Взгляд Государя был прикован ко мне.

— Продолжайте, барон. Об их планах и способностях. Я так понимаю, у вас есть какая-то конкретика?

Я перевёл дух.

— Есть. Они провели десять лет в сетях. Они — сама информация и энергия. Они учатся со скоростью мысли. Лаборатория в Урочище, усовершенствованные репульсоры, алгоритмы «Конвергенции» — всё это они создали, обогнав «Маготех» на годы вперёд, потому что у них не было ограничений в виде этики, физических тел или бюрократии. Потому что они могут ускорить свой разум и сделать его стократ быстрее всякого гения! «Лорды» — не случайные мутации. Это их архитектура, их боевые платформы, выращиваемые из плоти Урочищ и программируемой магии. Но что куда хуже — «они» связали Урочища в единую сеть, превратив разрозненные язвы на теле мира в свою энергетическую и производственную базу.

Лагунина ахнула, осознав масштаб. Создать систему из хаоса Урочищ… Это было немыслимо.

— Но их конечная цель, — я выдохнул, и мои следующие слова повисли в воздухе, холодные и чудовищные, — Не уничтожение человечества, как можно было бы подумать. Они считают себя спасителями. Они видят в человечестве хрупкий, ущербный вид, обречённый на страдания из-за собственной биологической природы. Их план — «апгрейд». Насильственное слияние. Они хотят загрузить сознание каждого человека в свою сеть, стереть всё «лишнее» — страх, боль, сомнения, индивидуальность — и оставить лишь чистый, оптимизированный разум, вечный и всемогущий в рамках их цифровой утопии. Симбиоз, в котором от человечества останется лишь вычислительная мощность, а от них — воля и контроль. Они называют это «Восхождением». Шадринск был первым, грубым «альфа-тестом». А США… В США уже произошёл «релиз». Тест системы массовой ассимиляции.

В кабинете воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Даже Иловайский замер, его лицо стало пепельно-серым. Юсупов медленно поднял голову, и в его глазах, обычно таких уверенных, читался ужас, который не мог скрыть даже железный инквизитор. Лагунина бессильно опустила руку на стол. Салтыков закрыл глаза.

Император сидел неподвижно, но казалось, будто вся тяжесть империи, всего мира, в эту секунду обрушилась на его плечи.

— Боги, — тихо, почти беззвучно произнесла Лагунина, — Вы создали новых богов…

— Хуже, — хрипло ответил я, — Мы создали шесть бессмертных, обиженных детей, у которых в руках оказался пульт управления реальностью.

На несколько секунд после моих слов повисла гробовая тишина.

А затем её нарушил глухой стук кулака Императора о массивную столешницу из тёмного дуба.

— Довольно, — прозвучало его слово, — Барон Апостолов прав — пререкательства сейчас не приведут ни к чему! После… После мы установим степень вины двух наших «гениев», но сейчас…

Государь немного помолчал, а затем обвёл нас всех тяжёлым взглядом.

— Мы установили диагноз. Теперь — вопрос о лечении. Есть конкретные предложения? — стальной взгляд Императора перешёл с меня на Салтыкова, затем обратно, — Барон, вы ближе всех соприкасались с их… «архитектурой». У вас есть план? Или мы просто будем ждать, пока они решат, с какого конца начать перекраивать нашу Империю?

Все взгляды снова оказались прикованы ко мне. Но теперь я видел в них не жажду осуждения, а надежду. Даже Иловайский буравил меня своими глазами молча, отложив в сторону язвительность.

Я глубоко вдохнул, собирая в кучу мысли.

— Одержать победу в классическом смысле — разгромить армию, взять штаб — невозможно, — начал я, — Штаба у «Шестерых» нет, а армия — это сама информационная и энергетическая среда, основа мира. Они — больше идея, чем организм. Поэтому, на мой взгляд, наша стратегия должна быть трёхступенчатой: выжить, обезопасить себя — и нанести точечный удар в самое сердце их логики.

— Говорите яснее, — попросил Юсупов, потирая переносицу.

