Я не шевелился, но энергожгуты уже приготовились, готовые вырваться. В этот раз я не собирался миндальничать. Убью сволочь сразу, как только он передаст послание.

Илона стояла в полушаге сзади — её ментальный обруч дрожал, заряженный до предела.

— Передай им, что на их терпение мне насрать.

Охотник не рассердился. Он закачался, будто под невидимым ветром.

— Они знали, что ты так ответишь. Но их терпение не безгранично. Ты же видишь, что твои шаги предсказуемы — иначе меня бы тут не было. Для тебя есть конкретное послание — время для размышлений вышло. Перестань тратить время Совета и приезжай в Индию.

— Ну да, ну да… Разбежался так, что из ботинок выскочил.

Он взмахнул рукой — я едва не ударил магией в ответ, но сдержался! — и между нами вспыхнуло магическое изображение.

Пётр Салтыков — в своём кабинете, с бокалом вина. За его спиной шевельнулась тень.

Имперская тюрьма. За решёткой — обезображенное лицо Арса.

Петербургская улица. В толпе мелькает фигура, идущая за Лисицыной.

— Угрозы? — я рассмеялся, — Серьёзно? Вы три года готовили своё «разоблачение», а в итоге всё равно не смогли меня поймать. И я уверен, что хрен у вас получится снова проникнуть в Империю и достать моих друзей — потому что на них теперь сильно заострено внимание всех имперских служб!

— Как раз в этом и смысл, Марк. Убивать их станем не мы, — голос Охотника стал мягким, как шёпот могильщика, — Мы сделаем так, что Империя уберёт их за нас. Достаточно намёка, подброшенного доказательства, слуха… И Империя разорвёт их сама!

Он помолчал несколько секунд, затем вытянул руку, и в воздухе завис магический символ — координаты:

— Индия, Марк. Через месяц. Или…

— Или иди нахер, — перебил его я, — Даже у вас получится, и с моими друзьями что-то случится, я никогда — НИКОГДА, @#$%! — не стану работать с вашим долбаным советом! Какие-то вы тупые, честно говоря — на примере Распутина ещё не поняли, что со мной это не проходит?

Я шагнул вперёд, и пол треснул под ногой.

— … я никогда не стану вашей пешкой. Никогда, тварь.

Охотник наклонил голову.

— Ошибаешься.

Его рот (если это можно было назвать ртом) растянулся в чём-то, напоминающем улыбку, и он прошипел одно слово:

— «Отказ»

А затем всё произошло за доли секунды.

Тело охотников расплылось, как ртуть, и разделилось на пять одинаковых существ — которые рванули к нам с разных сторон.

— Иллюзия! — крикнула Илона, но я уже знал — нет.

Они все настоящие настоящие.

Сука, ну опять какие-то приколы! Сколько же у этих уродов ещё козырей в рукаве?

Я взревел, выпуская из тела энергожгуты. Щупальца энергии магии взметнулись в зал, сметая каменные колонны, впиваясь в тени, разрывая всё на своём пути. Один из Охотников вскинул руки — и его тело взорвалось в ливне чёрных искр.

Слишком легко.

Лейла и Джамал сражались с двумя другими Охотниками, в я переключился на четвёртого, стараясь прикрывать Илону.

Мой противник разделился ещё на трёх тварей, затем ещё на трёх и ещё…

Я ударил массово, по широкой дуге, вынес десяток, затем ещё пять, затем двадцать…

А они всё прибывали и прибывали — и понять, где «первый» было невозможно…

И я замешкался. Упустил момент, не успел среагировать, пытаясь отбить очередную атаку — а Илона, напротив, отошла от меня. Всего на шаг!

Но этого оказалось достаточно.

В этот момент последний из Охотников материализовался у моей невесты за спиной. Его пальцы (длинные, слишком длинные) впились ей в плечи, и прежде чем я рванулся вперёд, прежде, чем нанёс удар…

…Они исчезли.

Только эхо крика Илоны осталось в воздухе.

А затем оставшиеся Охотники просто рассыпались пеплом, и по залу пробежал шёпот:

— Индия, Марк. Через месяц.

Я застыл, не веря своим глазам.

— ГДЕ ОНА⁈

Моя ярость вырвалась наружу. Энергожгуты вздыбились, сокрушая алтарь, рвя фрески, уничтожая храм вокруг. Но в тот момент, когда я уже готов был разнести всё к чертям, Храм ответил.

