Твой друг, Павел Вознесенский. П.В.

Старый дурак, который так и не сумел найти ответов.

Я закрыл последний лог и судорожно принялся искать продолжение. Где оно? Где? Это не может быть концом! Мне нужно больше ответов! Однако, к сожалению, на этом всё. Путь Павла Вознесенского, ранее известного мне как просто П.В., на этом был закончен. Какой-то частью сознания я надеялся, что он всё же жив, и мы встретимся с ним в Городе, но время не щадит никого, особенно стариков.

Подарок, о котором он говорил, висел в закрепленном сообщение в виде зашифрованного файла. Я натравил на него Нейролинк, но тот не обнаружил ничего подозрительного и самостоятельно его скачал. Краем глаза заметил, что он подключился к принтеру, а именно матричным импринтам, как вдруг меня накрыло волной приступа.

В этот раз он была намного сильнее, чем обычно, раздувая меня изнутри за какие-то секунды. Я трясущимися пальцами судорожно выхватил термос и, сжав горлышко зубами, принялся глотать чай. Он провалился в горло практически сразу, но меня всё ещё не отпускало. Фи лежала в ванночке, подключённая к киберпространству, а я, насильно выдернув кабель, свернулся в позу зародыша и пытался пережить приступ.

Кажется, я умираю. Ощущение такое, что конец моего пути настанет именно здесь. Ещё несколько секунд и меня раздует как воздушный шар, а затем вывернет наизнанку и превратит в отвратительное существо. Первое что сделаю — это убью Фи. Разорву её на части, сожру внутренности и превращу в такого же монстра, как и я сам.

Тихо, всё очень тихо. Мои чувства смешивались в хаотичный набор из горечи и ненависти ко всему живому. Словно последние ощущения и мысли Павла Вознесенского волшебным образом переселились в мой разум, и я переживал его последние секунды. Холодно, очень холодно…

Накрывший меня диссонанс не позволял отличить реальность от фикции. Я скакал между фальшивым выстроенным у меня в голове образом неизвестного мне человека и тем, что осталось от моего собственного сознания. Всё это было под приступ жесточайшей и непередаваемой боли, в то время как голос и смех Павлика крутился в голове на повторе.

Мне захотелось убивать. Растущее в груди чувство ярости заставляло думать лишь о том, чтобы не оставить и камня на камне на всём этом рубеже. Моё сознание менялось, будто пыталось подстроиться под внутренний голос и воспитывало во мне совершенно иного зверя. Он сопротивлялся, отказывался вылезать из тёплой клетки, а каждый нанесённый ему удар, делал шерсть и кожу плотнее.

Он начал огрызаться. Пытаться ухватить острые прутья зубами, полоснуть живодёров когтями и яростно рычал. Он рос. С каждым ударом становился больше, пока не перерос собственную клетку и не смог вернуться домой. Да и вряд ли сумел бы после такого. Зверь ревел, рвал на части своих обидчиков, убивал, пожирать плоть, а затем, внезапно замолк и испарился.

Приступ продолжал мучить моё тело, но всё, о чём мог думать, — это о том, что это место навеки останется мёртвым. Никогда на Рубежах больше не прозвучит детский смех, никогда по улицам не будут бегать маленькие ребята и играть в догонялки. Ничего этого не будет. Тогда, может, П.В. всё же был прав, и этот мир действительно мёртв?

Зверь показал свою уродливую морду, с пасти которой капала горячая кровь.

Может и так, но одно мне известно наверняка. Больше никаких полумер, больше никаких «но» или «а как же». Последняя капля упала в чан, который держался лишь на одном усилии воли, чтобы не опрокинуться и не вылить всё наружу. Я дойду до Города и выясню, что здесь происходит, даже если придётся оставить после себя выжженную пустыню. С меня хватит!

Ясли замолкнут навеки, дети наконец найдут упокоение в бесконечности, как писал П.В., а я… Я сожгу весь этот чёртов ОлдГейт и, если понадобится, буду штурмовать стены Кокона и убивать всех, кто встанет на моём пути!

