Истекающий кровью Красавчик атаковал в полную силу, сначала пытаясь подсечь мне ноги, а затем обманным ударом вонзить длинный нож в грудь. Каково было его удивление, когда кончик оружия пробил кожу и с металлическим лязгом внезапно остановился. Он поднял голову и, оттолкнувшись, отпрыгнул назад.

Ублюдок довольно улыбнулся, когда понял, что жив, а я коротко выдохнул и не стал продолжать бой. Он попробовал шагнуть вперёд, как ощутил, словно нечто потянуло его вниз. Это были его внутренности. Я сумел распороть тому живот, и кишки мёртвым балластом потянули его вниз. Красавчик бросил на меня взгляд, наполненный ужасом и, упав лицом в землю, беспомощно смотрел на мои ботинки.

Я замахнулся для финального удара, как вдруг яростный крик ежа заставил меня поднять голову. Мышь пронзил Ежежора двумя острыми лезвиями, прикреплёнными к его предплечьям, и сумел повалить на спину. Прекрасно помня мои уроки, охваченный адреналином битвы, он запрыгнул на противника и принялся наносить удары в грудь. Один за другим, они попадали то в броню, то задевали плоть.

Сначала надломился первый, а затем не выдержал второй клинок. Мышь яростно сорвал оба, избавившись от бесполезного оружия, и рвал мясо голыми руками. С собственными когтями он справлялся намного лучше и первым делом разодрал грудную клетку, вырвав все кости вместе с кибернетикой, а затем добрался и до органов.

Ежежор превратился в бездыханное тело, которое, словно стервятник, продолжал потрошить Мышь, забрасывая в пасть всё, что попадётся под руку. Мне приходилось видеть жестокость, но это больше походило на поведение настоящего животного. Он не просто клеймил свою добычу, но и посчитал нужным насытить брюхо в качестве награды за убийство.

— Урод… я… я… — прошипел Красавчик, и я добил его коротким ударом в голову, совсем позабыв о нашей дуэли.

Повсюду были слышны человеческие крики, на мгновение возвращая меня обратно на ВР-3. Перед глазами всплыли лица людей, которых больше не хотел видеть, и одержимо орущих Кровников. Сколько должно пройти времени, прежде чем я перестану их вспоминать? Неужели мой первый опыт столкновения с безумием всегда будет отсылать к этим больным ублюдкам?

— Я не ожидал, что мой день закончится вот так, — произнёс Трев, убирая клинок в инвентарь.

— Он ещё не закончен. Мышь! — рявкнул я на ежа, а когда тот повернулся, жестом приказал ему подойти.

Он нехотя слёз с тела Ежежора и, окровавленный с ног до головы, подошёл, всё ещё прожёвывая плотные мышцы.

— Смертни-и-и-к.

— Молодец, только врага необязательно жрать. Мы потом ещё поговорим о твоём каннибализме.

— Что это было? Ну, я про видео, видеозапись, — огласила волнующий всех вопрос Элли. — Вы же все его видели?

Повисла тишина, и, прежде чем пойдут в ход различные теории заговоров Приблуды, я решил ответить раз и навсегда:

— Система. То, что вы увидели, — это переделанное воспоминание, которое я вытащил из головы Вицерона.

— Что значит — вытащил? — нахмурилась Седьмая. — Что там было?

Я постучал указательным пальцем по правому виску и ответил:

— Я иногда делаю нечто подобное. Проникаю в чужие воспоминания и сохраняю в небольшую библиотеку. Процесс неконтролируемый, поэтому ваши мысли в безопасности. Мне нужно к чему-то подключиться, но сейчас это не имеет значения. Вицерон и вправду планировал установить новый порядок, но не таким образом. Кланы ничего не знали и не должны были узнать, но со смертью ублюдка что-то пошло не так.

Седьмая подошла, облизала большой палец и, вытерев кровь с моего подбородка, спросила:

— Что?

Я взглянул в большие глаза девушки и, пожав плечами, ответил:

— Не знаю, но мне кажется, что у системы были свои планы, как-то завязанные на Вицероне и его затее.

— Но вдруг появились мы и всё испортили, — задумчиво добавил Трев.

