— Чтобы загрузить свой матричный импринт.

— М-м-м, и для этого тебе пришлось подделать мою виртуальную подпись? Прекрасная работа, кстати, как и всегда, но ты ведь мог меня просто попросить. Неужели тебе нечем заняться?

Он мне всегда напоминал то, во что может превратиться человек, если позволить ему достаточно долго жить. Речь, естественно, шла не о внешнем виде, пускай это тоже играло не малый фактор, но и о том, как старик себя вёл. Ему прекрасно было известно, что я собираюсь его убить. Он знал, что его начальник безопасности трахал его дочь и затаил на него злобу за смерть Кимико. Однако Хасанаги был настолько поглощён властью и величием, что накрепко был уверен, будто смерть обойдёт его стороной.

И всё это из-за того, что ублюдок слишком часто играл в Бога, создавая свои собственные миры-игрушки.

— Зачем ты отдал приказ об убийстве Кимико, Таканори? Чем помешала тебе собственная дочь?

Взгляд старика немного изменился. Видимо, ему всё ещё была неприятна эта тема, но я пришёл не для того, чтобы ублажать его чувства.

— Серый Странник, работающий на меня больше десяти лет. Ты исправно выполнял все мои приказы и служит на благо семьи Хасанаги, не задавая ни одного вопроса. Что изменилось? Неужели те средства, которые я вложил в твоё обучение, кров и даже моя фамилия не смогли купить твою верность? Я удивлён.

Я сделал ещё несколько шагов.

— Моя верность никогда не принадлежала ни тебе, ни кому-либо другому, Таканори. Я даже не уверен, что она принадлежала мне самому, так как никогда об этом не задумывался. Мы не станем с тобой дискутировать за чашкой чая насчёт моего детства, тем, кого ты из меня вырастил и копаться в моём прошлом. Мне надо ещё успеть на корабль.

— Далеко собрался?

— Титан.

— Титан?

— Титан. Что, попробуешь меня остановить?

Старик расплылся в самодовольной улыбке.

— Марико, девочка моя, убей моего названного сына.

Гейша, как ни в чём не бывало и не меняя лица, выпрямилась, сложила руки у пояса и, поклонившись, произнесла:

— Сейчас я буду вас убивать, пожалуйста, приготовьтесь и извините меня.

Она одним движением рук сбросила с себя кимоно и, оказавшись в чёрном обтягивающем костюме, выбросила три острейших иглы. Я увернулся от двух, на сантиметр обнажил катану и отбил последнюю. Гейша прыгнула на меня пантерой, чем заставила шагнуть вперёд и вытянуть меч.

Её мёртвое тело с мокрым чавканьем упало за спиной, а сверху меня обдало фонтаном крови. Я медленно поднял голову и одарил старика озлобленным оскалом. Вторая девушка даже не заметила, как пала её подруга, и продолжила обтирать тело Хасанаги.

— Я ещё раз спрашиваю: Кимико — твоя дочь, зачем ты её убил?

— А какая разница? — переспросил тот. — Скажи мне, что ты собираешься делать на Титане после того, как меня убьёшь? Попробуешь закрыть проект? Что тебе о нём наговорили Скрин, мой названный сын? Проект «Возрождение» — не более чем моя ошибка, которая стоила триллионов корпорации, но тебя ведь не он волнует, да? Ты собираешься убить мою копию. Уничтожить принтер… Разрушить матричные импринты, ведь так? Этого ты добиваешься? А что дальше? Ты настолько зациклен на мне, что не видишь ничего дальше собственного носа. Даже если тебе удастся, в чём я крайне сомневаюсь, я всё равно буду частью тебя, ведь ты даже примерно понятия не имеешь, что происходит вокруг твоего маленького мирка, мой названный сын.

Я сделал три шага вперёд, оказавшись на расстоянии удара, и заметил, как скользнул взгляд второй гейши. Однако без приказа Хасанаги девушка не стала бы его защищать, даже если бы над ним нависла гильотина. Покорность, выполнение приказов и преданность. Три параметра, которые более всего ценил в своих работниках Таканори Хасанаги.

— Самовлюбленный до самого конца. Даже в присутствии смерти всё равно продолжаешь говорить о себе.

