— Согласен, место хорошее и легкодоступное со всех сторон. Ну всё, до встречи.

Все разошлись, а Мышь, наклонив голову, смотрел на меня, протягивая когтистую лапу. Что, жрать хочешь, паскуда? Что же с тобой случилось? Кому ты так дорогу перешёл, что тебя система в ежи списала? А может, и не система? Вот покопаться бы в твоей голове, только сейчас там одна каша.

Принял свежую булочку от Седьмой, отломил половину и положил в ладонь Мыши. Тот спешно закинул её в рот и принялся звучно чавкать. Присмотрелся поближе, и мне показалось, будто его язык стал ещё длиннее. Мышь вновь наклонил голову, и я демонстративно съел оставшийся кусочек. Хрен тебе, сам есть хочу.

— Он тебе что, другом был? — поинтересовалась Седьмая. — Обычно ежей помоями кормят или вообще на голодном пайке держат, пока не сдохнут. У них там вроде какая-то внутренняя система питания установлена, как у этих, знаешь, верблюдов, у которых горб такой на спине.

— Верблюдов? Ты их вообще когда-нибудь видела?

— А то! — спешно закивала она. — Как и все, только во снах. Заложенные в принтере фрагменты памяти, чтобы не учиться с нуля.

Она радостно откусила кусочек булочки, и я задумался. Как такая, как она смогла выжить среди местных? На ВР-3 её за молодость и красивое личико уже бы изнасиловали раз десять, а может, и больше в обход правил системы. А здесь она вела себя как дома, позволяя сохранить детскую непосредственность.

— Когда мы встретились у регистратуры, ты что-то говорила о том, что тебя распечатали вместе с семьёй — это правда?

— Ну да, — ответила, откусывая ещё один кусочек. — Ты же тоже с… ах да, точно, ты же с фронтира.

— Угу, оттуда, — кивнул в сторону самодельной лавки и добавил: — Пойдём, ещё по одной возьмём, а то есть хочется, сил нет, как раз мне всё расскажешь, и, пожалуй, в первую очередь начнём с местных правил.

— Значит, вот как здесь всё устроено.

Седьмая улыбнулась, сделала глоток фруктового напитка из разведённого клубничного порошка и наклонилась. В этот момент я заметил, что под волосами на затылке девушки находилась чёрная пластина, по виду больше напоминающую резиновую. А я всё думал, есть у неё импланты или нет.

Пускай ВР-2 и не был похож на своего младшего брата, на деле правила не сильно отличались. Единственная разница заключалась в исполнителях. На какую бы тему ни начинали разговор, всегда всё сводилось к таинственным торговым кланам. Правда, слово “таинственный” не совсем подходит, думаю, лучше сказать “загадочным”.

Они каким-то образом умудрялись сочетать политику открытых дверей с абсолютно теневыми сделками, о которых знали лишь немногие. К примеру, любой собаке на ВР-2 было известно, что каждый сантиметр земли принадлежал одному из кланов, включая добычу ресурсов и производство. Однако стоило лишь шагнуть за эту черту и сунуть свой любопытный нос глубже, открывались такие подробности, о которых лучше не знать.

Седьмая откинулась на дешёвом пластиковом стуле и, заметив мой задумчивый взгляд, спросила:

— Всё хорошо? Ты выглядишь как-то странно, будто впервые об этом услышал.

Перевёл всё в шутку и ответил:

— Думаю, это усталость. После очистительной камеры и обеда, видимо, начинает клонить в сон.

Девушка прожевала кусок булочки и, высосав немного пасты из тюбика, предложила:

— Ну, пошли ляжем, здесь недалеко есть неплохая капсульная, если накинуть кибы, можно на часик добавить кислорода. Вещь! Помогает сократить срок восстановления.

Я улыбнулся и, несмотря на заманчивое предложение, произнёс:

— Успеем ещё, работать надо. У меня ежедневка висит. Надо в Санктуум наведаться, как раз проверить, как дела у Азалии.

— У твоей девушки? Выглядела она не очень.

— Она не… так, Седьмая, не будем отходить от темы. У меня пока не особо складывается общая картина. Ты говоришь, что за всем следят кланы, даже похлеще системы, а что с насилием? Не скажу, что летающие оторванные конечности и привязанные к мотоциклу люди — это эталон права.