Зверь довольно зарычал, замурлыкал и принялся тереть о меня свою окровавленную морду.

Не осталось здесь больше невиновных, мой друг П.В., если лишь те, чья степень вины ещё не столь очевидна. Так что — да, в чём-то ты всё же был прав, проект «Возрождение» изначально был всего лишь твоей мечтой. Мечтой, которая сгорит вместе со всем этим Рубежом и Городом, если понадобится.

И начну я, пожалуй, с ОлдГейта.

Каждый раз происходит одно и тоже. Я стою в каком-нибудь богом забытом месте и пытаюсь понять, как мне здесь удалось очутиться. С момента, когда впервые оказался на ВР-3, прошло уже несколько месяцев, но мне до сих пор так и не удалось избавиться от ощущения, будто меня всё глубже затягивает в пучину тотального безумия Рубежей.

Мой путь к долгожданной цели устлан тысячами и тысячами трупов, а крови было столько, что хватило бы заполонить целое море. Проблема в том, что до этого момента я не сильно придавал значения этому факту, так как мною двигало стремление попасть в Город. Я как тот пёс, который гонится в ночи за единственным лучом света в надежде вцепиться в него зубами, сам не понимая зачем.

Ещё тогда моя цель была ясна. Третий рубеж — это помойка, где явно не смогу найти ответов на свои вопросы, а возвышающийся на горизонте Кокон — другое дело. Вроде ничего сложного, просто идти в сторону Города, и рано или поздно ты там окажешься. Так было и до последнего времени, причём даже удалось обзавестись верными союзниками, с которыми нас связывала общая цель.

Однако всё изменилось.

В тот день, когда Ясли навеки умолкли, что-то внутри меня треснуло. Нет, мой внутренний стержень всё ещё был крепок, как раз наоборот. Каждый раз, когда по нему лупили палками в попытках оставить хотя бы засечку, он обрастал новым слоем брони, делая меня всё сильнее. Однако было нечто в нём и такое, что не выдержало напор и поддалось внешнему давлению.

Я больше не чувствовал сожаления, даже сейчас, когда смотрел на весь этот район ОлдГейта, не ощущая ничего кроме отвращения и презрения. Директорат и прилегающие к нему территории слишком долго служили рассадником для продвижения идеологий, политического давления и угнетения население ВР-3.

Так бы выразился какой-нибудь напыщенный индюк из очередного движения за гражданские права какого-нибудь униженного сегмента биошлака. Я же, наоборот, просто хотел всё это сжечь. Мне долго пришлось себя уговаривать, чтобы просто пройти мимо. Это не твоё дело, Смертник, ты не герой и не спаситель. Ты обычный ублюдок с ВР-3, который практически смог добраться до своей цели, и теперь ступать на этот путь и притворяться тем, кем ты не являешься, было бы крайне глупо.

Я до сих пор так считаю, но из головы не идут голоса, которые больше никогда не прозвучат в ныне тлеющем комплекса принтера Яслей. И если раньше казалось, что в этом мире где-нибудь должен найтись уголок, в котором убийства, изнасилования и прочее не входят в ежедневное расписание — то теперь я уже не был так сильно в этом не уверен. Несколько раз мне пришлось сказать, что каким-то образом замечаю, что Рубежи всё ещё умудряются меня удивлять. Да, но, думаю, больше такого не случится.

Инъектор, который был использован для того, чтобы поддержать состояние Фи, был единственным сохранившимся во всём комплексе, а учитывая, что спасительного напитка осталось ровно ничего, любой следующий приступ может стать для меня последним.

Я стоял посреди административного района ОлдГейта и смотрел на восстановленный Директорат. Они неплохо его отстроили, не забыв завесить всё вокруг тряпками с изображением цепного пса ныне павшего аппарата. Орден теперь правил балом и не забывал напомнить об этом всем жителям ОлдГейта.

Однако при этом им катастрофически не хватало людей — мутантов — после того, как я уничтожил источник поставок, а Черника устроил здесь настоящее кровавое турне. Так что можно сказать, что им не повезло оказаться между мной и моим единственным спасением, а именно Биологическое обнуление при входе в Кокон.