Я молча кивнул, посмотрел на убегающую толпу и, нахмурившись, произнёс:

— А вот это нам ещё предстоит выяснить. Ладно, уходим, сейчас здесь начнётся настоящее безумие.

***

Голова наёмника с нашивкой распустившегося лотоса на плече лопнула, как переспелый арбуз под ногами разгневанной толпы. Даже когда его импринт вернулся в принтер, а бездыханное тело осталось лежать на земле, люди продолжали выплёскивать накопившуюся ярость. Широкая и обычно бурлящая жизнью улица превратилась в настоящее поле боя.

Десятки наёмников из личной армии торгового клана старались удержать сотни разъярённых жителей ВР-2, которые внезапно узнали, что их планировали посадить на цепь. Ведь в глубине души они и так понимали, что день за днём вкалывают как проклятые, а большую часть всё равно забирают торговые кланы, оставляя их с жалкими грошами. Единственное, что оставалось — так это указать им на общего врага и поджечь фитилёк восстания.

Прокачанные охранники с лучшими имплантами уверенно держались против обычной черни до тех пор, пока к ним не присоединились свободные наёмники. Вовремя сообразившие, что во всём этом хаосе можно неплохо поживиться, они подключились к процессу мародёрства и вместе с остальными штурмовали особняк. Именно в этот момент пал первый защитник, а его голова превратилась в кровавое месиво под ногами недовольных.

Оборона пала. Толпа вбежала внутрь и продолжила убивать. Под ножи и топоры попадали все, начиная от обычных домашних рабов, заканчивая свободными людьми, работающими в качестве слуг. Толпа не разбирала между знатью и приспешниками и, ослеплённая яростью и жаждой справедливости, продолжала убивать. Дом Лотоса впервые за сотни лет окрасился кровью.

— Бей! Бей гадов! Убивай клановых!

— Хотели на цепь посадить? Я вам покажу, что такое цепь! Уроды зажравшиеся!

Из толпы продолжали доноситься яростные вопли, в то время как в инвентарях исчезали предметы богатой утвари. Хватали всё, что попадёт под руку: куски мебели, тарелки, вилки, даже пытались утащить массивный обеденный стол. Всё это в своё время было создано потом и кровью трудящихся, и, в глазах этих людей, теперь принадлежало им.

Именно они впахивали бесконечными сменами на заводах, поддерживая работу футуристичных машин Города-Кокона. Создавали искусственных людей, разбивали в кровь руки от тонн поступающей кибы и сгружали ящики, привезённые откуда-то издалека. Ещё тогда по Рубежу распространился слух, что где-то существует место, откуда кланам привозят все богатства. Личный принтер, который подчиняется и печатает всё только ради них.

Юная и розовощёкая девушка заметила, что толпа ворвалась в особняк, и, схватив двух кухарок, побежала на второй этаж. Обычно ей нельзя было туда заходить, ибо там находилась опочивальня господина, но он сбежал. Сбежал и оставил их на растерзание голодной толпе.

Вымазанный в грязи и саже крепкий мужчина с десятками шрамов на руках заметил, как кукольные ножки скрылись за последней ступенькой лестницы. Он чувствовал приятный розовый аромат, оставленный за спинами сбежавших, который своим букетом призывал его последовать за ними. Он убрал в инвентарь окровавленный подсвечник, оружие, послужившее ему в качестве дубины. Под ногами лежал свежий труп служанки, которая отказалась отдавать ему имущество хозяина. И теперь она вернулась в принтер, оставив после себя бездыханное тело с пробитой головой.

Толпа зверствовала, рассыпаясь по всему особняку, будто невесть откуда взявшаяся саранча. Мужчина едва заметно улыбнулся, поправил ремень штанов и быстро поднялся по лестнице. Три двери, и все закрыты. Запах привёл его к той, что слева, а когда он распахнул её, изнутри послышался женский крик.

Три девушки, все как одна симпатичные и всё ещё юны. Он знал, что кланы отбирали себе в прислугу самых красивых и самых фигуристых, оставляя народу лишь тех, чья внешность и выносливость не представляла интереса для знати. Всю жизнь человек проводил в выполнении ежедневных заданий и вкалывал на заводе, и даже так ни одна более или менее симпатичная молодушка так и не посмотрела на него. А тут ему выпал такой шанс, причём в тройном размере.