Эвакуация шла с пугающей быстротой — именно так, как я и рассчитывал.

«Паника на МКАД достигла расчетного пика, но остается управляемой» — доложил один из генералов, чей голос был для меня просто фоновым шумом — «Магический корпус „Альфа“ перемещен в Казань. Архивы „Арканума“ эвакуированы на семьдесят процентов…»

Я перестал слушать. Я знал каждую деталь лучше них. Каждое движение автобуса, каждое перемещение архимага, каждый вздох испуганного обывателя — всё это было шестерёнками в гигантском механизме, который я спроектировал и запустил.

Всё это — от начала до конца — был мой план.

После той аудиенции, когда я показал Императору лишь крошечную часть бездны, скрытой во мне, все двери распахнулись.

Все разведданные Империи — спутники-шпионы, следящие за энергопотоками, расшифровки древних манускриптов из засекреченных архивов, донесения внешней разведки из ста двадцати трёх стран — всё это стало моим инструментом.

Я потратил месяц почти без сна, пропуская через своё обновлённое сознание, усиленное Ядром Юя, петабайты информации. Я видел узоры там, где их не видел никто: малейшие колебания магического фона, едва уловимые искажения пространства, странные статистические аномалии в работе глобальной сети.

Но ключевым пазлом стала поездка в Нефритовую Империю.

Старый Император Гуань Ти, выслушав доводы нашего Госудапя и просмотрев данные, которые я собрал, поначалу отнесся к моему заявлению скептически. Но когда я с его разрешения, продемонстрировал ему то, что показывал и Александру III…

Если не вдаваться в подробности — он разрешил мне повторно посетить Карту Управления Вод в Янчэне… О, это был момент истины! Стоя перед пульсирующей голограммой планеты, я не просто смотрел на потоки энергии — я чувствовал их!

Моё сознание, прошитое Эфиром и древней силой Юя, могло отслеживать малейшие возмущения в глобальной сети магических полей. И я увидел его — едва заметный, но неумолимый рисунок.

Ур-Намму готовил пробой — и где?

В Москве. В точке пересечения крупнейших магических артерий Евразии — той самой, что древние называли «Осью Мира».

И самое ироничное — эпицентром должно было стать Урочище под «Арканумом». Там, где я, оказавшись в этом мире, впервые научился высекать искру из ничего и мечтал о великом будущем, о постройке собственной Империи.

Поэтично, дерьмо космочервей…

Мой божественный родственничек выбрал это место не случайно — оно было идеально с энергетической точки зрения. Плюс ко всему, такой удар по самому сердцу магического образования Империи был бы символичным жестом, достойным существа его уровня.

Так что вся эта грандиозная суета — экстренная эвакуация, показные учения служб безопасности, устранения нескольких мелких Урочищ (на что потребовалось потратить тонну Эфира), панические новости о «самом опасном Урочище в истории» — не более чем театр.

Гигантская, невероятно дорогостоящая постановка с одним-единственным зрителем — древним, надменным существом по ту сторону завесы. Я кричу ему на весь мир, используя все медиаресурсы Империи и всего мира: «Я знаю твой план! Я знаю, где ты ударишь! Я уже здесь и готовлюсь тебя остановить!»

Но настоящая, тщательно скрываемая цель — заставить его засуетиться. Заставить его поторопиться и нанести удар до того, как он будет полностью готов, до того, как его собственная «Жатва» достигнет пика эффективности.

Потому что спешка рождает ошибки, заставляет действовать прямолинейно, пренебрегать мелочами. Это двойной обман, игра в поддавки на уровне двух божеств.

Он должен быть абсолютно уверен, что я пытаюсь любой ценой предотвратить разрыв, укрепляя оборону и убирая с поля всё лишнее. На самом же деле я его провоцирую, подбрасывая дрова в огонь его собственного высокомерия — ведь что может быть забавнее для древнего существа, чем помериться силами с дерзким смертным, который осмелился бросать ему вызов?

— Марк?

Я обернулся. В проёме бронированной двери стояла Илона.

