— Прости меня, прости меня, прости меня, прости меня…

— Тихо, тихо, моя девочка. Всё хорошо, всё кончено. Я больше никогда тебя не отпущу и не позволю никому прикоснуться к тебе. Больше никогда, слышишь?

— Смертник… — прошептала она, давясь слезами.

Я крепко её обнял и посмотрел назад. Как только она окажется в безопасности, я буду твердо уверен, что это так. Нам с агентом предстоит устроить небольшую частную сессию. Личный разговор, который проведу с особым пристрастием, и более того, наш разговор увидит весь этот сраный Город. Увидит ту черноту во мне, рядом с которой черствое сердце наёмника покажется светом в конце тоннеля.

Хватит… пришла пора показать, кто наконец сумел вернуться домой!

— Канал открыт, ты в сети, трансляция запущена, Смертник, — раздался встревоженный голос Трева. — Слушай, брат, я всё понимаю, но это слишком круто даже для тебя. Явно должен существовать и другой способ. Давай я ещё раз попробую нагнать неписей на контракт?

— Существует и другой, но этот самый надёжный. Город сжирает всех, кто слишком слаб бросить ему вызов, поверь мне, я это знаю.

Трев замолчал, выждал короткую паузу, а затем задумчиво добавил:

— Ну хотя бы согласился остаться анонимом. Твой голос изменен, лицо размыто. Кто-нибудь, может, и попробует очистить картинку, но я посмотрю на то, как им это удастся, учитывая все уровни шифровки, которые мы использовали с Фи.

Капля крови сорвалась с кончика ножа и упала на холодный пол помещения. Я открыл интерфейс и заметил в углу датчик количества живых просмотров. Он начался с десятков, за секунду скакнул до трёх сотен, а теперь за мной следили шесть с половиной миллионов человек. Тёмная сторона киберпространства могла подарить целый букет возможностей, в том числе и путь к задней двери доски объявлений.

Треву и Фи удалось создать канал, который вещал на каждый зарегистрированный аккаунт так называемых наёмных убийц и активировал принудительную трансляцию. Помимо этого, она параллельно дублировалась на всех сайтах, которые так или иначе были связаны с тёмной стороной киберпространства. Как это им удалось? Понятия не имею, но главное, что сработало, так что растущие способности даркраннеров этих двоих уже можно было считать легендарными.

Мне удалось отыскать ещё три камеры, которыми пользовались ублюдки, изнасиловавшие Элли, и разместить их по всей комнате так, чтобы каждый порез, каждая капля крови, упавшая на пол, была отчётливо видна с любого ракурса. Заброшенное здание подошло как ни одно другое для моей маленькой операции, к которой я вот-вот готовился приступить.

Элли просила остаться. Она хотела видеть каждый момент и стать свидетельницей, как я буду разделывать его на части, медленно и методично. Я прекрасно понимал её чувства, но то, что должно произойти, будет для неё слишком сильным потрясением. Именно по этой причине пришлось поселить её в отель неподалёку, где она сможет привести себя в порядок, и нанять трёх бойцов, которые будут за ней присматривать. Никто не должен отвлекать меня от операции.

Агент сидел на стуле и молча смотрел перед собой. Я подлатал его рану в правом боку от моего клинка, дабы он не истёк кровью слишком рано, и разложил инструменты на небольшом кофейном столике. Ножи, мясницкие крюки, тесаки, ножницы, всё, что удалось купить по пути обратно в пыточную. Осталось лишь пустить всё это в дело.

— У каждого агента установлен трекер слежения, — спокойным голосом заговорил агент, как вдруг резко замолчал, и в его глазах поселился страх.

Нейролинк. Мой главный ассистент в пыточном деле будет помогать мне весь процесс. Я вырвал из памяти агента воспоминание, когда он впервые решил выкатить на меня заказ и приступить к выполнению его плана. Самоуверенный, самовлюбленный, у него не было ни капли сомнения, что задуманное вскоре воплотится в реальность. Вот только он немного ошибся.

Я слегка подправил воспоминание, добавил к нему истерики, ужаса, первобытного страха и то, что можно было назвать порицанием. Ямидзава. В этом сценарии он возненавидел своего бывшего напарника, и несмотря на то, что он фактически был мёртв, агент не сможет избавиться от этого чувства, как бы ни старался. Ещё раз проверил, оценил труды своей работы и загрузил в разум ублюдка, поставив на повтор.