Я демонстративно отбросил его подарок прочь, присел перед ним на колено и посмотрел глубоко в глаза. Хасанаги улыбнулся. Служанка отошла на несколько шагов, а сам мужчина наклонился вперёд и, улыбнувшись, приготовился слушать.

— Я убью не только тебя, но уничтожу всё твоё наследие. Ты собственноручно избавился от той, которая могла принести тебе наследника и продолжить ветвь семьи. Однако твоя гордыня и постоянное чувство паранойи не позволило смириться с тем, что рядом может быть человек, который, несмотря на всё то дерьмо, что ты для неё сделал, всё ещё может тебя любить.

Заинтересованная улыбка сменилась на озлобленную, и Таканори самодовольно произнёс:

— Знаешь, почему я приказал её убить? Потому что она была беременна, мой названный сын, беременна твоим ребёнком! А я не позволю, чтобы моя дочь принесла в этот мир наследника, в котором будет течь твоя гнилая, озлобленная и паршивая кровь, безотцовщина. Более того… Я приказал убить и тебя! Ты должен был умереть на свадьбе дочери Дракона. Сдохнуть как паршивый пёс вместе со своей девкой за то, на что вынудил меня пойти. Убить мою маленькую Кимико, мою маленькую принцессу. Так что да, валяй! Думал, сможешь трахать мою дочь, и тебе за это ничего не станет? Брось, мой названный сын, за кого ты вообще меня держишь? Я Хаса…

Моя ладонь прикрыла ему рот, два пальца правой руки крепко сжали старческие ноздри. Я медленно, с особым наслаждением смотрел как жизнь покидает его тело, он, дряхлый и беспомощный, пытается схватиться за неё руками. Каким надо быть больным животным, чтобы заказать собственную дочь лишь за то, что она носила моего ребёнка?

Насколько глубоко в нём сидела ненависть, которую он не мог в себе побороть из-за того, что я не падал перед ним на колени? Зачем вообще трогать Кимико, если у него было множество вариантов меня казнить? Неужели он тем самым хотел меня попросту проучить или заставить мучиться?

Видимо, этот вопрос для меня навеки останется загадкой, так как единственный человек, способный на него ответил, медленно угасал от моих рук. Гейша, опустив голову, смотрела себе под ноги, стараясь лишний раз не шуметь, а когда глаза Хасанаги закатились, я схватил катану, встал и одним ударом отсёк ему голову.

Странно, но думал, что убийство этого ублюдка принесёт мне хотя бы толику удовольствия, хоть что-нибудь. Однако, вместо удовлетворения, я не ощущал ничего, кроме гнетущей внутри пустоты. Пустоты, заполнить которую могла лишь моя цель.

Получается, Кимико умерла из-за меня, а когда я засовывал её хладный труп в чёрный мешок, она носила моего ребёнка. Прошло от силы два месяца, и раз она не избавилась от него раньше, значит, планировала принести в мир новую жизнь.

Сука… Как же всё паршиво вышло…

Пускай и половине слов Хасанаги нельзя было верить, однако я по какой-то причине вбил себе в голову, что именно это оказалось правдой. Возможно, действительно существовала и другая причина, по которой он мог забрать жизнь собственной дочери, но, как и сказал ранее, ответа уже не узнать.

Я наклонился, поднял морщинистую голову старика на уровень глаз, внимательно осмотрел каждую складку, а затем, шарахнув об пол, размозжил одним ударом ногой. В мутной массе из мозгов, крови и жидкости мне удалось отыскать его личный черепной имплант. Запасной чип, на котором можно было частично сохранить сознание. Он оказался меньше спичечного коробка, но мог в будущем сыграть со мной самую злую из шуток. Именно по этой причине я медленно выдохнул, кончиком туфли подцепил его из общей массы и мысленно произнёс:

— Если хотели опробовать Нейролинк, сейчас самый подходящий момент.

Корпус моего маленького одноместного летательного аппарата дрожал, стараясь сдержать всю конструкцию воедино. Делая вокруг Титана гравитационную дугу, меня выплюнуло словно старую и давно потерявшую вкус жвачку по направлению к месту посадки корабля проекта. Сам процесс меня не пугал, так как данные траектории были проверены трижды, в том числе и ставшей виртуальным интеллектом Мей, однако приземление откровенно вызывало беспокойство.