Её золотые глаза, обычно полные любопытства или огня, сейчас смотрели на меня с лёгкой, едва уловимой, но совершенно отчетливой тревогой. Она медленно подошла ближе, её взгляд скользнул по моим рукам, лежащим на интерфейсе голостола, по моему лицу, застывшему в маске абсолютного спокойствия.

— Ты… так спокоен, — тихо сказала она, обводя взглядом панораму безумия, творящегося на экранах, — Весь город в панике, людей вывозят тысячами, а ты смотришь на это, как на шахматную доску. Без единой эмоции… Раньше бы ты… нервничал. Злился, швырялся саркастичными комментариями. Шутил, в конце концов.

Я отвёл взгляд обратно на карту, где горела одна-единственная точка — академия «Арканум». Пульсирующий багровый шар, который я сам и создал, чтобы прикрыть реальные данные.

— Раньше у меня не было силы Ядра Юя Великого, Илона, — мой голос прозвучал ровно, — И та… сущность, что дремала во мне все эти годы, не была так близка к поверхности. Она меняет угол восприятия. Ты перестаёшь видеть деревья — ты видишь лес. Перестаёшь видеть людей — видишь потоки энергии и вероятности.

Она сделала шаг ко мне, и её пальцы коснулись моей руки. Прикосновение было тёплым, живым — настолько резким контрастом на фоне ледяной, божественной ясности, что наполняла меня сейчас…

— Я… иногда тебя не узнаю, — прошептала она, и в её голосе впервые зазвучал настоящий, неподдельный страх. Не перед Ур-Намму, а передо мной, — Словно ты не ты. А кто-то другой. Древний, холодный и чужой. Как будто тот Марк, которого я знаю… ушёл, а его тело заняло нечто иное.

Я наконец оторвался от карты и посмотрел ей прямо в глаза, и на мгновение — короткое, мучительное мгновение — сквозь слой божественного, безразличного расчёта пробилась искра того, кем я был. Того, кто любил её. Я накрыл её руку своей, и мои пальцы, обычно такие уверенные, дрогнули.

— Я всё тот же, — сказал я, и в голосе впервые зазвучала знакомая ей, человеческая интонация, — Просто сейчас… сейчас я должен играть по его правилам. По правилам титана, для которого тысячелетия — что для нас один день. Эмоции, сомнения, страх — это роскошь, которую я не могу себе позволить в этой партии.

Она пристально посмотрела на меня, наклонилась над ухом…

— Так ты один из них, да?

Я посмотрел в её бездонные золотые глаза, и также тихо ответил:

— Да.

Она шумно вдохнула в себя воздух.

— А я ведь знала… Чувствовала…

— Давно? — чуть улыбнулся я, отмечая, насколько же она всё-таки проницательна.

— В первый раз что-то такое промелькнуло, когда ты собрал нас на той крыше и рассказал о своём плане. После убийства Распутина я начала подозревать сильнее… Эфир, и то, что ты творишь с магией… Всё это заставило меня задуматься… А когда ты рассказал про Ур-Намму и мы отправились в это путешествие… Слишком много было зацепок, которые то и дело возвращали меня к этой мысли.

— Даже не знаю, что тебе ответить, дорогая… — я обернулся, чтобы посмотреть, не слушает ли кто наш разговор, — Я хотел рассказать, много раз, но даже не знал, как начать. «Привет, я тут между делом вспомнил — на самом деле я не безземельный дворянин, а существо из другого мира»?

— Это не смешно!

— Знаю, просто… Я правда собирался рассказать, когда мы акончим с Ур-Намму.

— Он такой же, как ты?

— Да.

— А ты вообще… Ну, похож на человека? — рыжая чуть смутилась, — Ну, был таким же, или… Не знаю, сгустком межгалактической плазмы? Пожалуйста, только не говори, что ты похож на уродского Юя или этого египетского…

Я тихо рассмеялся и взял её за руку.

— Илона, я тот, кого ты знаешь. Тот, с кем ты познакомилась. Марку Апостолову не повезло — его сознание покинуло тело в восемнадцатый день рождения, и от него во мне нет ничего. Я — это я. Да, раньше у меня было другое тело — но оно было точно такое же, как человеческое. Только намного сильнее и… Красивее.