— Думаю, это знак, — предположил я.

— Че еще за знак? — фыркнул Ян.

— Тот самый, — вмешалась Зита. — Ворота открыли.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Ведь это действительно может быть знак того, что Серый Город больше не карантинная зона, людей вывозят, а дроны пустили на просмотр территории.

— Это все меняет. — Ян потрепал свои волосы на затылке и добавил: — Тогда надо сделать вылазку. Проверочную.

— Согласен, — поддержал я. — Но чуть позже. Может быть Серафим задет в ближайшие дни, прояснит ситуацию.

— Вот черт! — выдохнул Януш. — Мы столько лет провели здесь, что теперь, когда можно отсюда свалить, не знаем, что делать.

— Ничего, — попытался я подбодрить, — освоимся снова.

— Если на поверхности можно будет жить, — скептически бросила Зита.

— Тоже верно, — согласился Ян. — Кто знает, что упырь задумал на этот раз.

Мы стали ждать. Хотя ожидание подобного рода не из лучших, потому что подсознательно допускаешь подвох. И именно эта мысль съедает изо дня в день.

Однажды возле нашей локации остановилась машина, и у нас появился Питер. Он пожал мою руку и улыбнулся:

— Приветствую, Марк. Рад встретиться в других обстоятельствах.

Мы забросали Питера вопросами, и он ответил.

— Серафима перевели на новые посты, он не смог вырваться. Главный меняет все, и всю систему. Забрал управляющих на внедрение изменений.

— Это реально правда? — Ян покачал головой и подозрительно прищурился. — Ворота откроют?

— Уже открыли, — ответил Питер. — Людей вывозят, возвращают по домам. Карантин официально завершен.

— А как Валентин отреагировал на наше нападение и вывоз общины? — спросил я.

Питер неопределенно пожал плечами.

— Он сказал: они наказали себя сами.

— Звучит, как угроза, — усмехнулся Ян.

— Никто не знает, что он задумал, — добавил Питер. — Только самые приближенные информированы.

— Скажи, — задал я измучивший меня вопрос, — сколько у Валентина самых приближенных? Тех, которые выше остальных по всем рангам.

Питер взглянул на меня и закивал:

— Я понял. Его личных помощников тринадцать. Вместе с единственной эффектной женщиной.

Значит, так и есть. Они вернулись. Они снова здесь. Все тринадцать. Но как? Как они это сделали? Ничего не понимаю…

— Так что можете выбираться из подземелья и возвращаться домой, — объявил Питер. — Начнем действовать согласно новым законам. Я оставлю вам координаты, по которым нас можно найти. Будем на связи.

Когда Питер уехал, мы стали думать, как и куда будем возвращаться.

— Вряд ли мы обретем мир на блюдечке при сегодняшней ситуации, — высказался Януш. — Пока упыри на нашей земле, продолжение марлезонского балета обеспечено.

— Мы разъедемся, а проблема останется, — заметила Зита. — Смысл?

Леон похлопал по стене и сказал:

— Но здесь нельзя жить с детьми постоянно. Это временное убежище.

— А кто сказал про детей? — Януш сунул руки в карманы и стал ходить по помещению. — Разместим наши семьи недалеко друг от друга на поверхности, а сами продолжим двигать свой план.

С этим согласились присутствующие, кивая и обсуждая вполголоса предложение Януша.

— Мы должны закончить начатое, — сказал кто-то из толпы. — Столько лет под землей, тонны решений, риск и ожидание…

— Согласен, — поддержал Ян. — Нужно разрушить империю упыря на корню. Пока мы не расправимся с этими чертями, жизни не получится. Мир обречен. И наши дети в опасности. Я за продолжение нашей цели.

Все присутствующие присоединились и разом обернулись на меня. Я даже напрягся, но понял, что вся ответственность возложена на меня, как на лидера союза и, наверное, на лидера в целом. Я слышал, что мне приписывали небылицы о небывалой сверхсиле и безбашенной смелости. Отчасти это так, но все это было в прошлой жизни. Я переродился и стал смотреть на все другими глазами. Но пожив некоторое время в мире под землей, захотел вернуть себя того. Вернуть того решительного Марка, идущего напролом и принимающего сумасшедшие решения. Того Марка, который мог и хотел очистить мир от древних и готов был на все для достижения своей цели.