Из стен вырвались золотые цепи — не магия, не металл — что-то древнее, чужое. Они впились в меня, обвивая руки, ноги, шею, сливаясь с моей собственной энергией…

А затем в меня хлынул поток силы и чужих воспоминаний.

Я смотрел на мир глазами Ментухотепа.

Горный ветер бил в лицо, неся с собой колючие песчинки. Это раздражало. Раньше я не чувствовал ветра. Раньше он расступался передо мной, как раб перед фараоном. Теперь же песок забивался в складки моего теневого плаща, царапал кожу, оставляя на ней крошечные порезы.

Моего?

Проклятье, да нет же! Я просто чувствовал и ощущал мысли древнего пожирателя, как свои!

И мысли эти были раздражённым.

Ментухотеп считал, что его новый сосуд был слаб. Впрочем, я и сам это чувствовал — тело едва не рассыпалось под силой мощной Искры.

Искры, мощь которой, если честно, и рядом не стояла с тем, что было у фараона раньше, во время прошлого моего «флэшбэка».

Справа стоял Юй Великий.

Его бронзовая кожа постарела, покрылась новыми трещинами — словно глиняный кувшин, оставленный на солнце. Корни в его волосах шевелились едва-едва, цепляясь за почерневшую золотую диадему, а плащ из драконьей шкуры то и дело пытался задушить своего хозяина.

Не слушался как должно…

— Ты слышишь это? — прошипел он.

Я повернул голову.

— Что?

— Сердце.

И правда. Глухие удары где-то внутри грудной клетки.

— Оно стучит слишком громко, — скривился Юй, — Как у пленного зверя в клетке!

Слева молчал Ур-Намму. Его тело — сгусток тьмы со звездами вместо лица — казалось, вообще не замечало ветра. Но я видел, как его «руки» (если это можно было назвать руками) сжимались и разжимались, будто он пытался ухватить что-то невидимое.

Мы смотрели на затмение — луну, медленно наползающую на солнце.

Перед нами висели магические линзы. В них мерцало, чуть подёргиваясь рябью, изображение города.

Ашшур — так он назывался.

И город пылал.

Не в огне — в магии. Его стены были выкованы из бронзы, пропитанной кровью, а башни изгибались, как пальцы сжимающиеся в кулак. Над главными воротами висели сотни черепов — не человеческих. Человеческие были бы слишком слабы.

Это были черепа тварей, добытых в Урочищах.

По улицам текли не люди, а тени — призрачные фигуры в ритуальных масках, несущие факелы с зеленым пламенем. Воздух над городом колыхался, как над раскаленным железом, искажая очертания храмов, где на алтарях лежали многочисленные жертвы. Жрецы стояли над ними, держа в руках свитки из человеческой кожи.

— Новый центр мира, — наконец произнес Ур-Намму. Его голос звучал так, будто доносился из глубины колодца, — Каждая жертва там ускоряет процесс. Каждая смерть…

— Этого недостаточно! — я ударил кулаком по линзе. Теневой плащ взметнулся, на мгновение приняв форму крыльев, — Брат, ты не хочешь ничего объяснить? Мы проспали тысячу лет! Тысячу лет во тьме, раздробленные, слабые! Мы должны были проснуться богами! А вместо этого оказались тут и…

В линзе процессия магов в багровых одеждах подходила к городским воротам. Они шли, спотыкаясь, сгорбившись — как старики, а не как сосуды для нашей силы.

— Посмотри на них! — прорычал Юй. Его голос был скрипучим, — Они даже держаться прямо не могут!

Он схватился за грудь, где под потрескавшейся кожей пульсировало что-то живое.

— А эти тела… Эти проклятые тела! Я чувствую, как кости ноют от холода! Я чувствую, как болят мышцы!

Я скрипнул зубами. Они были… Не совсем крепкими.

— Мы слабеем с каждым часом, — прошипел я, — Эти оболочки гниют. Разваливаются!

Юй засмеялся. Звук был похож на треск ломающихся веток.

— Может, тебе стоит попросить у своих жрецов новое тело, фараон? — он оскалился, — Или они уже забыли, как тебя звали?

Теневой плащ вокруг меня вздыбился.