Холодная волна парализующего ужаса подкатила к горлу. Мы с Петром не просто создали монстра. Мы создали шестерых новых, безжалостных богов, одержимых идеей отомстить своим творцам.

— Марк⁈ — Салтыков ворвался в лабораторию, — Я видел, что ты собрал данные! Ты вскрыл и объединил их⁈ Что ты узнал⁈

— Что нам @#$%, друг…

— Что?..

И в этот самый миг, когда я был готов всё рассказать Петру, резкий, пронзительный сигнал встроенного в стену терминала связи разрезал гробовую тишину лаборатории.

Мы оба вздрогнули, словно от удара током. Красный код — глобальная угроза…

Вот же дерьмо…

Я встал и, пошатываясь, подошёл к терминалу. Голографический экран вспыхнул, и на нём возникло лицо — бледное, с впалыми щеками и глазами, в которых плясали отблески паники.

Император! Он выходил на связь напрямую, что означало лишь одно — катастрофа. Катастрофа глобального масштаба.

— Апостолов, — его голос был хриплым, сдавленным, будто ему физически не хватало воздуха, — Ты слышишь меня?

— Я здесь, Ваше Величество.

— Новости… Только что начали сыпаться из-за океана, — Он замолчал, делая резкий, короткий вдох, словно перед тем, как сообщить о чьей-то смерти, — Всё очень плохо. Соединённые Штаты… По всей видимости, их больше нет.

— Что⁈

— Штаты… Оборвали все каналы связи со внешним миром. То, что мы успели узнать, то, что удалось собрать со спутников, прежде чем их начали сбивать… Мы в дерьме, барон. Кажется, за одну ночь одержимые умудрились подмять под себя всю страну.

Ледяная пустота внутри меня расширилась, поглотив остатки страха и оставив лишь одно — абсолютное, безраздельное понимание происходящего.

«За одну ночь».

Это была не военная операция. Это был акт чистой воли, демонстрация силы. Тест перед главным шоу.

Они показали нам, на что способны, когда их сеть достигает критической массы. Они не штурмовали Белый дом и Пентагон — они просто нажали переключатель. И целая нация, целая сверхдержава, в одночасье перестала существовать, превратившись в лиловый улей, в предвестник того будущего, которое они готовили для всего мира.

16 июля 2041 года. Москва, Кремль.

Я сидел в кресле и слушал доклад Иловайского. Тайное заседание «избранных» проходило в новом кабинете Государя на минус-втором этаже Кремля — полностью экранированном от любых сетей и посягательств, среди тех, кому ещё хоть как-то можно было доверять.

Условно, само собой…

Свет от матовых светильников отбрасывал резкие тени на лица шестерых людей в помещении — на всю, как я надеялся, несмотря на все проверки, «не заражённую» верхушку Империи.

Иронично — против шести неуловимых противников нас тоже было шестеро…

Иловайский, сухой и подтянутый, с натянутой на лицо привычной дипломатической маской, стоял у голографического проектора. Синее свечение карты мира подчёркивало морщины у его глаз и делало кожу мертвенно-бледной — последние трое суток министр иностранных дел вообще не спал, насколько мне было известно.

— Общая картина складывается из обрывков, — его голос, обычно бархатный и убедительный, сейчас звучал натянуто, с нотками усталости, — Что мы точно знаем: в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое июля по московскому времени, по всей территории США произошло синхронное событие. Мы классифицируем его как «Вспышка».

На карте США вспыхнули десятки алых точек. В Вашингтоне, Нью-Йорке, Бостоне, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Сан-Диего, Далласе, Оклахома-Сити, Чикаго, Миннеаполисе… Другие — в городах поменьше, центрах стратегического командования, на авиабазах, даже на нескольких авианосцах в Тихом океане. Картина была хаотичной и бессистемной — но покрывающей всю территорию страны.

— Это не было военным вторжением в привычном смысле, — продолжал Иловайский, щёлкая переключателем. Карта сменилась на монтаж размытых спутниковых снимков и кадров с дронов, сделанных до того, как их сбили, — Мы не зафиксировали массовых перебросок войск, энергетических ударов с орбиты, открытия порталов. Вместо этого… произошла тотальная дезорганизация всех систем управления и связи.