Седьмая рассмеялась, причём на мгновение заметил, как в уголках её глаз сверкнула редкая искра.

— С насилием-то всё в порядке, фронтирщик, кланы — ставленники системы, земные чтецы её воли, они контролируют всё, в том числе и насилие. Не дай себя обмануть внешнему виду и слову «торговля». Люди ежедневно убивают друг друга на завтрак, обед и ужин. Правда, часы зависят от кланов. Раз в несколько дней они выкатывают так называемый «Час Насилия». Название идиотское, как минимум по той причине, что они могут продлиться от десяти минут до двух часов. Никогда не предугадаешь, когда они начнутся и когда закончатся. Если хочешь кого-нибудь убить, можешь заранее записаться через интерфейс и поучаствовать в массовой резне. Только не забывай, если твоё имя окажется в общем списке, то тебя волен убить любой, кто в нём находится.

— Хм, контролируемое насилие, теперь понимаю, что ты имела в виду. Вместо того, чтобы подчищать за уже совершенным убийством, почему бы не регулировать? Жестоко, но практично и, главное, в духе системы.

— Угу, — согласно кивнула она. — Никто не заставляет записываться, большинство так и делает. Живёт себе, выполняет ежедневки, торгует, плюёт в потолок или батрачит на шахтах. Только вот рано или поздно тебя кто-нибудь так достанет, что задумаешься, а не попытать ли счастье в счастливые часы? Ещё, конечно, в рейдах можно наткнуться на особенно озлобленных наёмников или сам можешь таким стать. Во время них валить можно вообще кого угодно и как угодно. Кланы сделали из них шоу, на которое сходится посмотреть весь ВР. Бывают даже турниры, и если выиграешь и станешь чемпионом, твоя ватага сможет высоко подняться и привлечь внимание кланов. Но в целом всё зависит от тебя.

Устало потёр переносицу, стараясь впитать как можно больше информации и ничего не пропустить, а затем выдохнул:

— Ладно, с кланами более или менее всё понятно. Я отдельно потом изучу, кто чем занимается, ты лучше скажи, какие здесь самые популярные способы заработка.

— Помимо ежедневок? — сделав ещё один глоток напитка, переспросила та. — Говорю же, рейды. За стенами есть жирная поляна, там постоянно водятся нанитовые черви, кланы собирают ватаги по личному выбору и ходят за ними охотится. Двадцать пять процентов всегда идёт в банк клана в качестве налога, а остальное можешь оставить себе. Можно спуститься вниз и пофармить охотников на фронтире. За каждого убитого вроде неплохо платят, но я не в курсе нынешних цен. Есть ещё шахты, но там плотно засели клановские, никого не пускают, да и смысла туда лезть нет, если только не хочешь весь день с киркой стоять. Кстати, вместо того, чтобы меня допрашивать, всю эту информацию можно совершенно бесплатно получить у любого глашатая. Они каждый день выходят на площадь, и у них, кстати, и можно записаться, если через интерфейс скучно.

— У меня для этого есть ты, — Ехидно подшутил я, а затем добавил. — Ладно, теперь рассказывай про семьи.

Седьмая устало выдохнула.

— Ты меня весь день будешь допрашивать? Отпусти уже, а? Булочки, конечно, вкусные, но я уже порядком наелась.

— Не-а, уговор есть уговор, поэтому рассказывай.

Девушка разочарованно выдохнула и начала:

— Ну семьи, да, семьи. Печатают не по одному, как кажется, а полноценными ячейками общества. Только вот дети сразу взрослые, лет по восемнадцать-двадцать.

— Хм, интересно, зачем?

— А мне откуда знать?! — она пожала плечами. — Вот так система решила, а Принтер что? Принтер подчинился и начать штамповать.

— Значит, получается, у тебя есть родители? Может, ещё и братья с сёстрами?

Лицо девушки внезапно изменилось, и показалось, что она сейчас выплеснет свой порошковый напиток мне в лицо. Ясно, поставим галочку, что тема семьи для неё больная, а вообще интересно. На ВР-3 печатали сразу взрослыми, поодиночке и максимальной стервозности. Принтер и там штамповал как бешеный, выпуская слепых людей, которых превращали в рабов.