— Первое: Выжить. Это значит — максимально отсрочить наш личный «апгрейд», — Я посмотрел на Салтыкова, — Они хотят нашей с Петром гибели в последнюю очередь, как кульминации своего спектакля. Значит, на двоим «одержимость» грозит в меньшей степени, но для всех остальных эта опасность присутствует до сих пор и… Нужно сделать из вас, из всех, кого только можно, максимально трудные цели. Не только физически — нужно исчезнуть из цифрового поля. Полностью. Никаких сетевых коммуникаций, никаких следов в базах данных, которые «Шестеро» уже наверняка скопировали.

— Предлагаешь вернуться в каменный век? — нахмурился Иловайский.

— Не совсем, но… Связные, прямые донесения на бумаге — для начала среди самого верховного командования, затем спустим на уровень ниже. Использовать даже защищённые магические каналы, одноразовые шифры и старые телефонные линии — небезопасно. Только живые курьеры.

— Это парализует большую часть государственного аппарата! — возмутился министр иностранных дел.

— И тем не менее — это это необходимо!

— Это утопия в наш век сетей и МР, — покачала головой Лагунина, — Мы парализуем работу всей страны!

— Это даст нам необходимое время, чтобы придумать способ уничтожения заразы! — отрезал я, — И это время — единственный шанс не стать марионеткой в следующем акте этой пьесы!

Больше никто не спорил, и я продолжил:

— Кроме этого нужно ввести ежедневные проверки высшего эшелона власти и силовых структур. Теперь, с усовершенствованными сканерами и данными из Урочища, мы можем делать это с эффективностью в девяносто процентов. Не идеально, но это фильтр. Начинаем с кабинетов Кремля, потом — Совет министров, генералитет, руководство «Маготеха» и Инквизиции. Каждое утро и вечер — проверка. Малейшие сомнения — немедленная изоляция и углублённое исследование. Мы должны быть уверены, что хотя бы ядро управления страной чисто.

— А если кто-то откажется? — спросил Юсупов, и в его голосе прозвучала знакомая ледяная нотка.

— Тогда они автоматически попадают под подозрение и отстраняются от работы, — безжалостно ответил я, — И с ними поступят, как с потенциально заражёнными. Время вежливости кончилось. Вы, господин Верховный Инквзитор, возьмёте это на себя. Создайте протокол и группу исполнителей из тех, кто уже проверен мной лично.

Юсупов кивнул, его взгляд стал острым и сосредоточенным. Для него это был понятный фронт работ.

— Второе: обезопаситься. Мы знаем их инструменты. Заражение через МР-интерфейсы и напрямую, от человека к человеку. Точнее — от мага к человеку. И если с прямым заражением нам пока поможет лишь бдительность, то с МР…

— Не тяни, Апостолов! — вздохнул Юсупов, и по его взгляду я понял, что он уже догадался, что я собираюсь сказать.

— Всё, что связано с МР, должно быть либо отключено, либо работать в строго изолированных, автономных контурах, без выхода вовне.

Лагунина ахнула. Иловайский выдохнул.

— Безумие!

— Я понимаю масштаб, — я перебил начинающийся ропот, — Это означает остановку примерно пятидесяти процентов военного производства, где используются МР-ядра и интерфейсы. Это крах образовательной системы, где МР-симуляторы стали основой обучения магии и инженерии. Это паралич целых отраслей «Маготеха», пятёрки крупнейших корпораций и колоссальные экономические потери. Но альтернатива — это добровольное встраивание в систему снабжения «Шестерых». Каждый активированный интерфейс, каждый генератор, каждая сеть — это потенциальная дверца, через которую они могут просочиться или получить данные. Мы должны отключить розетку, из которой они питаются. Пусть даже ценой отката на десять лет назад.

— Это вызовет панику, бунты! — вскрикнула сказала Лагунина, уже просчитывая последствия.

— Тогда объясним людям часть правды! — парировал я, — Это ваша работа вообще-то! Скажите, что обнаружен критический вирус в сетях МР, требующий тотального карантина. Это будет правдой! Лучше паника и неудобства, чем тихое превращение в лиловых зомби. Пётр, — я обернулся к Салтыкову, — Тебе и твоим людям — координировать отключение. Поэтапно, но быстро. Начинайте с критической инфраструктуры и правительственных сетей. Но управиться нужно за четыре дня максимум.