседавший на плече, поглядел на мизансцену с праздным интересом и преспокойно поехал себе дальше. Все просто. Если тебе угрожают — бей. Если тебя бьют — убивай. И те, кто в прошлой жизни никогда никого не убивали, здесь быстро этому учились. Какой в этом смысл? Какое это, на фиг, чистилище? Это джунгли. И сейчас, глядя на опрокинутого юнца с шакальими глазами и в прекрасном костюме, Костя не испытывал ни малейшего угрызения совести. Его пытались убить. Даже если это был великолепный спектакль, нацеленный на предварительное запугивание, следствием все равно явилась дыра в спине. Поэтому извините, расшаркиваний и реверансов не будет.
— Руки под затылок! — велел Костя, чуть приподнимая голову собеседника за волосы.
— Я...
— Живо!
Егор поспешно выполнил приказание, и Костя прижал его сложенные ладони его же собственной головой, продолжая удерживать меч в прежнем положении, так что его ресницы опирались на пластмассовый клинок, и человек опасался даже дернуть веком.
— Послушайте, Валерий...
— Тебе прекрасно известно, что я — не Валерий! — отрезал Костя. — Ты с первого же своего визита знал, кто я такой. Надо ж было так вытаращиться, когда я тебе чужое имя назвал! И большой глупостью было спрашивать у моей коллеги — точно ли я есть Валерий? Первый день замужем? Заботливый хранитель, подыскивающий новый магазин для своего оженившегося флинта — прям трогает такая гражданская сознательность.
— Вы меня с кем-то пу...
— Довольно! — резко сказал Денисов и сделал зверское лицо. — Я хорошо знаю, когда человек действительно интересуется товаром — и когда он интересуется товаром для показухи! Третий раз уже приходишь — хоть разок бы флинта своего привел, для достоверности. Ах да, ты ж не можешь, ты ж не Кукловод.
— Я не якшаюсь с Кукловодами! — добропорядочно возмутился Егор. — Я же говорю — вы меня с кем-то пута...
— Какой глаз тебе меньше нравится? — осведомился Денисов тоном, свидетельствующим об окончании разговора. Он не сомневался, что не ошибается ни в мотивах отловленного хранителя, ни в сущности его натуры. И когда в следующее мгновение тонкие губы Егора изогнулись в смешанной гримасе панического ужаса и злости, окончательно понял, что не ошибся.
— Что ты хочешь?!
Костя быстро огляделся и наклонился к собеседнику так низко, что почти уткнулся в него носом.
— Отсутствия формальностей — вот чего я хочу. Никаких предварительных ласк — так и передай своему начальству! Никаких наблюдателей. Никаких левых переговорщиков. Пусть приходит сам! С другими говорить не стану!
— Ты рехнулся?! — прошипел Егор. — Они никогда не ходят сами! Да ты...
— Я начинающий, — весело пояснил Костя. — Допуск для какого-то кретина в мою квартиру? Вряд ли. Им нужно кое-что серьезное — и я знаю, что. Это тоже передай. Пусть приходит сам. И не затягивает с этим. Иначе это что-то я продам другому. Думаешь, одни вы такие умные?! Послали за мной мясника — и думали, я тут же превращусь в левретку?! Хрена!
— Сейчас не понимаю, — признался хранитель. — Я ж не в курсе...
— Левый или правый?
— Да я правда не знаю! — взбесился Егор, явно не желая делать выбор. — Кто мне скажет?! Отпусти меня сейчас же! — в противовес предыдущей фразе он тут же смешно добавил: — Да ты знаешь, кто я?!
— Нет, — Костя оставил руку с мечом в прежнем положении. — Кто ты?
— Да я... — у задергавшего губами Егора внезапно кончились слова. Костя покосился на Аню — она выкурила сигарету уже на две трети. Время заканчивалось, впрочем, пойманный наблюдатель понял уже достаточно и напуган тоже был достаточно.
— Передашь, что я сказал! И то, как я с тобой обращался, тоже передашь! Чтоб никто из ваших сюда больше не таскался! Следующего прибью!
— Кто — ты?! — пискнул хранитель. — Да ты не сможешь! Ты малек! Ты ни фига не умеешь! Это тебя прибьют после такого! И тебя, и твоего флинта, понял?! Никто не станет с тобой цацкаться! Если что надо — сами заберут! И хрен ты что сделаешь!
— Да ну? — фыркнул Костя. — Любительские пытки на прекрасной блондинке? Я боли не чувствую — забыл?
— Зато твой флинт чувствует!
— И что? — Костя сузил глаза. — Меня это должно как-то тронуть?
— Но ты же хранитель! — удивился Егор.
— Вот именно. Хранитель. А не мамаша. Мне главное, чтоб флинт функционировал. А перестанет — тоже не особо огорчусь — здесь кругом либо психи, либо кретины вроде тебя, — Костя чуть отодвинул острие меча от выпученного хранительского глаза. — Ты все усек? Передай, долго ждать не буду.
— Да ты...
— Все-таки желаешь хранить своего флинта на ощупь?
— Я передам, — произнес Егор со зловещей кротостью. — Я все передам. Можешь не сомневаться.
— В таком случае, — Костя выпрямился, отпустив Егора, и отодвинулся к низкому парапету, — пошел вон!
На всякий случай он приготовился к возможной атаке, хотя был практически уверен — шакал не нападет. И не ошибся. Егор, не взглянув на Костю, поднялся, торопливо отряхивая свой костюм и приглаживая всклокоченные волосы. Сейчас, когда его глаз не было видно, он снова выглядел юнцом — жалким обиженным юнцом, растерявшим весь свой лоск и легкую аристократическую надменность, юнцом, которого необъяснимым образом избили сопливые младшеклассники. Но в следующее мгновение Егор вскинул на Денисова глаза, и иллюзия исчезла.
— Ты пожалеешь! — тявкнул он и одним прыжком перемахнул к бордюру. — Ты — покойник!
— Тоже мне новость! — фыркнул Костя. Егор, с безопасного расстояния послав ему огненный взгляд, взлетел на крышу проезжавшей машины, а оттуда, ловко прыгнув вправо и вверх, плашмя приземлился на дрожащий и переливающийся сгусток воздуха, косо промчался над ореховыми ветвями и пропал с глаз. Костя, посмотрев ему вслед не без зависти, перескочил через парапет и приобнял за плечи своего флинта, тушившего окурок о край урны.
— Ну что, детка, продолжим наш тренинг? Отлично сегодня выглядишь! Ты всего добьешься и получишь все, что пожелаешь!
— Ага, конечно, — скептически буркнул флинт и направился к крылечку. Костя, идя рядом, окидывал хранимую персону критическим взором и размышлял. С настроением пока особого прогресса нет, с решительностью и уверенностью... хм, мда. А вот с глазами получилось, да и лицо все свежеет, только тени в подглазьях портят все дело. Чертовы кошмарики и чертовы кошмары! Из-за них теперь и он спал урывками — счастье, что Гордей в этом отношении оказался хорошим помощником. Конечно теперь, как и говорил Георгий, кошмарики являлись не в таком количестве. Но они все же являлись. И брали свое.
