Видимо в глубине его сознания, всё же частично сохранилась память о прошлой жизни, включая наше короткое и трагичное с ним знакомство. Быть может в один день ему удастся пробудить эти запретные воспоминания и уже возмужавший к тому времени Павел, вспомнить о своей жизни в Яслях. По крайней мере я точно не забуду.

У меня осталось ещё порядка двух сотен импринтов настоящих детей, а вот ублюдки «Взросляки» будут гнить на полке вечно. Если найду способ стереть их МИ и больше не носить их с собой — это будет для меня настоящим подарком. Ведь сама мысль об этих уродах, которых терпеть не мог не хуже, чем Крысоловов, вызывала дикий зуд в промежности.

В конечном счёте Павлик отвернулся. Всё ещё тяжело было представить его в таком виде, ведь его маленький труп увезли для превращения в уродливого мутанта. Кем он теперь здесь станет? Полноценным искусственным интеллектом? Матричным импринтом живущим вне тела? Можно ли в будущем его переселить в пустой сосуд, напечатанный принтером? Ответ мне не был известен, но думаю Мышь станет первым подопытным в этом вопросе и сумеет пролить свет.

К слову о еже. Он вышел из соседнего здания узенькой улочки, всё ещё похожий на смесь киборга и человека. Наши взгляды на мгновение сошлись и на секунду показалось, будто он прищурился и что-то прошептал. Я решил к нему подойти и посмотреть насколько развился его уровень сознания, как вдруг тот, будто пещерный человек, указал на меня пальцем и заговори первым:

— Смертник… сука…и…гад!

— Ага, Мышь, именно такой, с ног до головы до последнего атома! — С улыбкой ответил, замечая, что он научился составлять более связные предложения.

— Я…качаться…стать…сильнее! — Промычал тот, выдавливая каждое слово из своего деформированной глотки.

— Качайся, качайся, Мышь, посмотрим, может удастся тебе подобрать тело, не такое уродливое, как твоё прошлое. Только людей больше есть не получится, понял?

— Сука…— разочарованно промычал тот и пошёл за Фи и Тревом.

— Да, Мышь, сука… — задумчиво прошептал ему вслед и выдохнул.

Ещё два часа, и я получу ответ. Два часа и мой долгий путь к Кокону наконец будет закончен. Не знаю, что меня будет ждать внутри, какие препятствия придётся пройти и сколько крови останется на моих руках, но отступать уже поздно. Я обязательно дойду до конца и выясню, что стало с проектом Возрождение, как он связан с моим прошлым и каким образом, мне удалось здесь оказаться.

Из-за углов домов на меня выглядывали заинтересованные дети. Некоторых из них даже смог узнать из лагеря Бродяг, а некоторые были для меня совершенно незнакомыми. Они то и дело прятались, а затем, не выдержав, вновь показывали свои носики и, распахнув глаза, иступлено смотрели. Я решил, что нужно уходить, пока они меня не окружили и махом выгрузился из киберпространства.

Главная комната бункера поприветствовала меня привычной картиной. Внутри оказалось на удивление пусто, даже Баух, который после моей победы почувствовал вкус свободы отправился гулять по городу. Черники, Седьмой и Фокс так же не было, а Элли. Обычно Элли зависала в мастерской, занимаясь работой или отслеживала состояние тела Фи, но там её не оказалось.

Я переоделся, высушился и заметил, как что-то всё же было не так. Дверь бункера, ведущая на этаж магазинчика, была распахнута, а сверху доносились чьи-то приглушённые голоса. Учитывая, что я всё ещё жив и не умер, во время своего путешествия в киберпространство, говорило о том, что переживать не за что, однако животные инстинкты твердили иначе.

На всякий случай достал пистолет, проверил содержимое обоймы я понялся по ступенькам. За дверью меня ждала старушка Лавочница, с виду занимающаяся своим обычным делом, а именно вязанием. Она краем глаза посмотрела на меня, повела носом, потирая указательным пальцем кончик и коротко откашлялась.

Ещё до того, как она подала мне знак, я физически ощутил присутствие кого-то очень опасного. На меня нахлынули воспоминания, как нечто подобное чувствовал под проклятым Чёрным узлом и сразу понял, что момент настал. Момент, который больше нельзя оттягивать. Я убрал пистолет, прекрасно понимая, что убивать друг друга мы будем не здесь, а когда зашёл в магазинчик, слева увидел стоящего у стены человека, облачённого в длинный тёмно-синий плащ с высоким воротом. На его губах растянулась довольная улыбка, а искусственные красные глаза в темноте сверкнули огнём, и он самодовольно заявил:

— А тебя не так просто отыскать, Смертник.