— Согласен, — твердо произнес я и оглядел всех. — Мы снова сделаем это. Вместе.

Мы договорились, что вернем наши семьи на поверхность, но сначала проверим обстановку. Нашим штабом останется подземная локация, где мы будем принимать решения и готовиться к намеченным операциям. И по ходу обстановки и разведки, приступим к действию.

Мы с Мией решили поехать в родной поселок, пожить там. Было странно возвращаться под контроль вездесущих наблюдателей. Мы увидели новые постройки и районы, контрольные пункты, информационные экраны и множество автобусов с возвращающимися домой людьми. Все как-то изменилось и стало походить на съемочную площадку какого-нибудь мистического триллера или антиутопии. Лица людей тоже изменились, я не мог сказать, что именно не так, но ощущал перемены на каком-то скрытом уровне. Возможно, это последствия произошедших событий, и со временем все вернется на свои места. По крайней мере, я бы очень этого хотел. Но у меня были нехорошие предчувствия.

Еще мы заметили, что у всех вернувшихся людей на запястьях появились зеленые браслеты, что временами включаются информационные экраны, на которых начинает вещать бесполая голова. И как только это происходит, к экранам бегут люди. Теперь везде, где бы ты не находился, окружали наблюдатели, а еще патрулировали машины спецотрядов. В общем нас накрыл антураж Серого Города, только в расширенной версии.

Спустя время наша семья познала еще одну странность. Нас выставили из магазина, а потом не дали наполнить канистру бензином. Люди косились на нас, шарахались в стороны, если мы вставали в очередь, закрывали перед нами двери или вообще вели себя агрессивно, выкрикивая, что если мы не уйдем, они сообщат о нашем нарушении «куда надо».

Мы были растерянны. И скоро стали чувствовать себя изгоями. Высокие ворота и ограждение нашего дома позволяли нам находиться во дворе без опасений, но стоило выйти за пределы дома, появлялся риск нападения. Люди смотрели на нас как на прокаженных. Бывшие добродушные соседи готовы были пристрелить, если мы подходили близко к их забору. А любой выход за продуктами или поездка в город стали оканчиваться беспределом. На нас кричали, в нас плевали, швыряли все, что попадалось под руку, заставляя нас покинуть помещение или попросту сбежать, сохраняя себе жизнь.

Каждый день теперь был похож на страшный сон. Чудовищный и нелепый. И наша жизнь на поверхности казалась нам пыткой по сравнению со временем, которое мы провели под землей.

— Пап, — однажды обиженно спросила Мирослава, — почему нас никуда не пускают и говорят, что мы заразные? А мальчик из дома напротив сказал, что мы должны сдохнуть.

Я обнял Мирославу и поцеловал в макушку.

— Доченька, сейчас люди стали другими, они изменились в Сером Городе. Их изменил главный. А мы ушли от них, и нас изменения не коснулись.

В это время Влад пересматривал старые книги, которые мы достали с чердака, и как обычно выглядел до равнодушия спокойным.

— Сынок, а ты переживаешь по этому поводу? — спросил я.

Влад с минуту молчал, продолжая перебирать книги, а потом с некоторой задумчивостью произнес:

— Нет, не переживаю.

Я удивленно оглядел сына и снова спросил:

— Не переживаешь? Тебе кажется происходящее нормальным?

Владислав поднял на меня глаза.

— Конечно, нет. Это либо навсегда — тогда нужно привыкать. Либо вы будете бороться — и тогда ждать. В любом случае придется принять сторону сильнейшего. Смысл переживать?

Ответ сына меня обескуражил. Я по-прежнему не знал как себя вести со своим ребенком в таких ситуациях. На мгновение прикрыв уши Мирославе под видом еще одного поцелуя в макушку, я быстро произнес:

— Это очень разумно, сынок. — Потом убрал руки и добавил: — Конечно, мы будем бороться. И мы победим.

Я понял, что к моим детям нужны разные подходы. Мирославе не подойдет философия ее брата. Она слишком импульсивная и пристрастная и не понимает мудрой флегматичности Влада. Дочери нужна справедливость, нужны эмоции и рефлексия, которые она с трудом сдерживает. Тогда как Влад кажется непробиваемым. И хотя для меня такое поведение сына видится странным, я решил принять это как факт его исключительного развития, на которое указывала Мия.