Однако это всего лишь первый этап моей операции.

Слухи о трансляции ширились. Цифра постепенно приближалась к десяти миллионам прикованных к цифровым интерфейсам пар глаз, когда личность корпоративного агента перестала быть загадкой. Ясу. Агент Ясу. Именно такое имя назвал мне Трев, но оно мне ничего не говорило. Пока паскуда смотрела психоделические мультики, заставляя его разум усомниться в реальности, я взял небольшой нож, которым обычно орудовали скорняки, и принялся снимать кожу с правой руки.

Лезвие резало плоть, едва коснувшись поверхности, оставляя ровные борозды свежих надрезов. Ясу едва слышно застонал, но не мог сдвинуться с места, захваченный фальшивым сценарием, который для него ничем не отличался от реальности. Кожа снималась неохотно, будто всеми силами цеплялась за родную плоть, поэтому пришлось сделать дополнительный вертикальный надрез.

Процесс пошёл намного активнее.

Мне удалось спустить «рукав» до плеча, оголяя красные мышцы, среди которых проходили тонкие линии углепластиковых модификаций. Резким движением провёл вокруг локтя своей жертвы острым кончиком ножа, и в моей руке оказалась первая порция трофеев. Я закрыл глаза, поднял голову, глубоко втянул воздух и медленно выдохнул.

Это была вторая часть моей операции. Цифра просмотров скакнула до одиннадцати миллионов.

— Агент Ясу тронул близкого мне человека, — заговорил я вслух, описывая для аудитории причину сего представления. А ведь оно действительно было представлением. — Именно поэтому за каждый порез, который остался на её теле, агент корпорации Хасанаги, будет платить килограммом своей плоти до тех пор, пока долг не будет погашен.

Решил на время отключить воспроизведение воспоминания, чтобы получить полное и неразделенное внимание своей жертвы. Агент медленно повернул голову и заметил, что на правой руке с плеча до локтя у него отсутствовала кожа. Тренировки и закалки сделали из него хладнокровную машину для убийства, которую не заботили такие мелочи, вот только что поделаешь, когда собственный разум играет с тобой злую шутку.

Несмотря на то, что я не стал его привязывать, он покорно сидел и с ужасом в глазах смотрел, как мой нож заканчивал процесс, методично сдирая кожу до кончиков пальцев. Процесс был долгим и выматывающим, но мне некуда спешить. Трекер, о котором ранее обмолвился агент, был первым, что я обезвредил в его внутренней кибернетической сети, оставив отрезанным от главного севера корпорации.

Когда вторая порция кожи с тонким слоем мяса упала на весы, мне едва удалось достичь отметки в сто пятьдесят грамм, но это только начало. Окровавленный нож пришлось бросить и взять более удобное орудие для филирования мяса. Агент вновь погрузился в кому ужаса, просматривая ложное воспоминание на повторе, а я принялся срезать мышцы слой за слоем, швыряя тонкие лоскуты в общую кучу моей платы.

Каждый раз, когда лезвие с хрустом резало плоть, перед глазами всплывала Элли. Избитая, лишенная чести, привязанная к стене и стыдливо поджимающая ноги. Это придавало не только сил, но и заставляло работать быстрее, усерднее, орудуя ножом, словно заправский мясник.

От правой руки остались лишь окровавленные кости и болтающиеся куски жил. Агент на мгновение потерял сознание, и пришлось сделать ему укол коктейля из целого букета стимулирующих веществ. Слишком рано тебе ещё умирать, твой долг не выплачен. Я резким движением вырвал кости вместе с железом и бросил в общую кучу весов. Четыре килограмма. Пойдет за четыре пореза, которые у Элли были только на щеке.

Количество желающих прикоснуться к прекрасному скакнуло до пятнадцати миллионов. Больше, надо ещё больше. Пускай последняя скотина в этом Городе знает, что будет, если перейти дорогу Курьеру. Что никакая сумма не стоит того, чтобы стать жертвой больного мясника и превратиться в домашний скот, который медленно разделывают на бойне.