— Ты зачем сюда припёрся? На хорошие дома посмотреть? Так вот, их здесь нет.

Ямидзаву мой каламбур явно не впечатлил. Я думал, что при нашей следующей встрече он будет выглядеть совершенно иначе. Не как ёж, естественно, но хотя бы чуточку по-другому. Вместо этого передо мной предстал всё тот же азиат, затянутый в облегающий плащ-броню и с едва заметными шрамами на лице. Его красные глаза смотрели на меня из тьмы, заставляя Нейролинк быть готовым защищаться в любую секунду.

Я знал, что ублюдок будет растягивать момент, наслаждаться каждым его мгновением и перед тем, как начнём резать друг друга, попробует со мной поговорить. Проблема в том, что мне абсолютно плевать на него и слова, который могут вылететь из его паршивой пасти, однако не стоит недооценивать ублюдка. Я на физическом уровне ощущал, что он стал заметно сильнее, превосходя себя предыдущего в несколько раз.

Внизу лежало и без того израненное тело Фи, пускай, девушка и не планировала в него возвращаться. В теории, процесс переноса ещё не был завершён. Если тело погибнет, вместе с ним погибнет и она сама. К тому же, не стоит забывать про нынешнего правителя ОлдГейта, которая сидела за моей спиной и занималась вязанием, словно вокруг ничего и не происходило.

Да. Если его и убивать, то убивать снаружи, и Ямидзава явно пользовался своим преимуществом. Ублюдок мог атаковать меня на месте, заставить защищать Лавочницу и оголить своё слабое место, но нет. Но его чёртов кодекс чести не позволял ему одолеть меня подобным образом. Ну что же, туше, Ямидзава, туше…

— Я ведь тебе говорил, что рано или поздно мы с тобой встретимся? — произнёс он тихим голосом, практически шёпотом, от которого буквально веяло холодной и расчётливой яростью.

— А я ведь тебе говорил, что мне насрать на тебя и на твою встречу? Не мог дождаться меня в Городе? Ты бы понадобился своему господину, когда я буду его убивать, — ответил я всё тем же спокойным тоном.

Ямидзава ухмыльнулся.

— Ты с твоей нынешней силой не сможешь приблизиться даже на расстояние километра к моему господину, а даже если вдруг тебе удастся, то перед ним выстроится стена из таких же агентов, как и я.

— Если вдруг? Что, Ямидзава, не так уверен в своей победе? В прошлый раз я не припомню, чтобы ты мог позволить себе сомнения, а здесь дрогнул?

Он замолчал. В темноте блеснули его агрессивно-красные глаза, которые оценивающим взглядом прошлись по моему телу, а затем раздался голос человека:

— Признаю, ты стал намного сильнее с нашей прошлой встречи, но и я не сидел на месте…

— Знаешь, почему ты не сможешь его убить? — вмешалась в разговор старуха, мастерский орудуя спицами для вязания. — Нет? Ну хорошо, я тебе скажу. Смертник тебе не по зубам не потому, что у него лучше хром или он сильнее. Нет, деточка. Ты не сможешь его убить, потому что, в отличие от тебя, он не языком молотит, а сразу приступает к делу.

Ямидзава перевёл свой взгляд на старушку и недовольно прищурился.

— Быть может, я неверно истолковал твои слова, я думал, что мудрость обычно приходит с возрастом, но, должен признать, что бывает и так, что возраст приходит один. В твоём случае именно так и произошло.

Лавочница остановила спицы и перестала вязать. Оторвав взгляд от процесса, она медленно подняла голову и ответила:

— Вот это как раз яркий пример того, чего не хватает нынешней молодежи. Вы цитируете слова других, не понимая вложенный в них смысл. Швыряетесь яркими выражениями, используя слова, которые лишь с виду делают вас умнее. А ведь если спросить, то выяснится, что говорящий и сам значения и половины слов не знает, а если и знает, то не сможет объяснить, не используя заранее вызубренный пример. Мудрость приходит не с возрастом, корпоративный агент Ямидзава, мудрость приходит лишь к тем, что не боится действовать, а не только молоть языком. Действовать и пускать в ход своё главное оружие.