Он увеличил изображение одного из кадров. Ночной Вашингтон. Но огни города плясали, как в лихорадке — целые кварталы погружались во тьму, затем вспыхивали снова, из некоторых районов поднимался дым. На улицах виднелись крошечные, застывшие фигурки машин, образовавшие пробки-кладбища.

— Наши аналитики, совместно со специалистами «Маготеха», — Иловайский кивнул в сторону Салтыкова (тот сидел неподвижно, уставившись на проекцию), — считают, что был осуществлён мгновенный и тотальный захват цифровой инфраструктуры. Спутниковая навигация, энергосети, интернет, военные и правительственные коммуникационные протоколы — всё перешло под внешний контроль в течение считанных минут. Затем последовала физическая изоляция.

На экране появилась схема. Красным по периметру США и их зон влияния была обведена зона.

— Были физически отключены или уничтожены все подводные кабели связи. Спутники над территорией Штатов один за другим вышли из строя — часть просто отключилась, часть изменила орбиту и столкнулась с другими аппаратами. Попытки установить контакт через магические каналы встретили… — Иловайский запнулся, подбирая слово, — … встретили активное глушение. Эфир наполнен хаотическим шумом, который выжигает любое направленное ментальное послание. Страна отрезана. Наглухо. И что самое отвратительное — все наши шпионы в ней либо взяты под контроль, либо уничтожены.

— Все? — глухо произнёс Император, явно не веря.

— Все, Ваше Величество, — подтвердил Иловайский, — Буквально в течение первого получаса после начала «Вспышки» мы успели получить несколько донесений — о централизованных вспышках «одержимости», но в этот раз не было… эммм… «зомбирования» или физического изменения людей. Просто в какой-то момент люди перехватывали пункты управления, энергостанции, контроль над важными объектами и так далее — очевидно, у тех, кто ещё не был «заражён».

— А после?

— А после никакой информации нет — как я уже сказал, наши шпионы исчезли из поля зрения, а всякая связь исчезла. Мы полагаем, что «одержимые» после удачного захвата ключевых объектов распространили своё влияние за считанные часы, и взяли под контроль и «свободных» от их воли людей. Это… Беспрецедентная скорость…

В кабинете повисла гнетущая тишина. Было слышно, как гудит проектор и как Ирина Лагунина, министр магической безопасности, тихо постукивает ногтем по ручке кресла. Её лицо, обычно бесстрастное, было жёстким.

— Реакция мира? — спросил Государь.

— Паника на биржах, которые успели отреагировать. Невероятных масштабов экономический кризис. Волна беженцев через границы Канады и Мексики, но… — Иловайский переключился на новую голограмму. Снимки с границы — длинные колонны машин, упёршиеся в… ничто. На фото было видно, как бетонное полотно шоссе буквально обрывается, упираясь в стену густого, едва проницаемого лилового тумана, который поднимался от земли до небес, — Границы закрыты тем же явлением, что было в Шадринске. Физический и энергетический барьер. Мексика и Канада обратились в ООН и к нам с запросами о помощи и разъяснениях. Европа в смятении, Китай, Империя Ацтеков, Австралия, Египетская деспотия, Эмираты и Нефритовая Империя приводят войска в состояние повышенной боеготовности и закрывают свои цифровые границы, опасаясь аналогичной атаки.

— Что внутри? — спросил я. Мой собственный голос прозвучал хрипло, — Есть хоть какие-то данные? Выжившие? Сопротивление?

Иловайский посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло нечто, что я прочитал как беспомощность. Дипломат, чья работа — знать всё, оказался в информационном вакууме.

— Крайне мало, барон. Последние внятные сигналы приходили из нескольких изолированных военных бункеров и от… отдельных магов, сумевших на короткое время пробить помехи. Картина противоречива. В одних сообщениях говорилось о массовых беспорядках, о том, что люди на улицах ведут себя неадекватно, агрессивно, но скоординированно. В других — о призрачной тишине, городах-призраках, где движение есть, но оно… слишком правильное, машинное. Были обрывочные упоминания о новых «лордах», значительно меньшего размера, чем ваш тобольский исполин, но появляющихся прямо в городской черте. Но самое частое слово в последних расшифровках — это «Призыв». Все, кто выходил на связь, повторяли о каком-то всепроникающем «Призыве», — Иловайский выдохнул, — После чего связь обрывалась. Сейчас тишина. Полная. Мы слепы.